Хрусталь и лёд

      Обычно в это время Северуса можно было найти либо за письменным столом, заваленным раскрытыми книгами и исписанными пергаментами, либо в кресле у камина с очередным древним трактатом, который он неизменно называл «занимательным». И сегодня кресло действительно оказалось занято.       Но вместо зельевара в нем расположился огромный рыжий меховой клубок. Живоглот развалился сразу на двух подушках с таким видом, словно именно он и являлся законным хозяином этих покоев. Он лениво дернул ухом, услышав скрип двери. Один глаз приоткрылся, оценивая вошедшую, затем кот неторопливо потянулся, тихо муркнул в знак приветствия и снова приготовился продолжить сон. Гриффиндорка оставила сумку с вещами у порога и не смогла сдержать улыбки, приближаясь к коту.       – Глотик… Я, конечно, рада тебя здесь видеть, – тихо сказала она, почесывая его за ухом. Кот немедленно заурчал. – Но у нас могут возникнуть проблемы.       Живоглот лениво приоткрыл второй глаз. Во взгляде читалось совершенно искреннее непонимание какие проблемы могут быть от присутствия питомца.        – Я уже его видел, – раздался голос Снейпа из лаборатории. Живоглот удовлетворенно мурлыкнул еще громче, свернулся плотнее и снова погрузился в сон.       Гермиона удивленно закатила глаза от ушлости этого пушистика и направилась в лабораторию. Воздух здесь привычно был насыщен ароматами сушеных трав, спиртовых настоек и чего-то терпкого, слегка отдававшего металлом.        Северус стоял над бурлящим котлом, ритмично помешивая содержимое без возможности остановиться. Большая стеклянная ложка описывала идеально ровные круги, а сам он едва слышно отсчитывал что-то одними губами. Девушка остановилась в нескольких шагах, чтобы не сбить его ритм. Она слишком хорошо знала, что некоторые зелья не прощают ошибок. Лишь когда ложка легла на специальную подставку, а котел перестал менять цвет, Северус позволил себе повернуться. Усталость последних дней никуда не исчезла, она читалась в чуть более резких тенях под глазами и напряжении плеч. Но стоило ему встретиться взглядом с Гермионой, как выражение лица едва заметно смягчилось.       – Стеклянная? – девушка бросила взгляд на инструмент, которым обычно не пользовались ученики. – Пополняешь запасы для Больничного крыла?       – Не совсем, – сжал губы мастер. – Личная просьба… одного из преподавателей. Активный состав взаимодействует практически со всем. Стекло оказалось единственным материалом, который не вступает с ним в реакцию.        – Не встречала такого в школьной программе.       – Это эксперимент, – сдержанно ответил зельевар и отвернулся, чтобы осторожно поместить ложку в высокий цилиндр с прозрачным раствором. – Твой кот оказался пунктуальнее хозяйки.       – У меня возникла уважительная причина, – мягко улыбнулась Грейнджер, подходя чуть ближе.       Она сделала несколько шагов вперед и машинально попыталась заглянуть в котел. Снейп почти не глядя перехватил тяжелую копну ее волос. Аккуратным и точным движением собрал их в ладонь, не позволяя ни одной пряди приблизиться к поверхности зелья.        – Ой, извини, – пробормотала она, перехватывая волосы. Через несколько секунд они уже были собраны в небрежный хвост. – Я наблюдала, чтобы с Роном ничего не случилось от зелья забывчивости. Да и самой было интересно проверить Слизеринский совет.       – И как?       – Моя дотошная соседка и мой наблюдательный друг все каникулы будут заняты исключительно друг другом, – довольно подытожила Грейнджер.       – Одним зельем удалось обезвредить двоих? – ухмыльнулся он, касаясь ее щеки. Глаза ведьмы хитро сверкнули.       – Троих. Джинни сама предложила мне сбежать на время в ее спальню. Теперь у меня есть безупречное алиби.       – М-м-м, хорошая девочка, – довольно протянул Снейп, делая шаг ближе.       