Незабываемое лето

Часть 1. Inter ignem et aquam.

«В твоём взгляде было что-то, что заставляло держаться на расстоянии».

С того самого знакомства прошло уже три дня. Ян больше не встречал обладателя пронзительных голубых глаз. И это было к лучшему. По крайней мере, он пытался себя в этом убедить. Ян не понимал, почему рядом с Каином чувствовал себя так неловко, будто всё внутри смещалось со своих привычных мест. Мысли путались, слова казались лишними, а тишина — слишком громкой. Черноволосый старательно гнал образ Каина прочь, но тот всё равно всплывал в памяти — отчётливо, детально, будто стоял напротив и смотрел тем самым внимательным взглядом. В какой-то момент Ян даже нашёл его страницу в Fotogram. Чуть больше трёх миллионов подписчиков. Он замер, глядя на цифру, и тихо усмехнулся. Шокировало — да. Удивило — нет. Ян прекрасно понимал, что Каин красив. Не просто красив — притягателен. В нём была холодная, почти ледяная харизма, от которой сложно отвести взгляд. Он долго смотрел на цифру, будто она могла что-то объяснить. На фотографиях Каин был в разных городах, в дорогих интерьерах, под ярким светом, в окружении людей. Везде — уверенный. Везде — красивый. Холодный, как северный ветер, и такой же притягательный. На такого и правда грех не подписаться. Ян листал медленно. Слишком внимательно. Задерживался на деталях — на руках, на линии шеи, на взгляде в камеру. Этот взгляд будто проходил сквозь экран. Ян резко заблокировал телефон. Он не стал подписываться. Он подписывается только на тех, кто ему приятен. А Каин… Каин был не просто «приятен». Он был опасен. У самого Яна было около пяти тысяч подписчиков — случайность, вызванная туристическим аккаунтом, где его выложили как местную «достопримечательность». Люди приезжали, искали его, писали сообщения. Девушки смеялись, краснели, флиртовали. Ян оставался равнодушным. Ни один взгляд не задерживался в памяти. Кроме одного. Когда он снова подумал о Каине, в груди неприятно сжалось. Хотелось смотреть на него — и одновременно спрятаться от его живого, настоящего взгляда. Телефон уже был готов отправиться на стол — Ян собирался выключить его и взять книгу, чтобы наконец отвлечься, — как пришло сообщение от Лестера. «Приезжай к нам. Я больше не вывожу вечного присутствия Каина рядом с Ноа». Ян прикрыл глаза. Лестер всегда драматизировал, но суть была понятна. По его словам, Ноа и Каин неожиданно спелись и быстро нашли общий язык. Теперь Лестер чувствовал себя лишним — не мог провести время со своим парнем наедине. Ян уже не раз отказывался. Он не хотел быть «спасательной шлюпкой». Обычно это означало, что в какой-то момент Лестер и Ноа незаметно исчезнут, оставив его один на один с Каином. А этого Ян избегал особенно. Не хотел снова оказаться рядом с Каином. Не хотел чувствовать это напряжение. Не хотел ловить на себе этот взгляд — внимательный, медленный, будто Каин разбирал его по частям. Он уже набрал короткое «не могу», когда в входную дверь постучали. Лёжа на диване в гостиной, Ян попытался выглянуть в окно, но со своего угла никого не увидел. Пришлось подниматься. Как только он открыл дверь, в поле зрения сразу попала яркая красная макушка. — Больше не отвертишься. Выходи, — коротко и довольно заявил Лестер. Ян тяжело вздохнул и выглянул за его плечо. Конечно. Ноа и Каин. Ноа отсалютовал двумя пальцами и широко улыбнулся. Каин же стоял чуть поодаль, разглядывая клумбы вдоль дома — те самые, которыми занималась мама Яна. Его взгляд был спокойным, внимательным, будто он действительно рассматривал каждый цветок. Он медленно провёл взглядом по цветам, затем поднял глаза. И встретился с Яном. Мир на секунду будто стал тише. Этот взгляд был не холодным — как на фотографиях. Он был живым. Глубоким. И слишком внимательным. Ян почувствовал, как по коже пробежала едва заметная дрожь. Каин чуть склонил голову, уголок его губ дрогнул в лёгкой, почти интимной улыбке. — Привет, Ян. Голос — спокойный, низкий. Ян сглотнул. — Ты издеваешься? — бросил он Лестеру, не отрывая глаз от Каина. — Мы едем в бар. Чем больше людей — тем веселее, — с нажимом произнёс Лестер и выразительно поддёрнул бровями. Каин всё ещё смотрел. Не навязчиво. Не нагло. Но так, будто ждал. Ян снова вздохнул. Сердце почему-то забилось быстрее. — Хорошо. И, похоже, спокойный вечер с книгой окончательно отменялся.

