Хрусталь и лёд

      Очередное занятие по трансгрессии проходило в том же нудном режиме, что и до этого. Преподаватель повторял теорию, которую Грейнджер успела прочитать и неумышленно выучить. В трансгрессии ей все казалось системным, логичным и строгим, как она и любила. С концентрацией проблем не возникало, поэтому девушка демонстрировала успехи еще с первых занятий, чего нельзя было сказать о ее друзьях.        – Просто сконцентрируйся, – повторяла она Рону, который пыхтел, гипнотизируя обруч перед собой.       – Да я пытаюсь, – недовольно выдавил Уизли.       Гарри вращался из стороны в сторону на своем месте. Невилл уже давно лежал на спине. Дин хохотал на весь зал над Макмиланом. Повсюду слышалась возня, нервные вздохи и грохот. Поттер с каждой неудачной попыткой раздражался все больше.       – Зачем я трачу на это свое время, – в конце концов выругался он. – Как будто у меня других дел нет.       – Взламывать Выручай-комнату, пока Малфой на занятиях? – осведомилась Грейнджер.        – Да, – неохотно ответил Гарри. – Или думать, как достать воспоминание.       – Да ладно, Гарри, практика лишней не бывает. Если научишься, сдашь в следующем году экзамен с первого раза, – с легкой завистью ободрил друга Рон.        Гарри заикнулся, чтобы в очередной раз возразить, но тут раздался мучительный вопль.  Все головы синхронно повернулись в поисках источника. Девушка из Пуффендуя, Сьюзи Боунс, покачивалась в центре своего обруча, но ее левая нога так и стояла в полутора метрах в точке трансгрессии. Мадам Помфри уже спешила к пострадавшей, как и министерский преподаватель.        – Спокойно, ситуация вполне штатная, – заверил он.       Секунда, хлопок, фигура девушки скрылась за лиловым дымом. Спустя несколько секунд Сьюзи уже стояла на своих двух ногах, все еще оставаясь мертвецки бледной.       – Ничего, дорогая, – успокаивала ее Поппи, обильно смачивая медицинскую повязку в экстракте бадьяна. – Это только выглядит страшно.       – Сейчас мы все могли наблюдать так называемый «расщеп». Он происходит при недостаточной концентрации или же настойчивости сознания. Однако, отрыв конечности при трансгрессии – практически классика и своевременная помощь нейтрализует последствия почти сразу, – его тон звучал даже несколько довольно от демонстрации подобного случая, затем он обратился к Боунс: – Можете вернуться к упражнению. Только не спешите.       – Дайте девочке хотя бы прийти в себя, – недовольно возразила целительница.       – Хорошо. Мисс Боунс, можете сделать перерыв, если вам это требуется. Продолжаем занятие! – хлопнул в ладоши профессор.       – А мне как-то перехотелось… – тихо шепнул Рон, пара гриффиндорцев около него согласно захихикали.       Сьюзи проследовала вместе с мадам Помфри и села рядом за преподавательский стол. Гермиона отметила, что девушка идет совершенно нормально, но выглядит скорее шокированной и растерянной.        После случившегося общее веселье в зале поубавилось, все притихли и продолжали выполнять упражнения с большим вниманием. Однако спустя час инцидент со Сьюзи все еще оставался самым интересным событием, трансгрессировать ни Гарри, ни Рон не смогли. Но в сердце Уизли под конец занятия закралась робкая надежда.       – Быстро закончили, только стало получаться, – важно проговорил он. – Я что-то почувствовал при последней попытке – такое покалывание в ногах.       – Это тебе кроссовки жмут, Бон-Бон! – налетела сзади на друзей Пэнси. Гарри подавил смешок, но немного отстранился от слизеринки. Гермиона засияла при виде подруги. Рон же недовольно надулся.       – Ты чего тут забыла? – огрызнулся он.       – Хочу зайти за твоей сестренкой, – самодовольно ответила Паркинсон. Рон покосился на Гермиону.       – Ни парней, ни подруг выбирать не умеет.       – Эй! – обиженно воскликнула Гермиона. Рон понял, что ляпнул, и моментально покраснел.       – Ну, я не про тебя!        – А мне кажется, Джинни знает толк в парнях. И в подругах, – улыбнулась Пэнси, хитро покосившись на Поттера. Он сделал вид, что разговор его не касается.        – До вечера, – махнул рукой Гарри в момент, когда компания достигла седьмого этажа и собиралась повернуть к портрету Полной Дамы.       – Ты не идешь с нами? – удивилась Гермиона.       – У меня дела, – небрежно бросил Гарри, не желая говорить подробнее в присутствии подруги Малфоя. И не оборачиваясь, продолжил подниматься по лестнице.       – Хм, Гарри, – окликнул его Рон и понизив голос спросил: – ты хочешь пойти на восьмой этаж?       – Ну, да.       Рон сделал пару шагов к нему навстречу и еще заговорил еще тише.       – А ты там долго будешь? Просто… у нас с Лавандой были планы на то место. Ну ты понимаешь…       – Черт, Рон! – вспыхнул Поттер. – Воспользуйтесь спальней.        Пэнси сжала губы, сдерживая смех и отвернулась. Гермиона ухмыльнулась.        – Лав там не нравится… – Уизли задумчиво почесал затылок, но смирился с тем, что Поттер будет стоять на своем. – Ладно, я что-нибудь придумаю.       – Лав, – повторила Пэнси и пихнула Гермиону локтем. Гриффиндорка миролюбиво улыбнулась и пожала плечами. Рон в некотором смущении вернулся к девушкам.        – Вот надо было Джинни бросить Дина именно сейчас. Он теперь вообще почти не выходит из спальни, – проворчал Рон, уже не шифруясь перед слизеринкой.       – А почему ты сам не зайдешь к девочкам? – беззаботно поинтересовалась Пэнси. Рон и Гермиона тут же насторожились.       – Пэнси, у нас мальчики не могут заходить в спальню девочек. Разве на Слизерине не так? – удивилась Грейнджер. Рон смотрел на слизеринку с таким выражением, будто она сказала полную чушь. Но Паркинсон остановилась и удивленно посмотрела на друзей.       – Погодите, вы что, реально не знаете, как зайти в спальню девочек? – вытаращила глаза она. Теперь уже Рон выглядел так, будто сказал чушь.        – Нет, – протянула Грейнджер. – По крайней мере, мы ни разу не слышали о таком.  Уизли подтвердил. Он точно был бы в курсе, если бы кто-то из Гриффиндорцев смог попасть к девочкам. Такие вещи среди парней Гриффиндора разлетались со скоростью звука – в основном звука сплетен и самодовольного хихиканья.       – Я в шоке. На Слизерине это известно каждому, как минимум, четверокурснику. Мне казалось, это так очевидно…       – Ты скажешь или нет? – поторопил ее Уизли.               – О, я даже не знаю, – демонстративно задумалась Паркинсон. – Это культурное наследие самого Салазара. А я выдам тайну какому-то гриффиндорцу, который даже не считает меня достойной подругой для своей сестры.       – Нет у тебя никакой тайны. Ты блефуешь, – скривился Рон, от чего Пэнси захохотала. Наконец, вмешалась Гермиона.       – Слушай, я бы тоже хотела знать этот способ. И я согласна освобождать комнату иногда, чтобы Рон и Лаванда могли проводить время вместе. Парвати, скорее всего, тоже согласится. Договориться с двумя девочками проще, чем с четырьмя мальчиками. Тем более, у них в спальне действительно очень… своеобразно. Извини, Рон.       – Согласен, Дин будто обозлился на Джинни и теперь принципиально не соглашается уступать мне комнату, – Уизли поник и с искренней тоской посмотрел на Пэнси. Слизеринка сжалилась.       – Ладно, не такая уж и большая это наука, – выдохнула она. – Тебе просто надо на время забыть, что ты мальчик. Вот и все.       – Как? – в один голос спросили Рон и Гермиона.       – То есть даже менять пол не надо? – уточнила Грейнджер. Рону этот вопрос совсем не понравился.       – Не надо. Магия лестницы идентифицирует девочку по внутренней убежденности, что она девочка.  А не по внешним признакам, – деловито стала объяснять Паркинсон. – Выпиваешь зелье забывчивости в присутствии своей Лав. Забываешь все напрочь. Она внушает тебе, что ты девочка и ведет в спальню. Спустя час эффект зелья заканчивается и вуаля.       – Афигеть, – только и смогла в ответ выдавить Гермиона.       – Пользуйтесь на здоровье, – хмыкнула Пэнси. – Я действительно думала, что про это знают все.       – Интересно, почему это работает, – наконец-то прогрузился Уизли.       – В этом есть логика, – рассудительно заметила Грейнджер. – Шляпа распределяет тебя по твоим внутренним качествам. Магия работает сильнее в зависимости от твоего намерения и желания. А вы пробовали пройти под Оборотным? – обратилась она к слизеринке.       – Да, пытались. Но этого недостаточно. Я поэтому и говорю, что надо чувствовать себя девочкой, а не выглядеть девочкой.        – Пэнси, если это действительно сработает… Я… Я даже не знаю, как тебя отблагодарить, – уважительно произнес Уизли.       – Достаточно перестать называть меня змеей, – саркастично улыбнулась Паркинсон.              Окрыленный юноша скользнул в дверной проем, пообещав позвать Джинни.       – А в чем твой интерес? – когда портрет закрыл проход, спросила Пэнси. Гермиона не была уверена в своем ответе.       – Конечно, у меня нет необходимости проводить в спальню кого-то, – уклончиво начала она, но затем выпалила: – Но… теперь я под благородным предлогом могу не ночевать в своей спальне.       – Мощно, – восхитилась Паркинсон, – а вторая соседка куда денется?       – Парвати… – задумалась Грейнджер, – понятия не имею. Просто обозначу Лаванде, что ради счастья моего лучшего друга я согласна на такую жертву. Подруги засмеялись, в этот момент вышла Джинни.       – Пэнси, ты наложила на Рона какие-то чары уважения? Он впервые не состроил рожу и даже назвал тебя по имени, – в легком недоумении заметила Уизли. От этого девушки засмеялись еще сильнее.       – Нет, всего лишь надо было подсказать Рону, как попасть в спальню Лаванды, – сквозь смех выдавила Гермиона.       – Что? – вытаращилась Джинни.       По дороге в Хогсмид подруги успели пересказать разговор с Роном почти дословно. После серых недель замок будто выплеснул всех наружу. Кто-то толпился у витрин, откуда-то издалека тянуло дымом, горячим шоколадом и выпечкой. Гермиона наслаждалась погодой, солнцем и бессмысленной болтовней с подругами.       По пути Джинни буквально затащила девушек в Зонко. Внутри, как всегда, творился абсолютный хаос. Пэнси с Гермионой не рискнули пробираться вглубь магазина и рассматривали новое поступление, выставленное на витрине. Уизли вернулась спустя несколько минут с маленькой коробочкой в руках и злорадной ухмылкой.       – Ты что-то купила? – удивилась Грейнджер.       – Это подарок, – ответила Джинни. – Для Маклаггена.       – Для Маклаггена?!       – Всего лишь порошок икоты, – показала упаковку Уизли. – Это меньшее, что он заслужил после своих выходок.       – Неплохо, – с почтением кивнула Пэнси.       Потом девушки зашли в маленький магазин косметических зелий, где Джинни с Гермионой полчаса примеряли друг на друга различные оттенки блеска для губ, а Пэнси спорила с продавщицей о качестве французских духов.       – Во Франции этого уже нет даже в аутлетах, а у нас все еще «новая коллекция» – возмущалась Паркинсон, выходя из магазина, гриффиндорки несли маленькие пакетики с помадой. Проходя мимо элегантного бутика с женской одеждой, Пэнси оживилась.       – Я здесь купила то черное платье тебе на день рождения. Зайдем? – не дожидаясь ответа, она уже толкнула дверь. Гриффиндорки последовали за ней, впервые заходя в магазин подобного уровня.       Внутри было тепло, уютно и пахло дорогим парфюмом. Мягкий свет отражался в высоких зеркалах, зачарованные манекены лениво поворачивались, демонстрируя мантии и комплекты. Пэнси моментально растворилась среди стеллажей. Ряды люкса сами раздвигались перед ней, пока она цепляла пальцами то одну вешалку, то другую, придирчиво рассматривая ткань и швы. Гермиона пыталась успевать за слизеринкой, но, когда та потерялась из виду, бросила эту идею и с интересом рассматривала вещи в своем вдумчивом и размеренном темпе.       Джинни первым делом перевернула ценник на ближайшей футболке, издала тихий страдальческий звук и тут же повесила вещь обратно. Она проделала то же самое еще с парой вещей и демонстративно плюхнулась в бархатное кресло у зеркала с видом человека, которого привели не в магазин, а на казнь.       – Уизли, ты вообще собираешься что-нибудь смотреть? – донеслось из глубины отдела.       – Не мой стиль, – лениво отозвалась Джинни.       Пэнси внезапно появилась из-за стойки, держа на локте сразу несколько вещей – кашемировый свитер, какие-то невесомые блузки и Мерлин знает, что еще. Слизеринка вытянула руку вперед, демонстрируя подруге темно-бордовый спортивный костюм с вышивкой вдоль рукавов.       – Здесь и спортивная коллекция тоже есть. Примерь это!        Джинни против воли задержала взгляд на мягкой ткани. Костюм выглядел удобным, теплым и дорогим.       – И не мой бюджет, – процедила она сквозь зубы.       Пэнси нахмурилась и резко перевела взгляд на ценник, немного подумала, затем обратилась к продавщице.       – Скидка на пятую вещь у вас еще действует?       – Да, мисс, – тут же учтиво отозвалась та.       Пэнси моментально развернулась к Джинни и практически сунула костюм ей в руки.       – Уизли, скидка пятьдесят процентов. Пять вещей мне много, но меньше трех я не возьму.       – Пэнси… – хотела возразить гриффиндорка.       – Даже не начинай. Я не оплачиваю что-то за тебя, я предлагаю тебе возможность купить это со скидкой.       – Это сейчас очень странный способ быть милой? – подколола подругу подошедшая к ним Грейнджер.       – Это слизеринский способ быть милой, – невозмутимо поправила Пэнси. – Мы предпочитаем, чтобы люди оставались нам должны психологически, а не финансово.       Гермиона прыснула со смеху. Джинни еще пару секунд упрямо смотрела на костюм, пытаясь бороться с чувствами, но пальцы уже машинально гладили мягкую ткань рукава.       – Ладно, – буркнула она наконец и отправилась в примерочную.       Это был какой-то совершенно другой мир. Просто девушки, выходной и легкие разговоры. Джинни быстро примерила костюм, влюбляясь в него окончательно, и примерочную заняла Пэнси.  Внимание Гермионы привлек ряд с домашней одеждой напротив примерочной.       Несколько секунд девушка рассматривала один из выставленных наборов – изящный черный шелк, короткие шорты, топ с кружевом по краю и тонкими бретелями. Она невольно приблизилась и осторожно коснулась ткани пальцами.       – Классная пижама, – задумчиво произнесла она.       – Роскошная! – воскликнула Джинни.        – Какая? – высунула голову из-за занавески Паркинсон. – О, да. Грейнджер, она тебе нужна.       Гермиона смущенно фыркнула и взяла комплект в руки. Когда гриффиндорка наконец оказалась в примерочной и приоткрыла занавеску, Джинни в тихом восхищении вымолвила:        – В такой пижаме просто преступление спать в одиночестве…       – Почему сразу преступление? – возразила Паркинсон. – У меня тоже кружевные сорочки есть. Я что, должна их надевать только по праздникам или из-за какого-то мужчины?       – А тебе разве самой удобно спать в кружевах? – искренне удивилась Уизли.       – Почему нет? – стояла на своем Паркинсон. – Удобно. А главное – я сама получаю удовольствие от ее эстетики. Если ждать, пока твою красоту оценит какой-нибудь мужчина, можно состариться во фланелевой ночнушке.       – Если она вызывает такие споры, надо покупать – засмеялась Гермиона.       – Однозначно, – в один голос согласились подруги.       Через несколько минут они уже стояли у кассы, окруженные пакетами и коробочками, а продавщица счастливо складывала покупки Пэнси и проводила скидку для костюма Джинни. Затем девушка аккуратно сложила комплект Гермионы в тонкую бумагу и с профессиональной улыбкой подняла взгляд на девушку.       – У нас есть такой же наборчик, только в красном цвете.       – А в зеленом? – гаркнула Пэнси быстрее, чем успела подумать.       Гермиона бросила взгляд на слизеринку, затем на Уизли. Джинни не придала значения фразе. Грейнджер вежливо протянула продавщице деньги:       – Черный прекрасно подойдет, спасибо.       Девушки совершенно счастливые и совершенно изнеможденные шоппингом наконец пошли в Сладкое королевство, чтобы завершить день горячим шоколадом и каким-нибудь десертом.       – Так значит Рон теперь будет заглядывать к Лаванде? – задумчиво протянула Джинни и скептически обратилась к Гермионе: – И тебя это не беспокоит?       – Пока не думала об этом в таком ключе, – пожала плечами Грейнджер. – Я все меньше времени провожу в спальне, поэтому без проблем готова уступить комнату.       На этих словах Пэнси бросила безмолвный короткий взгляд на ничего не подозревающую Джинни, затем снова перевела на Гермиону.       – Что-то мне подсказывает, что кружевную пижамку надо было прикупить Лаванде, – закатила глаза Пэнси. Джинни захохотала.       – Нет-нет, а представляешь: братик заходит в комнату к Лаванде. А там Гермиона. В пижаме.        – Он же будет думать, что он девушка! – встряла Гермиона.       – А кого это останавливает? – с хитрым вызовом посмотрела в ответ Паркинсон.        – Можно предложить Лаванде прикупить для Рона красненький комплект, – засмеялась Грейнджер. – Он должен оценить.       Несколько секунд все девушки смеялись, после чего Джинни резко затихла.       – Подождите… – подозрительно посмотрела она на веселящихся подруг. – Вы меня за идиотку держите?       – Что? – переспросила Гермиона.       – Шелковая пижама, «меньше провожу времени в спальне», грязные намеки Маклаггена… – лицо младшей Уизли вытягивалось все сильнее в конце концов она громко испуганно вдохнула: – А-а-ах! Кормак неделю сдирал украшения со стен замка из-за той валентинки!       Больше никто не смеялся. Пэнси опустила взгляд на пенку какао, делая вид, что не понимает, к чему клонит гриффиндорка. Гермиона напряглась и прямо смотрела на Джинни, не перебивая.       – Ты с кем-то встречаешься? – серьезно спросила Уизли. Гермиона молчала. Джинни обратилась к слизеринке: – Ты знала?       Пэнси молчала.       – Ты знала! – ахнула Джинни и уже с претензией смотрела на подруг. – Ты не сказала мне, но сказала ей!       – Погоди, Джинни, – взмолилась Грейнджер. – Все просто очень…       – Сложно, – подала голос Паркинсон.       – «Просто очень сложно»? – нахмурилась Уизли. – Это как?        – Ты меня осудила бы за такой выбор, – смело ответила Гермиона, не стесняясь смотреть подруге в глаза. Джинни растерялась от такой прямоты.       – Осудила бы? Почему ты так думаешь?       – Я хорошо тебя знаю, – печально произнесла Грейнджер. – Я знаю, что ты не поддержала бы мое решение.       Джинни выглядела искренне обеспокоенной и ошеломленной.       – Ты поддерживала меня, когда я встречалась с Майклом, или с Дином, или еще с кем угодно. Хотя прекрасно знала, что я всегда была влюблена в дурацкого Поттера. И ты думаешь, что это я буду тебя осуждать за что-то?        – У-у-у-у, – тихо протянула Паркинсон, лениво помешивая ложкой остатки горячего шоколада.       – Не делай вид, будто ты не догадывалась, – обратилась к ней Джинни.       – Я-то догадывалась, но остальные посетители кафе вряд ли, – тихо произнесла Паркинсон. Уизли огляделась и заметила, что некоторые пары глаз любопытно пялились на их стол. Девушка возмущалась достаточно громко. Гермиона наложила заглушающие чары.       – Слушай, сначала я сама не понимала, что происходит. Пэнси узнала уже когда… все стало слишком двусмысленно, – тихо объяснила Гермиона. – Я могла спросить только у нее.       – Почему? – искренне спросила Джинни. Гермиона нерешительно взглянула на Паркинсон, сжала губы и вздохнула.       – Ну, как минимум, потому что она слизеринка. И он тоже слизеринец.       У Джинни отвисла челюсть, она в немом шоке хлопала ресницами и смотрела на подругу. Гермиона торжествующе всплеснула руками.       – Что и требовалось доказать!       – Нет-нет, погоди, – спохватилась Уизли, – я не осуждаю. Я слегка… шокирована. Но не осуждаю. И кто это?        – Поверь, лучше сначала ты переваришь, что он слизеринец, – убедительно ответила Пэнси.       – Разве все так плохо? – воскликнула Джинни, переводя взгляд на слизеринку. – Малфой? Черт, какой Малфой! Тот миленький, кудрявый… как его… Нотт! Он, да?       