Пять месяцев

Мир, установившийся так внезапно, как будто кто-то щелкнул пальцами, одновременно радовал и ужасал. Все произошло слишком быстро. Люди на всех континентах до сих пор вздрагивали от громких звуков, а после заката старались не выходить из дома – на всякий случай. После битвы с Озаем прошло всего три дня, когда Аанг понял: оставаться в столице Народа Огня он больше не может. Слишком много пепла. Слишком много теней. Слишком много взглядов, которыми провожали его местные жители – кто с благоговением, кто со страхом, а кто с той тихой, затаенной ненавистью, которую не вытравить даже из побежденных. Аватар победил, но на полный мир требовалось время. — Я хочу уехать отсюда, — сказал он Тоф, когда они сидели на крыше дворца, глядя, как солнце медленно утопает в море. — Здесь я задыхаюсь. Тоф хмыкнула, жуя травинку. — Наконец-то разумные слова. Я уж думала, ты решил отрастить бороду и стать придворным мудрецом. — Монахи не отращивают бороду, — обиженно возразил Аанг. — Зато Аватары, как этот твой предшественник, Року, отращивают – и ничего. — Року – исключение. — Ты тоже исключение, Проворные ноги. Поехали. Лицо Аанга вытянулось, и он протянул: — Ты что, поедешь со мной? — Серьезно? Ты же не думал, что я сбежала из отцовского дома, чтобы поселиться в столице народа огня? Конечно, я поеду с тобой, дурила! Я всегда поеду за тобой. Аанг изумленно замер, переваривая смысл сказанных слов и вздохнул. — Спасибо. Я рад, что ты есть в моей жизни, Тоф. Они улетели на Аппе на рассвете, даже не попрощавшись. Аанг оставил Катаре короткую записку, уходя от прямого разговора. Сейчас у него не было ни сил, ни желания выяснять отношения с ней, особенно после ее горького отказа на Угольном острове. Между ними все еще висело что-то недосказанное, но Аанг чувствовал: им всем нужно время. Омашу встретил их запахом гари и свежей земли. Город, который когда-то был символом сопротивления, теперь напоминал рану, которую никто не удосужился перевязать. Обгоревшие остовы домов, разбитые мостовые, люди с пустыми глазами, бредущие по улицам, словно тени самих себя. Король Буми стоял на главной площади, заложив руки за спину, и смотрел на разрушенный фонтан. Услышав топот лап Аппы, он обернулся, и на лице его расцвела улыбка – та самая, безумная, которую Аанг помнил с детства. — Аанг! — воскликнул Буми, раскидывая руки. — Мой старый друг, который почему-то до сих пор выглядит на четырнадцать! Или пятнадцать? Я запутался…И Тоф! Юная повелительница земли, чей характер закаляет даже скалы! Вы прилетели! — Ты выглядишь… — Аанг запнулся, подбирая слова. — Как сто лет без душа и хорошего обеда? — подсказал Буми жизнерадостно. — О, так и есть! Война, знаешь ли, плохо сказывается на коже. Но теперь, когда вы здесь, мы все исправим! Тоф спрыгнула с Аппы и, ступив на землю Омашу, замерла на мгновение, прислушиваясь к вибрациям. — Город стонет, — сказала она тихо. — Каждый камень помнит огонь. Но земля под ним жива. Мы сможем это вылечить. — Вылечить! — Буми хлопнул в ладоши. — Именно это слово! Вылечить, восстановить, вернуть былое величие! А потом мы двинемся дальше. Аанг нахмурился. — Дальше? — В Ба Синг Се, друг мой! — Буми подмигнул. — Жемчужина Востока, столица столиц, город, который сейчас кишит этими… как их… агентами в зеленом. Дай Ли. Слышал о таких? Аанг вздрогнул и помрачнел. — Конечно. Ужасные служители порядка, которые превратили Ба Синг Се в полицейское государство. А еще я помню их глаза. — О, у них замечательные глаза! — Буми рассмеялся, но смех его прозвучал горько. — Пустые, как у рыбы на прилавке, но очень преданные. Преданные идее, которой давно нет. Их Лонг Фенг давно в тюрьме, а они все еще делают свою грязную работу. Думают, что защищают порядок, на деле же просто душат город. — Мы же не можем их всех… — сглотнул Аанг. — Убить. — А кто говорит про убийство? — искренне удивился Буми. — Я говорю про перевоспитание! Про разоружение! Про то, чтобы показать им, что мир изменился. А для этого нужен Аватар. И повелительница земли, которая чувствует ложь под ногами. Аанг глянул на Тоф. После их разговора на крыше дворца они больше не пускались в откровения, и между ними чувствовалось небольшое напряжение. Тоф стояла, прикрыв глаза, и по ее лицу нельзя было прочитать ни единой эмоции. — Ты справишься? — спросил он тихо. — Я? — Тоф фыркнула, открыла глаза и усмехнулась. — Проворные ноги, я чувствую этот город лучше, чем ты свое тело. Я знаю, где прячутся эти крысы. Знаю, где их тайные ходы, где их склады, где их штабы. Под дворцом и во всей стране я чувствую каждый камень. Каждую трещину. Каждую пустоту. Она шагнула вперед, и земля под ее ногами дрогнула, как послушный ручной зверь. — Мне не нужно их видеть, — голос Тоф зазвенел сталью. — Земля приведет меня к ним. А где не поможет земля – всегда есть металл. Аанг посмотрел на нее и вдруг понял: девочка, которую он когда-то увидел в своем видение на болоте в белом платье и в грязи, исчезла. Перед ним стояла Мастер покорения земли. Настоящая. Сильная. Готовая бросить вызов целой армии. — Ну что, Проворные ноги? — Тоф ткнула его в бок кулаком. — Полетели чистить эту помойку? Буми засмеялся так громко, что с ближайшего дерева вспорхнули птицы. — О, я вижу, вы отлично сработаетесь! Тоф – молот, Аанг – светоч! А я, ваш покорный слуга, буду стратегом! Потому что, знаете ли, сто лет опыта просто так не пропьешь. Аанг широко улыбнулся. Впервые за много дней. — Хорошо. Но сначала – Омашу. — Сначала – Омашу! — согласился Буми. — А потом – весь мир!