***

Через сорок минут они уже сидели в баре. Дорога сюда прошла мучительно долго. Ян и Каин оказались на заднем сиденье — слишком близко. Их бёдра почти соприкасались каждый раз, когда машина входила в поворот. Ни один не смотрел на другого. Ян упрямо следил за огнями за окном, чувствуя рядом тепло чужого тела и едва уловимый аромат — что-то холодное, древесное. Каин сидел расслабленно, но его колено иногда касалось колена Яна. Случайно. Наверное. В салоне повисло напряжение, густое и тягучее. Теперь, сидя в баре за столиком, Ян ощущал его ещё острее. Они оказались на одном диване. Слишком близко. Их ноги почти касались друг друга под столом, и Ян не знал, куда себя деть. Он не хотел разговаривать с Каином. Не хотел смотреть на него. И уж точно не хотел ощущать это постоянное присутствие сбоку — живое, внимательное. Лестер, как обычно, оживлённо рассказывал что-то о работе в автомастерской, размахивая руками. Отвечал ему в основном Ноа, периодически поправляя очки и кивая. Ян и Каин выбрали стратегию молчать. К ним подошла молодая официантка — Анхея. Светлые волосы, собранные в хвост, мягко переливались в свете стробоскопов. — Привет, мальчики, — она улыбнулась и сразу посмотрела на Яна. — Привет, Ян. Давно ты сюда не заглядывал. Ян автоматически улыбнулся в ответ, сложив руки перед собой на столе. — Привет, Анхея. Прости, не было возможности. Она поправила волосы, чуть наклонив голову — слишком очевидно флиртуя. Ян чувствовал на себе ещё один взгляд. Сбоку. Тяжёлый. Медленный. — Ах, ничего страшного. Тогда первый бокал за счёт заведения, мальчики, — подмигнула она Яну и ушла к барной стойке. — Вот ты обольститель, козлина, — тихо прыснул Лестер. — А как улыбнулся ей! Так держать! Ян закатил глаза. — Ты ей давно нравишься, — спокойно заметил Ноа. — Мог бы и пригласить её куда-нибудь. — Вот именно, — подхватил Лестер. — Сколько времени уже прошло после твоих последних отношений? А ты всё один. — Она не в моём вкусе, — коротко ответил Ян. Он отвернулся, намереваясь поставить точку в разговоре — и встретился с голубыми глазами. Каин смотрел на него с лёгким прищуром. На губах играла едва заметная улыбка. Не насмешливая. Скорее заинтересованная. — И кто же тогда в твоём вкусе? — мягко, почти лениво спросил он. От его голоса по позвоночнику пробежал тёплый импульс. Ян не отвёл взгляд. Секунда. Другая. Слишком долго для обычного вопроса. Внутри всё сжалось — не от раздражения. От осознания. Каин ждал ответа. Не шутки. Не отговорки. Ян уже собирался холодно бросить «это не твоё дело», как почувствовал под столом лёгкое касание. Колено. Каин не отодвинулся. И Ян тоже. В этот момент к столу вернулась Анхея, расставляя перед ними пиво. — Хорошего вечера… Ян, — мягко произнесла она, задержав на нём взгляд чуть дольше, чем на остальных. Но Ян этого почти не заметил. Потому что его нога всё ещё касалась ноги Каина. И тот не убирал её. Яна вдруг будто ударило осознанием. Он резко отодвинулся от Каина настолько, насколько позволял диван, и схватил свой стакан с пивом. Жажда накрыла внезапно и почти отчаянно. Он пил большими глотками, слишком быстро, будто пытался смыть с себя чужое присутствие. Пиво холодило горло, возвращая способность дышать. Опустошив почти половину стакана, Ян уже начал успокаиваться — как вдруг почувствовал тепло на колене. Он замер. Тепло не исчезло. Это была ладонь. Ладонь Каина. Ян медленно перевёл взгляд в сторону. Каин смотрел на него с тем самым ленивым, почти довольным выражением. Голубые глаза блестели в полумраке бара. Не от алкоголя. От реакции. Его пальцы медленно сжали колено Яна — уверенно, будто проверяя границу. И в этот же момент он спокойно сделал глоток из своего стакана, не отрывая взгляда. Ян поперхнулся. — Ха-ха, так и знал, что так случится! Ты чего так присосался к стакану? Давно не пил? — засмеялся Лестер. Ян быстро, почти незаметно, сбросил с себя чужую руку и откашлялся, стараясь выглядеть естественно. — Просто жажда, — коротко бросил он. К счастью, никто ничего не заметил. Кроме Каина. Он больше не прикасался. Но продолжал смотреть. Медленно. Внимательно. Так, будто уже получил нужную реакцию. Последующие два часа прошли относительно спокойно. Парни шутили, обсуждали какие-то глупости, заказывали ещё пиво. Каин почти не участвовал в разговоре — отвечал коротко, больше наблюдал. За Яном. Всё шло хорошо, пока к их столику не подошли две девушки. — Добрый вечер, парни. Можно к вам? Мы никого здесь не знаем, приехали на недельку на природу, — сказала одна из них, оглядывая компанию. — Конечно! — оживился Лестер. — Парни, двигаемся. Диван стал теснее. Каин придвинулся, освобождая место, и теперь сидел вплотную к Яну. Их бёдра соприкоснулись. Не случайно. Девушка благодарно улыбнулась и представилась: — Я София, а это Энджи. — Лестер, это мой парень Ноа, — подчеркнул он. — А это Ян и Каин. Разговор оживился. Смех, лёгкий флирт, звон бокалов. Ян постепенно расслабился. Он даже почти перестал замечать, насколько близко сидит Каин. Почти. Потому что через какое-то время почувствовал лёгкое касание на пояснице. Сначала едва уловимое. Будто случайность. Потом — медленное, осознанное движение. Пальцы скользнули под тканью футболки, очерчивая неспешную линию вдоль позвоночника. Невесомо. Почти невинно. Но слишком интимно. Ян едва заметно поёжился. Сердце сбилось с ритма. Он продолжал смотреть на Софию, кивая в ответ на её слова, но внимание уже рассыпалось. Каин выводил на его коже какие-то узоры — медленные, неторопливые, понятные только ему одному. Проверяя. Ждёт ли Ян, что он остановится. Или нет. Ян не останавливал. Он только чуть сильнее сжал в руке стакан. И впервые за вечер позволил себе короткий взгляд в сторону. Каин уже смотрел на него. Не улыбаясь. Но слишком уверенно. Ян смотрел на Каина — на этот хитрый, тёмный взгляд, на расслабленное лицо, будто ничего особенного не происходит. Будто его пальцы сейчас не скользят медленно по чужой коже. Хотелось встать и уйти. Хотелось сбежать от него — от этих глаз, от этой уверенности, от того, как легко он вторгается в личное пространство. И в то же время что-то удерживало. Ян сделал маленький глоток пива, пытаясь выглядеть непринуждённо. В тот же момент пальцы Каина поднялись выше — медленно, вдоль позвоночника, касаясь через тонкую ткань футболки. Снова начали выводить неспешные узоры. Тепло растекалось по спине. Ян непроизвольно расслабился. Это было… приятно. Слишком приятно. И вдруг внутри всё сжалось. Шрамы. Чёртовы шрамы. Под пальцами Каина кожа была неровной — там, где линии памяти пересекали спину. Ян почти физически ощутил, как чужие подушечки пальцев скользят по этим неровностям. Он не хотел. Не хотел, чтобы их почувствовали. Не хотел, чтобы кто-то задавал вопросы. Не хотел, чтобы на него смотрели иначе. Урод. Мысль вспыхнула резко и болезненно. Ян вскочил так резко, что ударился коленом о стол. Стакан звякнул. — Пойду покурю, — коротко бросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Каин убрал руку. Энджи чуть отодвинулась, освобождая проход. Ян не посмотрел ни на одного из них и быстрыми шагами направился к барной стойке. — Разве он не бросил курить? — тихо