Паркинсон закрыла лицо руками, впервые покраснев от распирающего смеха.       – Как же далеко… – сдавленно выдавила из себя она.       – Хватит! – взревела Гермиона. – Нет, ни тот, ни другой.       – Ну кто? – допытывалась Уизли.       – Пэнси права, пока достаточно знать, что он слизеринец. И все, – категорично махнула рукой Гермиона.       – Я теперь с тебя глаз не спущу, – обиженно сложила руки Джинни.       – Когда знаешь, что искать, всегда проще, – прагматично заметила Пэнси.       – Джинни, это большой секрет. Мы не афишируем наши отношения, – настойчиво повторила Гермиона.       – Он помешан на чистоте крови? – брезгливо фыркнула Уизли. Гермиона слегка замялась. Она с удивлением поняла, что в общем-то не знала, какого статуса крови был Снейп.       Логично, что на Слизерине он мог оказаться только будучи чистокровным или полукровкой… А Пожирателем могут стать только чистокровные? – с любопытством успела подумать она.       – Эм, нет, совсем нет, – неуверенно ответила Грейнджер. – При чем тут кровь вообще?       – Он слизеринец, ты магглорожденная. Он стесняется тебя? – насупившись, объяснила Джинни.       – Да нет… Проблема скорее в нем, – уклончиво ответила гриффиндорка. Джинни задумалась.       – А ты быстро догадалась? – любопытно спросила она у Пэнси. Долго молчавшая слизеринка хитро улыбнулась.       – Ну, примерно так же быстро, как и о вас с Поттером.       Уизли вспыхнула, уколотая в самое больное место. А Гермиона слегка выдохнула от того, что Пэнси лихо сменила тему на не менее интересную.       – Ты ему тоже нравишься, – устало произнесла Грейнджер, взглянув на задетую подругу. – Странно, что вы никак не признаетесь друг другу.       – Я признаваться не буду! – гордо заявила Джинни. – Мужчина должен сделать первый шаг.              – Это тебе мама так сказала? – покосилась на нее Пэнси.       –  Это естественная, традиционная модель отношений, – возразила Уизли.       – Ах, ну если традиционная, то традиционно женщины не играют в квиддич, – ответила Паркинсон.       – При чем тут квиддич!        – При том, что ты не последовательна, – категорично указала Пэнси. – Ты всем видом показываешь, как бунтуешь против традиций, превозносящих мужчин. А сегодня уже второй раз говоришь патриархальную чушь про красивое белье и про первый шаг.       У Джинни чуть десертная вилка из рук не выпала. Она буквально открыла рот от возмущения.       – У меня шесть братьев, – выпалила Уизли, тыча в сторону Пэнси этой вилкой. – Конечно, я буду противостоять чему угодно, что меня задевает!       – Вот именно. Так откуда взялась эта романтизация первого шага? – Пэнси выглядела слегка самодовольно от того, что поймала Джинни на противоречии. – Будь ты такая рок-звезда, давно бы сама поцеловала Поттера, вместо того чтобы ждать, пока он догадается посмотреть дальше собственного шрама.       Гермиона едва не подавилась чаем. Джинни же смотрела на Пэнси с таким возмущением и опустошением одновременно, собирая воедино рациональные и эмоциональные порывы внутри себя.       – Не дави, Пэнси, – встряла в разговор Грейнджер. – Никто не хочет чувствовать себя уязвимым, когда речь идет о чувствах.         Пэнси неожиданно всерьез задумалась. Она даже отвела взгляд в сторону, словно пыталась разобрать чужую эмоцию, устройство которой никогда раньше не изучала.       – А в чем уязвимость? – искренне переспросила слизеринка.        – Как минимум, в том, что можно оказаться отвергнутой, – вскинула брови Джинни. – Показать чувства и получить отказ – это же унизительно.       – Хм… – глубоко задумалась Паркинсон. Казалось, она долго пыталась понять, о чем говорили подруги.        – Лучше показать то, чего нет. Чем скрывать то, что есть, – вдруг емко сформулировала она долгую цепочку собственных рассуждений.       – Что? – в один голос переспросили гриффиндорки.        – В этом есть сила, – Пэнси пожала плечами. – В том, чтобы специально показать свою уязвимость там, где ее нет.       – Что?       