Никогда не говори прощай

А потом всё кончилось. Не страсть — она схлынула волной, оставляя после себя лёгкую дрожь и тяжесть в мышцах. Кончилось то безумие, которое позволяло им не думать. И наступила тишина. Кристина первой осознала, что её рука всё ещё сжимает его плечо, и разжала пальцы. Слишком резко. Слишком заметно. Коннор замер на секунду, почувствовав это, но не подал виду. Они лежали рядом, глядя в потолок. Воздух в комнате был спёртым, пахло сексом, потом, их духами, тяжёлый, пьянящий аромат, который смешался с запахом их тел и теперь напоминал о том, что только что произошло. Кристина смотрела в потолок и чувствовала, как внутри разрастается странное, липкое чувство. Не стыд. Нет. Что-то другое. Неловкость. Острое осознание того, что рядом с ней лежит человек, которого она знает несколько лет, — и она только что делала с ним такие вещи, о которые спотыкаются мысли. Что теперь? Она искоса взглянула на него. Коннор лежал неподвижно, глядя на точку на потолке. Его грудь всё ещё тяжело вздымалась, дыхание постепенно выравнивалось. На лбу блестели капли пота, кудри разметались по подушке. Он чувствовал её взгляд. Конечно, чувствовал. Но не поворачивался. Потому что сам не знал, что делать. - Чёрт, — думал Коннор, глядя в потолок. — Чёрт, чёрт, чёрт. Это была Кристина. Мой друг.. Мы только что... А что теперь? Мы не можем просто... Не можем сделать вид, что ничего не было. Но и говорить... Что говорить? Он сглотнул. Кадык дёрнулся. Кристина отвела взгляд и снова уставилась в потолок. В комнате повисла тишина. Не та, сладкая и томная, которая бывает после хорошего секса, когда хочется только лежать и мурлыкать. А другая — натянутая, как струна. Тишина, в которой оба боялись пошевелиться, потому что любое движение могло стать началом разговора, к которому никто не был готов. Коннор вдруг осознал, что его нога всё ещё лежит на её ноге. Он осторожно, стараясь не привлекать внимания, убрал ногу. Кристина сделала вид, что не заметила. Но заметила. И внутри всё сжалось. "Он отодвигается. Конечно, отодвигается. Это была ошибка. Господи, какая же я дура." Она прикусила губу и уставилась в потолок с таким видом, будто изучала там трещины. — Я в душ, — вдруг сказал Коннор и сел на кровати, не глядя на неё. — Хорошо, — ответила она ровно. Спокойно. Так, будто ничего не случилось. Он кивнул, встал и, даже не надев штанов, вышел из спальни. Кристина выдохнула, зажмурилась и закрыла лицо руками. Она слышала, как он включил воду в душе. Как шумит вода, как скрипят трубы в старой нью-йоркской квартире. Обычные звуки, которые почему-то сейчас казались оглушительными. Она посмотрела на свою руку, всё ещё сжимающую край простыни. На коже остались следы его пальцев — там, где он сжимал её бёдра. Кристина провела по ним пальцем, и к глазам подступили слёзы. "Не плакать. Только не плакать. Ты сама этого хотела. Ты сама позволила этому случиться." Она села на кровати, обхватила колени руками и уставилась в стену. Вода в душе шумела равномерно, монотонно. Коннор мылся там, за стеной, и, наверное, даже не думал о том, что происходит с ней здесь. А с ней происходило что-то странное. Что-то, чему она не могла дать названия. — Ну и дела, — выдохнул он, стоя в душе. Мы переспали. Я переспал с Кристиной. Которая три года была просто другом. Которая знает, какие у меня носки, что я ненавижу оливки и что у меня аллергия на кошек. Которая видела меня в истерике, в депрессии, в дурацких ситуациях. И которую я только что... Он зажмурился. "О чём я только думал?" Ответ был прост: ни о чём. В тот момент, когда он смотрел на неё на диване, с этим её взглядом, с этими губами, с этим вином — он вообще не думал. Он думал другим местом... А теперь чувства ушли, и остались мысли. И мысли были дурацкие. "Что теперь будет? Мы не сможем делать вид, что ничего не было. Но и говорить об этом... О чём говорить? «Привет, как дела? Классно потрахались, давай забудем?» Или «Давай встречаться»? А если она не хочет встречаться? А если хочет, а я не готов и не хочу этого? " Вода перестала шуметь. Кристина вздрогнула, вытирая непрошеные слёзы тыльной стороной ладони. Быстро, почти панически. Нельзя, чтобы он видел. Нельзя. Она встала, накинула халат и вышла в гостиную, делая вид, что ищет что-то в сумке. Просто чтобы не