спросил Ноа. — Бросил, — мрачно ответил Лестер, наблюдая за удаляющейся фигурой. Ян подошёл к стойке и опёрся на неё ладонями. — Привет, Стив. Сигаретки не найдётся? Он нервно постукивал длинными пальцами по деревянной поверхности. Стив — его одноклассник со старшей школы. Тот самый, с кем они прятались на крыше во время перемен, деля одну сигарету на двоих. Увидев Яна, Стив понимающе улыбнулся и полез под стойку. Через секунду на дерево мягко упала целая пачка и коробок спичек. — Возвращаю давний должок. Ян усмехнулся уголком губ. — Спасибо. Он отсалютовал старому приятелю и вышел на улицу. Курить Ян начал в шестнадцать. Один раз попробовал — и не смог остановиться. Тогда сигарета казалась взрослостью, свободой, чем-то своим. Потом — привычкой. Потом — зависимостью. Год назад он бросил. Из-за мамы. Проблемы с лёгкими, больница, тяжёлое дыхание. Ян взял академ в колледже, вернулся помогать отцу на ферме — и убрал сигареты подальше, чтобы в доме не пахло дымом. Сейчас же руки дрожали. На улице было тихо. Солнце уже скрылось за горизонтом, и редкие фонари бросали тёплый жёлтый свет на тротуар. Вывески заведений мерцали, отражаясь в лужах. Ян отошёл в сторону, прикрыл ладонью огонёк спички и закурил. Первый вдох обжёг лёгкие. И вместе с дымом пришло облегчение. Голова слегка закружилась. Мысли стали медленнее. Сердце перестало стучать так отчаянно. Он прикрыл глаза, выпуская тонкую струю дыма в прохладный вечерний воздух. Только вот внутри всё равно оставалось ощущение — будто чьи-то голубые глаза всё ещё смотрят на него. И Ян не был уверен, что хочет, чтобы это ощущение исчезло. Прошли минуты. Ян закурил уже третью сигарету подряд. В голове наконец стало тихо — мысли больше не метались, дыхание выровнялось. Но на душе всё равно скребли кошки. На спине до сих пор будто оставались лёгкие прикосновения. Медленные, уверенные. Пальцы, которые знали, куда двигаться. Может, ему просто не хватает близости? Когда в последний раз он вообще был с кем-то по-настоящему близок? Не просто разговоры, не флирт. В памяти всплыл зимний день рождения. Машина, запотевшие стёкла, быстрый, почти бездумный перепихон со знакомым. Ни чувств, ни мыслей — только физика. После этого — пустота. Но с каких пор Ян стал таким… чувствительным? Он раздражённо выдохнул дым. К реальности его вернуло лёгкое прикосновение к локтю. Ян посмотрел вниз — тонкие пальцы, аккуратный маникюр. Поднял взгляд. София. — Прости, ты был таким задумчивым, что не услышал, как я тебя зову, — мягко сказала она, опуская глаза. «Флиртует», — отметил про себя Ян. — Ничего страшного. Что ты хотела? — Не найдётся сигареты и для меня? Он молча протянул пачку. София аккуратно вытянула одну сигарету и поднесла к губам. Ян зажёг спичку и прикрыл огонёк ладонью от ветра. Их лица на секунду оказались слишком близко. — Спасибо, — улыбнулась она. София была ниже его на голову. Рядом с ним она казалась миниатюрной, хрупкой. Она встала плечом к плечу и сделала лёгкую затяжку. — Хорошо здесь, — тихо сказала она, оглядывая улицу. — Так спокойно. Мне нравится. — Мне тоже. Она начала рассказывать о себе — про учёбу, про подругу Энджи, про поездку сюда. Ян слушал внимательно, иногда улыбался, коротко смеялся в нужных местах. С ней было… просто. Легко. Без напряжения. Без этих странных импульсов под кожей. И вдруг мысль вспыхнула резко и почти цинично: «А может, просто переспать с ней?». Он чувствовал, что нравится ей. Видел это по взглядам, по тому, как она невольно касалась его руки, как задерживала пальцы чуть дольше положенного. Она его хотела. Это было понятно. И она скоро уедет. Никаких обязательств. Никаких сложностей. Ян сделал шаг ближе. — У тебя очень красивые глаза, — произнёс Ян мягче, чем собирался. Он заправил выбившуюся прядь волос Софии за ухо, позволив пальцам чуть задержаться на её коже. Склонился ближе, почти интимно. — Как зелёный лес. Мне нравится. София смутилась, улыбнулась шире. Её дыхание стало чуть чаще. Но в этот момент Ян почувствовал на себе взгляд. Тяжёлый. Горячий. Он медленно повернул голову — и увидел Каина. Беловолосый стоял у фонаря, скрестив руки. Лицо спокойное, почти безучастное. Но глаза — нет. Они были слишком внимательными. Слишком сосредоточенными на Яне. Ян медленно провёл большим пальцем по линии шеи Софии — уже откровенно играя. Он видел, как напряглась челюсть Каина. Или ему показалось? «Смотри», — будто беззвучно говорил он. София что-то продолжала рассказывать, но Ян слышал её вполуха. Он флиртовал — осознанно, демонстративно. Делал это не ради неё. А ради реакции. Он снова встретился взглядом с Каином. Секунда. Две. Три. В голубых глазах не было злости. Не было насмешки. Только странная глубина — и что-то тёмное, почти хищное. Ян вдруг почувствовал, как внутри всё начинает дрожать. Не от холода. От того, что он не контролирует ситуацию. Первым отвёл взгляд он. Резко. Слишком быстро. Сердце неприятно кольнуло. Почему вообще важно, смотрит ли Каин? Почему его спокойствие бесит сильнее любой ревности? Ян сделал затяжку, пытаясь вернуть себе равновесие. И в этот момент почувствовал движение рядом. Слишком близко. София слегка отступила, потому что за спиной Яна появился Каин. Он подошёл бесшумно. Встал почти вплотную — настолько, что Ян ощущал тепло его тела сквозь тонкую ткань футболки. Пространства не осталось. Воздуха тоже. Каин не смотрел на Софию. Только на Яна. Медленно, без спешки, он протянул руку и вынул сигарету из пальцев Яна. Их кожа соприкоснулась — коротко, но достаточно, чтобы по позвоночнику прошёл разряд. Каин сделал затяжку. Спокойно. Будто это его сигарета. — Ты же бросил, — произнёс он негромко, почти у самого уха. Тёплое дыхание коснулось кожи. Ян напрягся. София неловко перевела взгляд с одного на другого. — У вас точно всё нормально? — тихо спросила она. Ян не ответил. Он смотрел на Каина. Слишком близко. Слишком горячо. И снова первым отвёл глаза. Каин сделал ещё одну затяжку и медленно выдохнул дым рядом с ухом Яна. Тёплый воздух коснулся кожи, но Ян не шелохнулся. Ни единой реакции. Каин перевёл взгляд на Софию. Спокойный. Холодный. Побеждающий. Будто без слов показывал: в этой игре ты лишняя. София всё поняла. Её взгляд метнулся между ними, задержался на слишком близкой дистанции, на том, как Каин стоит вплотную, почти касаясь Яна. Она быстро потушила сигарету. — Стало прохладно… Пойду обратно, — тихо сказала она и направилась в бар, пряча лёгкое разочарование. Они остались вдвоём. — Так такие девушки в твоём вкусе? — неожиданно спросил Каин, не отходя ни на шаг. Ян повернулся к нему лицом и сделал пару шагов назад, восстанавливая дистанцию. — Ты это специально сделал? — в голосе прорезалось раздражение. — А что я сделал? — почти невинно спросил Каин и сделал последнюю затяжку. Окурок отправился точно в урну. Ян прикрыл глаза и тяжело выдохнул. С этим парнем всё шло не так. — Забудь. Он резко развернулся и направился обратно в бар. В проёме столкнулся с Лестером и Ноа. — Мы уже уходим, — сказал Ноа. — Вы с нами? Ян замер на секунду. Попробовать ещё раз с Софией? Доказать что-то? Кому? Настроение было испорчено. И он знал, из-за кого. — Да. Поехали.