Слизеринка закатила глаза от того, что потребуется объяснять.       – Я считаю, что иногда веселее и полезнее показать себя влюбленной наивной дурой, которая уже слегка потеряла из-за мужчины голову.       – Но это же неискренне, – нахмурилась Джинни.       – А кто говорит, что должно быть искренне сразу? – удивилась Пэнси. – Сначала ты смотришь, как человек реагирует на тебя. Насколько он вовлекается. Насколько вообще заслуживает чего-то настоящего.        – То есть ты специально играешь более влюбленную, чем есть? – медленно уточнила Джинни. Пэнси снова задумалась.       – Ну да, – задумчиво призналась она.       – А по-настоящему ты влюблялась в кого-то? – настороженно спросила Уизли. Слизеринка напряглась и отвернулась. Казалось, она впервые выглядела запутанной. Ответить однозначно она была не готова.        – Мне кажется, вы говорите об одном и том же, – тихо заметила Грейнджер. Обе девушки одновременно повернулись к ней. – Только Джинни глубоко прячет чувства и защищает их за гордостью и ожиданием первого шага. А ты, наоборот, создаешь красивую иллюзию чувств раньше, чем успеваешь испытать настоящие. Потому что, если мужчина отвергнет твою игру, пострадает только твой образ. И тут еще неизвестно кто из вас прячет свою уязвимость глубже.  На несколько секунд за столом стало непривычно тихо.       – А ведь это довольно грустно, – негромко заметила Уизли.       – Совсем нет. Обычно это весело, – уже не так уверенно произнесла Пэнси.       Гермиона с тревогой наблюдала за притихшей слизеринкой. Еще несколько минут назад Паркинсон казалась привычно острой, яркой и опасно уверенной в себе, той самой девушкой, которая играючи управляет разговором, флиртом, чужим вниманием и собственным образом. Но сейчас гриффиндорке показалось, что ее подруга провалилась глубоко внутрь себя, лихорадочно перебирая собственные маски и образы. Она уже не понимала, где заканчивалась ее игра и начиналось что-то серьезное. Пэнси привыкла притворяться в общении с парнями так давно, и так искусно могла запутывать их вокруг своих пальцев, что сейчас, кажется, сама не могла найти то, что спрятала ото всех.        Попытка слизеринки увести разговор от темы отношений Гермионы неожиданно скомпрометировала ее саму. Паркинсон моргнула, гордо приподняла подбородок и с моментально возвращенным чувством собственного достоинства отправила ложку с тирамису себе в рот.        – Грейнджер, если ты приручила одного слизеринца, это еще не значит, что имеешь право копаться и в моей голове, – равнодушно произнесла Пэнси.       – Приручила – это громко сказано, – улыбнулась Гермиона. – Не думаю, что это в принципе возможно.       – Зато, кажется, я уже привыкла к этой новости, – заметила Джинни.        Из кафе девушки вышли уже затемно. Джинни без остановки рассказывала что-то про новую тренировку по квиддичу, а Пэнси расспрашивала ее, как же все-таки игроки видят снитч там наверху. Гермиона шла между ними, слушая вполуха и невольно улыбаясь, думала о своем. Вечер вышел удивительно легким и подарил всем троим приятное спокойствие.       По дороге в замок Гермиона размышляла, как незаметно для Джинни ускользнуть вместе с Пэнси в подземелья. После откровений в кафе стало возможно использовать честный предлог встречи с «парнем-слизеринцем», но объяснять, каким образом гриффиндорка не вернулась в гостиную после отбоя и избежала наказания, все еще было бы проблематично.       Как бы девушке не хотелось срезать путь и сразу спуститься, она все-таки сделала вид, что возвращается в башню Гриффиндора вместе с Джинни. Уже в гостиной Гермиона быстро попрощалась и поднялась в спальню. Лаванды не было в комнате, Парвати сидела на своей кровати в пижаме и читала учебник по прорицаниям.       Грейнджер торопливо переоделась, достала из пакета новую шелковую пижаму, невольно улыбнувшись, сложила все необходимое якобы для душа в аккуратную неприметную сумку и почти бесшумно выскользнула за дверь. Стоило портрету закрыться за спиной, как она тут же ускорила шаг.