сидеть в спальне, когда он выйдет. Просто чтобы не встречаться с ним глазами в тот момент, когда он будет мокрый и тёплый после душа. Дверь ванной открылась. Коннор вышел, завёрнутый в полотенце, с каплями воды на плечах. Он бросил на неё быстрый взгляд и тут же отвернулся. — Ты пойдешь? — спросил он. — Ага, — кивнула она и скользнула в ванную, даже не посмотрев на него. Кристина закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось где-то в горле. Соберись. Соберись, чёрт возьми. Она включила воду — горячую, почти обжигающую, — и встала под струи. Вода стекала по лицу, смешиваясь со слезами, которые теперь уже невозможно было сдерживать. Кристина плакала беззвучно, прикусывая костяшки пальцев, чтобы не разрыдаться в голос. Чтобы он не услышал за стеной. Зачем? Зачем ты это сделала? Зачем позволила этому случиться, если теперь так больно? Она думала о том, как он убрал ногу. Как отвёл взгляд. Как сказал «я в душ» — первое, что пришло в голову, лишь бы сбежать из этой постели. Из этой ситуации. От неё. "Для него это был просто секс. Просто ночь с другом. А для меня...Да что ты возомнила о себе, идиотка! Он восходящая звезда Голливуда, у него деньги, слава...Съемки с моделями,актрисами...А ты...А у тебя..." Она закрыла лицо руками, подставляя спину под горячие струи. Она не знала, сколько простояла под водой. Минуты. Десять минут. Полчаса. Время перестало существовать. Была только боль, которая разъедала изнутри, и вода, которая пыталась её смыть — и не могла. Наконец она выкрутила кран. Вытерлась. Надела халат. Посмотрела на себя в запотевшее зеркало — глаза красные, губы припухшие, вид такой, будто её переехали поездом. Улыбнись. Ты справишься. Ты всегда справлялась. Она вышла из ванной. В комнате было тихо. Слишком тихо. Кристина прошла в спальню и замерла в дверях. Коннор стоял у кровати полностью одетый — те самые джинсы, та самая футболка, в которых он пришёл вчера. Волосы ещё влажные после душа, но уже уложенные. На плече — сумка. Он обернулся на звук её шагов. — Крис, — сказал он, и в его голосе было что-то, от чего у неё внутри всё оборвалось. — Мне пора. Она моргнула. — Пора? — Да, — он отвёл взгляд. — У меня самолет сегодня вечером в шесть, помнишь?И нужно успеть до самолета на встречу с агентом. Надо бежать. Кристина смотрела на него и чувствовала, как земля уходит из-под ног. "Он уходит. Он уходит, даже не позавтракав. Даже не выпив кофе. Даже не посмотрев мне в глаза." — Понимаю, — сказала она ровно. Голос не дрогнул. — Конечно. Дела. Коннор кивнул, закинул сумку на плечо и направился к выходу. У двери остановился, обернулся. — Крис... — начал он. — Всё хорошо, — перебила она, улыбаясь. Той самой улыбкой, которой улыбалась ему столько лет. Дружеской. Тёплой. Безопасной. — Я понимаю. Беги. Он посмотрел на неё. Секунду. Две. Три. В его глазах мелькнуло что-то — сожаление? неловкость? облегчение? — она не успела понять. — Пока, — сказал он. — Пока, Коннор. Дверь закрылась. Кристина стояла посреди гостиной и смотрела на дверь. Секунду. Минуту. Пять. Потом медленно опустилась на диван — тот самый, на котором всё началось несколько часов назад. Обхватила себя руками и закрыла глаза. Тишина в квартире была оглушительной. За окном шумел Нью-Йорк — далекий гул такси, чей-то смех, вой сирены где-то в нескольких кварталах отсюда. Но здесь, в маленькой квартирке, её мир только что рухнул. На журнальном столике всё ещё стояли два пустых бокала из-под вина. Рядом валялась его футболка — та самая, которую он стянул через голову в порыве страсти. Забыл. Не заметил. Убежал так быстро, что даже не оглянулся. Кристина взяла футболку, поднесла к лицу и вдохнула. Его запах. Тёплый, родной, такой знакомый.Запах, который теперь будет преследовать её в кошмарах. Она зажмурилась, прижимая футболку к груди, и беззвучно заплакала. "Ничего не изменилось, — думала она сквозь слёзы. — Мы просто переспали. Просто секс. Для него — ничего не значит. Для меня — всё." Она просидела так долго. Потом встала, аккуратно сложила его футболку, убрала в шкаф. Убрала бокалы. Застелила постель — смятую, ещё хранящую тепло их тел. Сделала кофе. Села у окна. За окном просыпался город, начинался новый день. А для Кристины началось что-то другое. Что-то, чему она пока не могла подобрать названия. Пустота.