***

В машине всё повторилось. Ян и Каин снова на заднем сиденье. На этот раз за руль сел Ноа — самый трезвый из всех. Мотор зарычал, фары выхватили из темноты пустую дорогу. Ян смотрел в окно, упрямо. Каин тоже не смотрел на него. И не прикасался. И почему-то именно это начинало раздражать. — Ян, что-то случилось? Ты так резко пошёл курить, — спросил Ноа, глядя на него через зеркало. — М? Нет, всё нормально, — спокойно соврал Ян. — Просто захотелось. — Ясно… — протянул Ноа и перевёл внимательный взгляд на Каина. Ноа был слишком умным. После этого в машине воцарилась тишина. Лестер уснул, прислонившись к стеклу. Ноа сосредоточенно вёл машину. А Ян и Каин смотрели каждый в своё окно. Когда до дома Яна оставалось минут десять, он вдруг сказал: — Останови здесь. Пройдусь немного. Ноа удивился, но кивнул и притормозил. Ян вышел, захлопнул дверь и сделал несколько шагов по пыльной дороге. Свобода. Тишина. И вдруг — хлопок дверцы. Ян остановился. Конечно. Каин. Он вышел из машины и пошёл следом. Машина скрылась за поворотом, оставив после себя клубы пыли и затихающий гул мотора. Ночь быстро поглотила звук. Стало слишком тихо. Дорога тянулась вперёд — узкая, посеребрённая лунным светом. Гравий хрустел под подошвами. Где-то в траве стрекотали насекомые, вдалеке лениво залаяла собака. Ян шёл быстро. Почти резко. Плечи напряжены, руки в карманах сжаты в кулаки. Он знал, что Каин идёт рядом. Не касаясь. Но достаточно близко, чтобы чувствовать тепло его тела. Шаги у них были почти в унисон — и это раздражало ещё сильнее. Каин глубоко вдохнул прохладный воздух и медленно выдохнул. — Какой же чистый воздух. Не то что в городе. Ян ничего не ответил. Он смотрел перед собой, на тёмную линию горизонта. Старался не слышать чужого дыхания. Не чувствовать чужого присутствия. Молчание тянулось слишком долго. Оно уже не было случайным. — Ты всегда так убегаешь? — наконец произнёс Каин. Голос спокойный. Почти ленивый. Ян резко остановился. Гравий под ногами хрустнул громче обычного. — Я не убегаю. — Да? — Каин тоже остановился, повернувшись к нему. — Тогда как это называется? Лунный свет лёг на его лицо, делая глаза ещё светлее. Ян развернулся к нему полностью. — Ты лезешь туда, куда тебя не просят, — жёстко бросил он. — Сначала в баре. Потом на улице. Теперь ещё и это. — Я просто вышел подышать. — Не ври. Тишина снова повисла между ними, но теперь она звенела. Каин сделал шаг вперёд. Совсем немного. Расстояние сократилось. — Тебя так задело, что я забрал сигарету? — тихо спросил он. — Или то, что я смотрел? Ян стиснул челюсть. — Тебя вообще не касается, с кем я разговариваю. — Я и не запрещал, — спокойно ответил Каин. — Ты сам всё время смотрел на меня. Это ударило точнее, чем хотелось бы. — Не выдумывай. — Ты делал это специально. Шаг. Теперь между ними оставалось всего несколько сантиметров. Ян чувствовал его дыхание. Видел, как в темноте едва заметно двигается кадык, когда Каин сглатывает. Чувствовал собственный пульс в висках. — Ты играл, — продолжил Каин тише. — Но знай, я тоже умею. — Это не игра, — резко ответил Ян. — Тогда почему ты злишься? Вопрос повис в воздухе. Ян не сразу понял, что сказать. Потому что ответ был слишком очевидным. Он злился не из-за Софии. Не из-за сигареты. И даже не из-за вмешательства. Он злился, потому что терял контроль. — Ты думаешь, что всё понимаешь, да? — голос Яна стал ниже. — Думаешь, можешь просто подойти, коснуться — и всё будет по-твоему? Каин не отступил. — Если бы ты хотел, чтобы я не подходил… ты бы остановил меня. Эти слова прозвучали слишком уверенно. Ян сделал шаг вперёд — теперь уже сам сокращая дистанцию. — Не переоценивай себя. И вот теперь они стояли почти вплотную. Воздух между ними был горячим, несмотря на прохладную ночь. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Долго. Слишком долго. И снова первым отвёл взгляд Ян. Едва заметно. Но отвёл. Каин усмехнулся — не громко, не победно. Скорее тихо, будто отметил для себя что-то важное. Это и стало последней каплей. — Прекрати так смотреть на меня, — сорвалось у Яна. — А если не хочу? Голос стал ниже. Спокойный. Уверенный. Ночь вокруг оставалась безмятежной. Чистый воздух. Звёзды. Тишина. А между ними — напряжение. Они больше не спорили. Просто шли рядом. Без слов. Воздух будто стал плотнее — прохладный, влажный, наполненный запахом травы и пыли. Каждый шаг отдавался хрустом гравия. Слишком громко для такой тишины. Теперь они шли не в ногу. Иногда их плечи почти задевали друг друга. Почти. Ян чувствовал это — тепло сбоку, чужое присутствие в нескольких сантиметрах. Он не отодвигался. И это злило его ещё больше. Почему он не отодвигается? Он злился. Был сбит с толку. Всё внутри перемешалось. Ему хотелось, чтобы Каин держался подальше. И в то же время — он чувствовал странное напряжение внизу живота, остаточное тепло от близости, от взглядов, от того, как тот стоял слишком близко. Это раздражало сильнее всего. «Что со мной вообще происходит?» Он не был таким. Не реагировал так. Не позволял кому-то так легко выбивать себя из равновесия. Особенно — мужчине. Мысли путались. Он пытался убедить себя, что всё дело в провокации. В игре. В том, что Каин слишком самоуверен. Но если это просто игра — почему сердце до сих пор бьётся быстрее? Двор показался неожиданно быстро. Калитка тихо скрипнула, когда Ян толкнул её плечом. Во дворе было темно — только слабый свет из окна кухни разливался по земле мягким пятном. Ян остановился. Каин тоже. Тишина здесь была другой — более личной. — Ты всё ещё злишься? — первым нарушил молчание Каин. Голос уже без насмешки. Ян медленно повернулся к нему. — Ты слишком много себе позволяешь. — А ты слишком много скрываешь. Слова прозвучали мягко, но ударили точно. Ян напрягся. — Не начинай. Каин сделал шаг ближе. Не резко. Спокойно. — Ты всё время делаешь вид, что тебе всё равно. В баре. С ней. Со мной. — Потому что мне всё равно. — Нет. Это «нет» прозвучало тихо, но уверенно. Ян сглотнул. Свет из окна падал на лицо Каина, высвечивая линию скул, светлые волосы, тень от ресниц. — Тогда скажи, почему ты так смотришь? — продолжил Каин. — Почему злишься, когда я подхожу? Почему не остановил меня? Сердце Яна болезненно ударилось о рёбра. Он сделал шаг назад — упёрся спиной в деревянный забор. — Ты всё выдумываешь. — Правда? Каин подошёл ближе. Теперь между ними оставалось совсем немного пространства. Ян чувствовал его дыхание — ровное, тёплое. И собственное — неровное. «Он слишком близко». «Оттолкни его». Но Ян не двигался. Он был сбит с толку. И — что пугало сильнее — ему не хотелось, чтобы Каин отходил. — Ты думаешь, я не вижу? — тихо сказал Каин. — Ты смотришь на меня так, будто хочешь либо ударить… либо... — Замолчи. Слишком резко. Слишком быстро. Голос выдал его. Молчание повисло между ними, натянутое, как струна. Ян чувствовал, как внутри всё дрожит — от злости, от напряжения, от близости. — Уходи, — наконец сказал он, но без прежней уверенности. Каин долго смотрел на него. — Если бы ты действительно этого хотел, — тихо произнёс он, — я бы уже ушёл. И в этом было самое страшное. Тишина между ними становилась почти оглушающей. Ян чувствовал, как внутри поднимается раздражение — густое, тёмное, смешанное с непонятным напряжением, которое он не хотел признавать. — Уходи, — повторил он уже жёстче. Каин не двигался. — Ты меня раздражаешь, — вдруг сорвалось у Яна. Голос прозвучал резче, чем он хотел. Слова повисли в воздухе, но облегчения не принесли. Наоборот. Каин сделал ещё один шаг. Медленно. Спокойно. Он подошёл так близко, что между ними почти не осталось пространства, и, слегка повернувшись, положил ладонь на калитку рядом с плечом Яна. Дерево тихо скрипнуло. Теперь Ян оказался прижат к забору — не силой, но самим фактом присутствия Каина. Он не сопротивлялся и не пытался отвечать на провокацию. Просто стоял рядом, запирая пространство мягким, почти незаметным движением. Ян почувствовал, как дыхание становится тяжелее. — Ян, — тихо сказал Каин, — ты меня боишься? Вопрос прозвучал спокойно. Слишком спокойно. Ян не ответил. Он смотрел прямо перед собой, чувствуя, как сердце неприятно стучит в груди. Ответ застрял где-то между злостью и чем-то, что он не хотел называть. Пауза затянулась. Ночь казалась слишком тихой. И тогда Ян сказал то, что должен был сказать, чтобы вернуть контроль. — Ты мне не интересен. Голос прозвучал холодно. Рационально. Как закрытая дверь. Секунда. Две. Три. Ян не смотрел на Каина, но чувствовал его взгляд — тяжёлый, неподвижный. Каин не разозлился. Не ответил. Не попытался спорить. Он просто смотрел. Долго. Спокойно. Так, будто пытался запомнить что-то, что Ян старательно прятал даже от самого себя. И это молчание оказалось гораздо тяжелее любого ответа. — Я тебя понял. Фраза прозвучала негромко. Каин медленно развернулся. Ян не смотрел на него, но чувствовал, как давление рядом исчезает — шаг за шагом, вместе с теплом чужого тела. Каин пошёл прочь по тёмной дороге, не ускоряя шаг. Спина его была прямой, движения — спокойными, будто разговор не оставил в нём ни злости, ни обиды. Только когда он отошёл на несколько метров, голос прозвучал снова: — Увидимся завтра, — бросил он через плечо. Ян не ответил. Он стоял у калитки ещё несколько секунд, сжимая пальцами деревянную планку, пока шаги окончательно не растворились в ночной тишине.

Часть 2. In natura veritas.

«Сначала была обычная жизнь — тихая, предсказуемая и почти правильная. А потом появился ты, и внутри всё стало слишком живым».

Утро было ужасным. Ян почти не спал всю ночь. Он ворочался, менял позу, закрывал глаза — и снова видел перед собой лицо Каина. Образ не исчезал, преследовал настойчиво, как тень, которая остаётся даже в полной темноте. Но самым страшным стало не бессонное состояние, а то, что произошло на рассвете. Когда тело предательски отреагировало на мысли о Каине. Ян замер, уставившись в потолок, чувствуя тяжёлое, неловкое напряжение внизу живота. — Чёрт… — тихо выдохнул он в пустоту комнаты. Он резко поднялся с кровати и пошёл в душ. Ян включил воду и стоял под душем ещё несколько секунд, прежде чем шагнуть под струи. Сначала вода показалась холодной, почти болезненной. Она ударила по плечам, по шее, заставляя резко вдохнуть. Он зажмурился. Постепенно холод сменился теплом — вода стала горячее, обволакивая кожу влажным паром, заполняя маленькое пространство ванной комнаты тяжёлым, густым ощущением уединения. Ян опустил голову. Капли стекали по волосам, по лицу, по линии подбородка, по шее вниз, исчезая где-то на ключицах. Он попытался думать о чём угодно. О работе. О ферме. О животных. О сегодняшнем дне. Но мысли снова и снова возвращались к одному и тому же человеку. Голубые глаза. Ленивый взгляд. Спокойный голос. То, как он стоял слишком близко. То, как касался сигареты. То, как смотрел вчера ночью, будто видел Яна насквозь. Ян раздражённо провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стереть эти образы. — Почему… — тихо выдохнул он. Собственное тело казалось предательски чувствительным к воспоминанию о чужом присутствии. Не желание. Не конкретная мысль. А странная тяжесть под рёбрами, которая появлялась каждый раз, когда он думал о Каине. Он опёрся ладонью о холодную плитку стены и стоял под водой ещё несколько минут, позволяя шуму струй постепенно успокаивать мысли. — Чёртов придурок… — пробормотал Ян, не зная, к кому обращается. К Каину. Или к себе. Когда всё закончилось, он долго сидел на краю кровати, опустошённо глядя в окно. Небо медленно светлело, окрашиваясь в бледные утренние оттенки. Мысли в голове стали тяжёлыми и вязкими, будто кто-то выкачал из них смысл. Работа не ждала. Парень медленно оделся и спустился вниз. На кухне уже пахло свежим завтраком. Мама стояла у плиты, тихо напевая себе под нос. — Доброе утро, — хрипло сказал Ян. — Тебе помочь? — Не стоит, — тепло улыбнулась женщина. После болезни она выглядела лучше — лицо стало живее, глаза мягче, словно тяжесть последних месяцев постепенно отпускала её. Ян сел за стол. Вскоре к ним присоединился отец. На столе стояли сендвичи и кофе. Но Ян не ел. Он смотрел на свой сендвич, но не чувствовал голода. Аппетит отсутствовал полностью. — Ян, ты в порядке? — обеспокоенно спросила мама. — Он был в баре. Видать, голова разболелась, — усмехнулся отец. — Если только немного. Голова действительно болела — тупо, тянуще, но не из-за алкоголя. Из-за одного человека. Чёртов голубоглазый придурок. Родители быстро закончили завтрак и поднялись из-за стола, оставив Яна наедине с полупустой кухней и остывающим кофе. В этот момент в дверь постучали. — Я открою, — сказала миссис Хилл и вышла из кухни. Её не было пару минут. А потом она вернулась — но не одна. Рядом с ней стоял Каин. Ян поперхнулся кофе. — Доброе утро, — ярко улыбнулся парень. — Здравствуйте, мистер Хилл. Меня зовут Каин. Отец пожал ему руку. — Герман Хилл. Зачем пожаловал? — Ах, Ян, почему ты не предупредил, что придёт твой друг? Он сказал, что ты хочешь показать, как кормить животных, — тепло сказала мама. — Что? Ян смотрел на Каина так, будто пытался понять, как этот человек вообще оказался в его кухне. Он не ожидал. Абсолютно не ожидал, что фраза «увидимся завтра» станет реальностью настолько быстро. — Ты позавтракал, Каин? Я могу сделать тебе сэндвич, — предложила миссис Хилл. — Я уже поел. Спасибо за предложение. — Хорошо. Тогда мы вас оставим. Родители вышли, оставив кухню в тёплом утреннем полумраке. В столовой повисла тишина — плотная, почти ощутимая. Слышно было только тихое тиканье настенных часов и едва заметный шум улицы за окном. Каин подошёл к круглому столу и сел напротив Яна. Сел спокойно. Как будто имел на это полное право. — Очень уютный дом, — заметил он, оглядываясь по сторонам. — Ты что здесь делаешь? — жёстко спросил Ян. Голос прозвучал холодно, но чуть ниже, чем обычно — усталость ночи всё ещё чувствовалась в нём. Каин перевёл взгляд обратно на него. Не торопясь отвечать. Будто обдумывал вопрос. Солнечный свет из окна падал на стол, мягко освещая его лицо, делая глаза ещё светлее. — Я пришёл помочь с животными, — произнёс он наконец. — Как ты и говорил вчера. — Я не говорил. — Ты не сказал «нет». Ян сжал пальцы под столом. — Уходи. Слово прозвучало коротко, резко, почти приказом. Каин не ответил. Он и не двигался. Просто продолжал сидеть напротив, положив ладони на столешницу, и смотреть на Яна спокойно, внимательно, без вызова и без оправданий. Будто ожидал, что Ян скажет это. И всё равно остался. Ян перевёл взгляд на окно. Погода за стеклом была слишком спокойной для того, что происходило внутри дома. Яркое утреннее солнце заливало двор мягким светом, листья деревьев лениво двигались от слабого ветра. Всё выглядело мирно. Но над домом будто повисла одна единственная «грозовая туча» — тихое, напряжённое присутствие человека напротив. Присутствие Каина. — Раз так хочешь, то пойдём, — резко сказал Ян и встал, скрипнув ножками стула по полу. Звук показался слишком громким в утренней тишине кухни. Он не посмотрел на Каина. Просто прошёл мимо стола, направляясь к выходу из кухни, чувствуя спиной чужой взгляд — спокойный, тяжёлый, терпеливый. И от этого взгляда раздражение внутри становилось только сильнее.

***

Ферма была местом, где Ян чувствовал себя увереннее всего. Здесь всё было привычно. Запах сена и корма, тихие звуки животных, редкое скрипение ворот сарая, мягкая земля под подошвами. Здесь Ян двигался иначе — спокойно, уверенно, без лишних движений, будто каждая мелочь подчинялась его привычному порядку. Он взял ведро с кормом и коротко кивнул Каину, чтобы тот шёл следом. В сарае было прохладнее, чем на улице. Несколько животных сначала насторожились, заметив незнакомого человека. Одна из коз подняла голову, наблюдая за Каином, переступила с ноги на ногу и тихо фыркнула, жуя соломинку. Ян высыпал часть корма в кормушку. — Здесь главное — не спешить, — сказал он. — Животные чувствуют, когда человек нервничает. Он протянул Каину небольшую горсть корма. — Подойди медленно. Не делай резких движений. Каин взял корм молча. Стоял неподвижно. И именно это, кажется, и сработало. Животные постепенно перестали настораживаться. Коза, которая раньше наблюдала за Каином, осторожно подошла ближе и обнюхала его ладонь, а затем начала есть. Ян наблюдал. Пальцы на ручке ведра чуть сжались. — Видишь? — произнёс он. — Просто стой и не пытайся заставлять их что-то делать. Он объяснял дальше — как правильно держать корм, как не тянуть руку резко, как позволить животному самому решить подойти. Здесь Ян чувствовал себя хозяином ситуации. Движения становились медленнее, голос — ровнее. Он говорил и одновременно работал, словно возвращая себе внутреннее равновесие. Но потом он случайно повернул голову. Солнечный свет пробился через открытые двери сарая и лёг на светлые волосы Каина, делая их почти серебристыми в этом мягком утреннем освещении. Каин стоял спокойно среди животных. Не выглядел чужим. Не выглядел гостем. Будто это место могло принять его так же естественно, как принимало Яна. И от этого внутри неожиданно поднялась злость. Неправильно. Это ощущение было неправильным. Ян резко отвёл взгляд и сжал пальцы на металлическом краю ведра. — Не думай, что они сразу доверяют, — сухо сказал он. — Это не так работает. Он высыпал остатки корма в кормушку, словно хотел закончить разговор вместе с этим движением. Сарай снова погрузился в тёплую утреннюю тишину. Животные постепенно перестали настораживаться. Только одна коза продолжала наблюдать за Каином, медленно пережёвывая соломинку. Сначала она просто стояла в стороне. Потом осторожно переступила с ноги на ногу. Ян заметил это. — Не двигайся, — тихо сказал он. Коза медленно приблизилась к Каину. Шаг. Ещё шаг. Она остановилась рядом с ним, наклонила голову и осторожно ткнулась носом в его ладонь, обнюхивая кожу. Каин стоял неподвижно, как и говорил Ян — не делал резких движений. Коза фыркнула и, немного потеряв интерес, ткнулась мордой в его футболку, оставив на ткани лёгкий след от влажного носа. Ян коротко выдохнул — почти незаметно. Но уголок его губ дрогнул. Он тихо усмехнулся. Очень коротко. — Она тебя пометила, — сказал он. — Я заметил, — спокойно ответил Каин. Коза, тем временем, неожиданно заинтересовалась ещё сильнее. Будто решила, что именно этот человек — самый интересный объект на ферме. Она подошла ближе, попыталась сунуть нос в карман Каина, потом снова ткнулась в его руку и тихо заблеяла, явно ожидая ещё внимания. — Кажется… она в тебя влюбилась, — не удержался Ян. Голос прозвучал чуть мягче, чем обычно. Каин слегка наклонил голову, посмотрев на козу. — Это плохо? — Это странно. Ян почувствовал, как раздражение поднимается где-то внутри — тихое, почти бессильное. Даже ферма, похоже, была на стороне этого голубоглазого придурка. Он отвёл взгляд и сухо добавил: — Ты слишком нравишься животным. Это подозрительно. Ян отвёл взгляд от козы и взял ещё ведро с кормом. — Пойдём дальше. Он говорил коротко, почти сухо, но движения стали медленнее — спокойнее, чем в начале. Они вышли из сарая. Солнечный свет ударил в глаза мягким утренним теплом. Во дворе пахло травой и пылью, ветер лениво шевелил листья деревьев. Ян шёл впереди. Каин — рядом, не отставая и не пытаясь обогнать. Молчание между ними больше не казалось таким давящим, как ночью или утром на кухне. Оно стало… другим. Тише. Ян остановился возле небольшого загона и открыл дверцу. — Здесь ещё несколько животных. Он высыпал корм в кормушку и показал, как правильно распределять его рукой, не торопясь. Каин повторял движения спокойно, внимательно слушая инструкции, иногда кивая. Ян говорил больше, чем обычно. Не специально. Просто слова сами находили дорогу, когда он был занят работой. Когда животные начали есть, он опёрся рукой о деревянную перекладину загона. Солнце мягко освещало двор фермы. И вдруг Ян поймал себя на странной мысли. Тревога, которая сжимала грудь с ночи, стала слабее. Рядом с Каином было всё ещё напряжённо. Но… не так мучительно. Это раздражало. Потому что это ощущение было неправильным. Ян нахмурился, отводя взгляд в сторону поля. Он не хотел привыкать к этому. Не хотел чувствовать, что присутствие этого человека может быть… почти спокойным. — Ты здесь выглядишь иначе, — вдруг сказал Каин. Тихо. Без насмешки. Ян не сразу ответил. Пальцы сжались на дереве перекладины. — Я всегда здесь одинаковый, — сухо произнёс он. Но сердце почему-то пропустило удар. Каин не ответил. Но спустя несколько секунд он всё же спросил: — Ты часто работаешь здесь? — Каждый день, — спокойно ответил Ян. Он сам удивился тому, насколько ровным оказался голос. Обычно разговоры с Каином вызывали раздражение или желание закрыться. Но сейчас слова выходили проще, почти автоматически, будто работа на ферме возвращала ему привычное внутреннее равновесие. Пауза. Лёгкий ветер прошёлся по двору, шевельнув траву возле загона. — Ты учишься? — спросил Каин. — Учился. Ян на мгновение опустил взгляд на свои руки, лежащие на деревянной перекладине. — На ветеринара. Он сказал это спокойно, без гордости, просто как факт. — Но из-за болезни мамы пришлось взять академ. Голос чуть потеплел, когда он упомянул мать. — У неё были проблемы с лёгкими. Я вернулся помогать отцу на ферме и… — Ян на секунду замолчал. — Чтобы быть рядом. Он перевёл взгляд на поле за домом, где ветер медленно качал высокую траву. — Осенью я возвращаюсь к учёбе. Остался ещё год. Фраза прозвучала почти буднично. — Закончишь ветеринарное, — уточнил Каин. — Да. Между ними снова повисло молчание, но оно уже не было тяжёлым. Ян неожиданно поймал себя на том, что отвечает на вопросы спокойно, без привычной внутренней защиты. Это раздражало. И одновременно — странно успокаивало. После короткой паузы Ян вдруг сам задал вопрос. — А ты… — он на мгновение замялся, будто подбирая слова, — много путешествуешь по работе? Каин чуть заметно приподнял бровь. Он не ожидал, что Ян тоже проявит инициативу. — Да, — ответил он. — Работа связана с поездками. — Тяжело? — Иногда. Ян кивнул, словно принимая ответ. Пальцы его медленно постукивали по деревянной перекладине загона. — У тебя… три миллиона подписчиков в Fotogram? — спросил он спустя секунду. И только сказав это, Ян понял, что сказал лишнее. Он не хотел задавать этот вопрос так прямо. Каин на мгновение замолчал. Совсем коротко. Но в его взгляде мелькнуло удивление — почти незаметное. — Ты смотрел мою страницу? — тихо уточнил он. Ян поморщился. — Случайно нашёл. Это была полуправда. На самом деле он искал её сам. И в этот момент Ян почувствовал лёгкое раздражение на себя. Каин не улыбался, но в глазах появилась тёплая тень интереса — будто он не ожидал, что Ян вообще будет интересоваться его жизнью вне фермы. — Я не подписан, — быстро добавил Ян, будто защищаясь. И тут же понял, что звучит это странно. Слишком поздно. Каин тихо засмеялся. Не громко. Не насмешливо. Скорее — коротко выдохнул через улыбку, будто его действительно позабавила ситуация. Ян нахмурился. — Что смешного? — Ничего, — ответил Каин, но улыбка ещё оставалась в уголке его губ. Он чуть склонил голову, рассматривая Яна так внимательно, что тому стало немного неловко. — Я просто не ожидал, что ты будешь интересоваться моей жизнью. — Я не интересуюсь, — сразу сказал Ян. Слишком быстро. Слишком резко. Каин ничего не ответил. Он перевёл взгляд на поле за загонами, и на несколько секунд снова стало тихо. Но эта тишина уже не была напряжённой. — Я много работаю, — сказал Каин спустя мгновение. — Поездки, съёмки, встречи. — Устаёшь? — Иногда. Ян кивнул. Он сам не заметил, как задал следующий вопрос: — И тебе нравится? Каин задумался. Ненадолго. — Это часть моей жизни, — ответил он наконец. — Но не самая интересная, — добавил Каин, помолчав. Ян не спросил, что именно он имел в виду. Потому что в груди снова появилось странное, неловкое ощущение, которое он предпочитал игнорировать. Но спустя пару секунд Каин всё же заговорил: — Хотя… — голос стал чуть тише, почти лениво-насмешливым. — Самое интересное я, кажется, уже нашёл. Ян повернул голову. — И что же это? Каин посмотрел на него спокойно, но в глазах мелькнула едва заметная тень улыбки. — Не скажу. — Почему? — Ты снова будешь делать вид, что тебе всё равно. Ян нахмурился. — Мне и правда всё равно. Каин тихо выдохнул, будто сдерживая короткий смешок. — Тогда я скажу позже, — произнёс он почти мягко. — Когда ты перестанешь так хмуриться. Каин некоторое время молчал. Он смотрел на двор фермы, на животных, которые лениво пережёвывали корм в загоне. Солнечный свет мягко ложился на землю, делая утро тёплым и спокойным, почти слишком мирным для разговора, который должен был начаться. — Ян… Голос прозвучал осторожно. Неуверенно. Слишком осторожно для человека, который обычно говорил так спокойно и уверенно. Ян не сразу повернул голову. Он продолжал смотреть на загон, пальцы медленно сжали деревянную перекладину, ощущая шероховатость старого дерева под кожей. — М? — Можно спросить? Ян пожал плечами, хотя движение получилось немного напряжённым. — Смотря что. Пауза. Ветер прошёлся по двору, принося запах скошенной травы и сухого сена, слегка шевельнув край рубашки Яна. Каин чуть наклонил голову, будто подбирая слова. — Шрам на твоём лице… — тихо произнёс он. — Он с детства? Вопрос повис в воздухе. Ян напрягся. Пальцы на дереве сжались сильнее, почти до побелевших костяшек. Сердце на мгновение ударилось о рёбра быстрее обычного — не от волнения, а от привычного раздражения, которое появлялось каждый раз, когда кто-то касался этой темы. Он ненавидел этот вопрос. Ненавидел лёгкую жалость, которая иногда пряталась за ним. — Какая разница? — коротко бросил Ян. Голос стал холоднее, жёстче, будто он снова надел привычную защитную броню. Каин не отступил. Но и не давил. — Просто спросил, — спокойно сказал он. Ян резко выдохнул через нос. Он отвёл взгляд в сторону поля, где ветер медленно качал высокую траву, а солнце освещало дальние участки земли мягким утренним светом. Челюсть слегка напряглась. — Не люблю об этом говорить, — сухо добавил он. Тишина между ними снова стала плотной, но теперь она ощущалась иначе — как граница, которую Ян привычно устанавливал вокруг тех мест, которые считал слишком уязвимыми.

Часть 3. Silentium est plenum verbis.

«Твоя близость нервировала и почему-то не давала уйти».

Ян больше не хотел продолжать разговор о шраме, поэтому резко сменил тему. — Не хочешь постричь овец? — неожиданно спросил он. Каин чуть запнулся. — Овец? — Да. Нам осталось достричь парочку. Скоро будет жара, поэтому с этим нужно закончить поскорее, — сказал Ян и уже направился к дальнему загону. Он пошёл первым — быстрым, уверенным шагом. Работа была его территорией. Здесь всё подчинялось ритму: движения, звуки, порядок. Здесь не было сложных вопросов. Деревянная калитка тихо скрипнула, когда Ян открыл её. Внутри пахло тёплой шерстью, сеном и пылью, нагретой солнцем. Овцы сразу насторожились, сбившись плотнее. Несколько пар тёмных глаз внимательно следили за вошедшими. Земля под ногами была утоптанной и сухой, кое-где лежали клочки уже состриженной шерсти. — Они чувствуют нервозность, — сказал Ян через плечо, не оборачиваясь. — Поэтому двигайся спокойно. Не резко. Каин шагнул следом. Он двигался осторожно, явно стараясь не напугать животных. Ян быстро выбрал одну овцу и уверенно подошёл к ней. Его движения были отточены — привычные, точные. Он мягко развернул животное, усадил его на круп и зафиксировал между коленями. Овца сначала сопротивлялась, но через секунду притихла. — Главное — не бояться, — спокойно произнёс Ян. — И держать уверенно. Машинка для стрижки загудела ровным, вибрирующим звуком. Шерсть мягкими, тяжёлыми пластами спадала на землю, обнажая светлую кожу. Пыль мелкими частицами поднималась в воздух и оседала на руках. Солнце пробивалось сквозь щели в досках загона, создавая тёплые полосы света. В этих лучах мелькали золотистые пылинки. — Хочешь попробовать? — спросил Ян, наконец подняв взгляд. Каин подошёл ближе. Настолько, что Ян почувствовал тепло его тела за спиной. Почувствовал запах — чистый, немного древесный, совсем не похожий на запах фермы. — Держи вот так, — сказал Ян и перехватил его руку, направляя. Пальцы соприкоснулись. Кожа к коже. Всего на секунду. Но этого хватило. Сердце Яна сбилось с привычного ритма, будто кто-то резко изменил темп. Он быстро убрал руку. — Не дави слишком сильно. Каин сосредоточился, аккуратно проводя машинкой по шерсти. Овца дёрнулась, тихо фыркнув. — Спокойно… — выдохнул Ян. И сам не понял, кому это сказал. Солнце светило всё ярче, воздух становился плотнее, теплее. Тени от их фигур падали на землю рядом — и в какой-то момент Ян заметил, как они почти сливаются. Его это задело. Ему не нравилось, что Каин так естественно вписывается сюда. В этот двор. В этот загон. В его утро. Слишком естественно. Ян заметил, как Каин начал довольно улыбаться, аккуратно проводя машинкой по шерсти. Улыбка была не показной — настоящей. Почти детской. — Никогда бы не подумал, что буду таким заниматься, — сказал Каин, отводя машинку и осматривая аккуратную линию среза. — И как ощущения? — осторожно поинтересовался Ян, наблюдая за ним. — Мне даже нравится. Ответ прозвучал искренне. Ян неожиданно почувствовал странное удовлетворение. Будто это он сам открыл Каину что-то новое. Спустя время они закончили со всеми оставшимися овцами. Работая вдвоём, они справились быстрее, чем Ян рассчитывал. Загон постепенно наполнился мягкими, объёмными кучами шерсти, а воздух стал легче — без тяжёлого запаха нагретых шкур. Каин стоял посреди загона, довольный, осматривая результат. Солнце падало на его волосы, делая их почти серебряными. И Ян снова поймал себя на том, что смотрит дольше, чем нужно. Вдруг Каин достал телефон и сделал несколько снимков овец, шерсти, света, падающего на доски загона. — Можешь меня сфотографировать? — он протянул телефон Яну, чуть наклонив голову. — Решил оставить на память? — Конечно. Не каждый же день я стригу овец. Опыт незабываемый. Каин встал рядом с кучей шерсти, небрежно закинув руки в карманы, и улыбнулся — ярко, открыто, без той насмешливой полуулыбки, к которой Ян привык. Ян сделал несколько снимков. Он автоматически выстраивал кадр: угол света, фон, композицию. Старался, чтобы солнце не било в объектив, чтобы шерсть выглядела текстурно, а Каин — живым, а не постановочным. Закончив, он подошёл ближе и протянул телефон. — Нормально? — спросил он спокойнее, чем чувствовал. Каин внимательно пролистал фотографии. Его взгляд задерживался дольше, чем нужно. — У тебя очень хорошо получилось. В голосе не было лести. Только факт. — В старшей школе прошёл курсы по фотографированию, — коротко ответил Ян. Каин удивлённо поднял взгляд. — Серьёзно? — Да. Бывшая девушка позвала, — сухо добавил он. Что-то в его голосе снова стало жёстче. Каин чуть заметно изменился в лице, но ничего не прокомментировал. Он снова посмотрел на фотографии, а затем — на себя в реальности. На рубашку, покрытую шерстью. На брюки, к которым прилипли светлые клочки. Он усмехнулся. — Я весь в шерсти. Ян оглядел его и тоже не смог сдержать короткой улыбки. — Такова работа. Пауза. — Пойдём в дом. Я дам тебе одежду, и ты примешь душ. Каин приподнял бровь. — Ого, какая щедрость. — Заткнись, или я передумаю, — фыркнул Ян, но в голосе уже не было прежней злости. Только усталое, почти тёплое раздражение. И, выходя из загона, Ян вдруг понял, что утро перестало быть ужасным. Когда они вошли в дом, на кухне уже пахло обедом — тёплым хлебом, тушёным мясом и травами. Свет из окна ложился на стол мягкими полосами, делая кухню особенно уютной. Мама Яна обернулась, вытирая руки о полотенце. — Вы уже закончили? — её взгляд остановился на Каине, на его испачканной шерстью рубашке. — Ого… значит, правда работал. В голосе прозвучало искреннее одобрение. Ян почувствовал странную неловкость. Каин стоял посреди кухни, среди привычных звуков дома — стука посуды, тиканья часов, запаха кофе — и выглядел здесь неожиданно естественно. Слишком естественно. — Спасибо за помощь, Каин, — мягко сказала мама. — Оставайся на обед. Это будет честно. Ян уже хотел что-то возразить, но Каин спокойно кивнул: — Если это не доставит хлопот. — Никаких хлопот, — улыбнулась она. — У нас всегда найдётся место за столом. Ян отвёл взгляд. Он не был готов видеть его здесь — в своей семье, на своей территории. — Пойдём, — коротко сказал он. — Дам тебе одежду. Лестница тихо скрипела под ногами. Ян шёл впереди, чувствуя за спиной присутствие — не тяжёлое, но ощутимое. Каин разглядывал стены, старые фотографии, школьные грамоты в рамках. В комнате было светло. Солнечные лучи падали на письменный стол, на аккуратно сложенные учебники по ветеринарии, на старую камеру у окна. — Здесь всё твоё? — спросил Каин, проходя внутрь. — Да. Ничего интересного. Каин медленно провёл пальцами по корешкам книг. — Ошибаешься. Ян посмотрел на него. — И что же тут интересного? Каин перевёл взгляд на него самого. — Ты. Ответ прозвучал спокойно. Без игры. Каин снял рубашку, чтобы стряхнуть шерсть. Просто бытовое движение — ткань мягко скользнула по коже. Ян замер. Солнце из окна легло на плечи Каина, на линию ключиц. Ян задержал взгляд — всего на секунду, но достаточно, чтобы быть замеченным. — Что? — тихо спросил Каин. Ян моргнул и отвёл глаза. — Ничего. Просто шерсть плохо сочетается с твоим образом «звезды». — А с твоим? Ян посмотрел на него прямо. — С моим сочетается всё. Каин сделал шаг ближе. — Ты не похож на человека, которому всё равно. — А ты не похож на человека, который умеет останавливаться. — Если бы ты хотел, чтобы я остановился, я бы не был здесь. Ян выдержал паузу. — Если бы я не хотел, ты бы не поднялся в эту комнату. Тишина стала плотной. Сердце билось чуть быстрее обычного. Ян первым отступил. — Душ там, — он кивнул в сторону двери. — Полотенце возьми с полки. И… — он замялся на долю секунды, — не задерживайся. Каин усмехнулся, но ничего не сказал. Когда за дверью ванной послышался шум воды, Ян выдохнул. Он провёл рукой по лицу, пытаясь вернуть привычное равновесие. Это просто день. Просто гость. Просто разговор. Он повторял это мысленно, но тело не слушалось. Через некоторое время Каин вышел. В его футболке. Тёмная ткань сидела на нём чуть свободнее, чем на Яне. Волосы были влажными, на коже ещё оставались мелкие капли воды. И запах. Ян замер. Это было его мыло. Свежий, немного травяной аромат, к которому он привык с детства. Теперь он исходил от другого человека. От Каина. Это ощущение оказалось неожиданно… приятным. Непривычным. Слишком интимным. — Тебе идёт, — вырвалось у Яна прежде, чем он успел подумать. Каин посмотрел на него внимательнее. — Твоя футболка? — Да. — Тогда это комплимент тебе. И вот это снова сбило Яна с привычного ритма. Внизу послышался голос мамы: — Ян! Обед готов! За столом было тепло и шумно. Отец расспрашивал Каина о поездках, мама благодарила за помощь с овцами. — Не каждый согласится на такую работу, — сказала она. — Спасибо тебе. — Ян хороший учитель, — спокойно ответил Каин. Мама улыбнулась. — Он с детства заботится о животных. У него доброе сердце. Ян почувствовал, как что-то внутри сжалось. Он не любил, когда о нём говорили так открыто. Но больше всего его задело то, как Каин смотрел на него в этот момент. Без насмешки. Без игры. С интересом. И с чем-то ещё. Когда Каин наклонился за стаканом воды, Ян снова почувствовал запах своего мыла — лёгкий, знакомый, теперь чужой. И напряжение вернулось. Только теперь оно было другим. Теплее. Опаснее. Он поймал себя на мысли, что слишком внимательно следит за каждым движением Каина. И это уже было не просто раздражение. Это было начало чего-то, к чему Ян совсем не был готов.

***

Беседа за обедом протекала спокойно. Тёплый свет заливал стол, тарелки тихо звякали. Разговор постепенно свернул к фильмам, и мама Яна оживилась. — Моя младшая сестра актриса. Может, ты её знаешь? Её зовут Тиффани Грей. — Вы шутите? Конечно же я её знаю! Она же в этом году была номинирована на Academy Awards за главную роль, — воодушевился Каин. — Да, но, к сожалению, не выиграла. Хотя пообещала, что в следующем году точно заберёт приз, — посмеялась женщина. — Кстати, а когда ты уезжаешь? — Я здесь на всё лето. — Отлично! Тогда я вас познакомлю. В июле у неё день рождения, она как раз приедет. Приглашаю тебя на праздник у озера. Будет мясо, алкоголь… — Мам, — прервал её Ян. Он почувствовал, как внутри что-то неприятно кольнуло. Слишком быстро. Слишком легко. — А что такого? — удивилась она. — Чем больше людей, тем веселее. Правда ведь, Каин? — Конечно, миссис Хилл, — улыбнулся тот. — Да ладно тебе, Каин. Можешь просто называть меня Ванесса. Ян сидел почти в шоке. Как они так быстро спелись? И почему Каин вдруг стал таким… правильным? Вежливым. Учтивым. Почти образцовым. Он отвечал спокойно, улыбался мягко, слушал внимательно — будто специально. Будто хотел понравиться. И самое раздражающее — у него получалось.

***

Обед подошёл к концу. Стул миссис Хилл тихо отодвинулся. — Я уберу со стола, — сказала она. Каин тут же поднялся. — Я вам помогу. — Не стоит, ты же наш гость, — мягко возразила она. — Но я настаиваю. Отец усмехнулся: — Дорогая, раз он настаивает — не отказывайся. Женщина и Каин собрали тарелки. Их голоса и лёгкий звон посуды постепенно переместились на кухню. В столовой повисла тишина. Часы на стене мерно тикали. Отец посмотрел на Яна поверх кружки. — Ты был подозрительно молчалив. Ян пожал плечами. — Не хотел прерывать их. Мама была так рада новому знакомству. Отец прищурился. — Это ревность? Ян резко поднял взгляд. — С чего бы? — С того, что ты смотришь на него так, будто он либо сейчас что-то украдёт, либо уже украл. Ян напрягся. В этот момент из кухни донёсся короткий смех мамы. И голос Каина — тёплый, спокойный. Слишком домашний. Ян почувствовал, как внутри снова поднимается странное напряжение. Он сам не понимал, что именно его злит: то, что Каин легко вписался в семью, или то, что ему самому это… нравится. Он резко встал. — Пойду помогу. — Помочь? — тихо хмыкнул отец. — Или проконтролировать? Ян ничего не ответил. Когда он вошёл на кухню, то остановился в дверях. Каин стоял рядом с его матерью у раковины, закатывая рукава его футболки. На коже всё ещё ощущался лёгкий аромат того самого мыла. Запах дома. Его запах. И в этот момент напряжение вернулось — плотное, горячее. Каин поднял взгляд. И улыбнулся. Слишком спокойно. Слишком уверенно. И Ян понял: это лето будет намного сложнее, чем он думал. — Я пришёл помочь, — тихо сказал Ян и подошёл ближе. Он встал рядом с раковиной. — Ну раз так, то оставлю вас двоих мыть посуду, а я пойду отдохну, — улыбнулась мама. — Не забудь выпить лекарства, — серьёзно добавил Ян. — Помню-помню, мамочка, — засмеялась она и скрылась в коридоре. Дверь в спальню тихо закрылась. И кухня снова стала слишком тихой. Слышно было только тиканье часов. — Ты будешь мыть, а я вытирать, — сказал Ян, беря полотенце. Каин без возражений включил воду. Струя ударила о дно раковины, разбиваясь на мелкие брызги. Первую минуту они молчали. Не смотрели друг на друга. Каждый сосредоточился на своей части работы. Ян аккуратно принимал чистые тарелки, проводил по ним полотенцем, складывал стопкой. Каин намыливал посуду медленно, почти задумчиво. Но в какой-то момент Ян почувствовал взгляд. Поднял глаза. На лице Каина блеснула знакомая, опасная улыбка. И прежде чем Ян успел что-то понять, тот сложил ладони и резко «пульнул» в него пеной и водой. Прохладные брызги попали прямо в лицо. — Ты что делаешь?! — Ян отшатнулся, вытирая глаза. Каин едва сдерживал смех. — А на что это похоже? И снова — всплеск воды. Пена скользнула по щеке Яна, капля медленно стекла по шее под ворот футболки. — Ах так? — Ян прищурился. — Тогда держи в ответ. Он быстро зачерпнул мыльной воды и плеснул обратно. Теперь смеялись оба. Не сдерживаясь. Вода летела в стороны, пена оседала на столешнице, на полу, на их одежде. Каин отступил, но Ян шагнул ближе, стараясь попасть точнее. Их плечи столкнулись, кто-то поскользнулся, они одновременно схватились за край стола, чтобы удержаться. Смех был громкий, настоящий. Тот самый, которого у Яна давно не было. В какой-то момент Каин схватил его за запястье, чтобы остановить очередную «атаку». Их движения замедлились. Пена медленно стекала по их пальцам. Они оказались слишком близко. Слишком. Смех постепенно стих. Осталось только тяжёлое дыхание и шум воды из крана. Ян почувствовал, как пальцы Каина всё ещё держат его запястье. Не сильно. Но не отпускают. Вода продолжала течь. Пена медленно оседала. И снова это напряжение. Тёплое. Не злое. Опасное. Пена медленно сползала по щеке Яна. Он уже собирался отстраниться, но Каин вдруг поднял руку — почти машинально. Большой палец коснулся его кожи. Очень осторожно. Скользнул по щеке, стирая белую пену. Тепло чужих пальцев контрастировало с прохладной влагой. Ян замер. Каин тоже. Их лица оказались слишком близко. Ян видел, как едва заметно поднимается грудь Каина при вдохе. Видел каплю воды на его ресницах. Слышал собственное сердце — слишком громко, слишком быстро. Палец задержался на долю секунды дольше, чем нужно. — У тебя… — тихо начал Каин, но не договорил. Слова стали ненужными. Расстояние между ними сократилось ещё на сантиметр. Ян чувствовал дыхание на своих губах. Почти касание. Почти. И в этот момент — скрип половиц. Чёткие шаги в соседней комнате. Реальность ударила резко. Яна словно окатило холодной водой сильнее любой пены. Кухня. Дом. Родители. Он резко отстранился, будто обжёгся. Сделал шаг назад, задевая бедром край стола. — Мы… — он прочистил горло. — Мы сейчас всё зальём. Голос стал жёстче, ниже. Каин не двигался. Только внимательно смотрел. Шаги приблизились. Ян быстро отвернулся к раковине, схватил тарелку, будто это было самым важным делом на свете. Когда в дверном проёме мелькнула тень отца, они уже стояли на расстоянии. Слишком правильном. Слишком безопасном. — Всё нормально? — спросил он. — Да, — одновременно ответили оба. И только когда шаги снова удалились, Ян позволил себе выдохнуть. Он сжал край столешницы. Его пальцы всё ещё помнили прикосновение. И это злило. Злило то, как близко он был к тому, чтобы не отстраниться. Ян так и не повернулся к нему. Смотрел в раковину, где вода уже давно была перекрыта. Слышал только собственное дыхание и тишину, в которой слишком отчётливо звучало недосказанное. — Думаю, тебе уже пора, — сказал он ровно. Без грубости. Но и без приглашения остаться. На секунду повисла пауза. Каин не ответил сразу. Ян чувствовал его взгляд — тяжёлый, внимательный. Не обиженный. Не злой. Просто понимающий. — Хорошо, — спокойно произнёс он. Слишком спокойно. Ян наконец повернулся. Их глаза встретились. В этом взгляде не было насмешки, не было игры. Только что-то тихое и упрямое. Будто Каин видел его насквозь — и не собирался отступать. — Спасибо за… день, — добавил он чуть мягче. Ян кивнул. — Это просто ферма. — Я знаю. Но оба понимали — дело было не в ферме. Они вышли в коридор. Солнечный свет из окна падал на пол длинной полосой. Дом снова казался обычным. Тёплым. Безопасным. Каин обулся у двери, провёл рукой по волосам — жест уже привычный. — Увидимся, Ян. Не вопрос. Утверждение. Ян стоял чуть дальше, прислонившись к стене. Хотел сказать что-то резкое. Хотел вернуть контроль. Но вместо этого просто произнёс: — До встречи. Дверь закрылась мягко. Тишина растеклась по дому. Ян ещё несколько секунд смотрел на ручку, будто ожидал, что она снова повернётся. Потом медленно выдохнул и провёл ладонью по лицу — там, где совсем недавно был чужой большой палец. Запах мыла всё ещё держался в воздухе. Ян прикрыл глаза. Это было слишком близко. И слишком неправильно, чтобы быть таким правильным. За окном солнце стояло высоко. День продолжался. А внутри него что-то уже сдвинулось. И обратно — не вернётся.