Он чуть наклонился к ней, и Гермиона почувствовала, как предательски теплеют щеки. Он лишь едва заметно усмехнулся, явно не собираясь отступать.       Она смущенно ткнула его локтем в бок и, прежде чем он успел что-либо сказать, быстро поднялась на цыпочки и легко коснулась губами кончика его носа. Северус удивленно моргнул, Гермиона тут же выскользнула из опасной близости и поспешно отвернулась к лабораторному столу, слишком старательно изображая профессиональный интерес.       – У меня возникло несколько вопросов насчет этого зелья.       Снейп выпрямился, во взгляде читался притворный укор.       – Первый день каникул, а ты уже хочешь обсуждать зелья?       – Я думала, ты тоже любишь поддерживать интеллектуальные беседы, – самодовольно ответила гриффиндорка.       – Не с теми, кто любит со мной спорить, – уголок губ мастера хитро дрогнул. Гермиона сосредоточенно нахмурилась, перебирая в голове воспоминания.       – С конфронтацией у меня никогда не было проблем, это правда. Но в последнее время я действительно спорю с тобой гораздо реже. А в вопросах зелий я уже совершенно убедилась, что спорить с тобой безрассудно, – серьезно ответила она. Северус прикрыл губы кулаком.       – Какая неприкрытая лесть. Я и забыл, как это делают гриффиндорцы, – в ответ Гермиона вспыхнула от возмущения, от чего Северус все-таки тихо рассмеялся.        – Так что тебя интересует? – наконец серьезно спросил он.        – Тебе известен какой-нибудь нейтрализатор зелья забывчивости?       Веселье мгновенно исчезло. Снейп задумчиво потер подбородок. Несколько секунд он молчал. В поисках ответов тишина становилась частью их разговора.       – Нет, не думаю, что такое существует, – он медленно покачал головой, а затем посмотрел на нее совсем серьезно. – Что тебя привело к этим мыслям?       Гермиона слегка поникла.       – В инструкции сказано, что в больших количествах зелье может быть токсичным. Вдруг память Рона пострадает от частого применения. Ты встречал такие случаи среди слизеринцев?       – Львенок, – Снейп тяжело вздохнул, – чтобы у Уизли что-нибудь вылетело из головы, никакого зелья забывчивости не требуется. Он десятилетиями успешно справляется самостоятельно.       – Северус!       – Серьезно, чтобы отравиться, надо очень сильно постараться.        – Они купили 5 флаконов на неделю, – Гермиона выразительно закатила глаза. На этот раз Снейп действительно замер и недовольно прижал ладонь ко лбу. Грейнджер продолжила, воспользовавшись паузой: – К тому же, срок действия зелья слишком долгий. Было бы гораздо удобнее сразу после входа в спальню выпивать нейтрализатор.       – Логично, – сухо ответил Снейп.         Он медленно прошелся вдоль лабораторного стола, машинально переставляя некоторые банки на свои места. Северус задумчиво осматривал содержимое полок, уже мысленно формируя наиболее полезные комбинации. Наконец он тихо произнес:        – Сама задача довольно любопытная. Теоретически создать такое средство несложно. Практически... – он поморщился, – я совершенно не горю желанием через одиннадцать лет объяснять свойства сушеных слизней новому поколению Уизли.       – Поверь, это неизбежно! – засмеялась Гермиона. – Как минимум потому, что Билл женится в этом году.       – Это меня тоже беспокоит.       Идея создать собственное зелье мгновенно захватила Гермиону. Ее глаза вспыхнули тем самым знакомым Северусу огнем, который появлялся всякий раз, когда перед ней возникала действительно сложная задача. Снейп же воспринял новость о свадьбе угрюмо. Сохраняя невозмутимое выражение лица, он отвернулся к стеллажу и принялся с излишней сосредоточенностью переставлять баночки с ингредиентами. Гермиона мягко обхватила его предплечье.       – Я давно хотела попробовать создать что-то сама, – призналась она тихо. Помолчав мгновение, добавила уже совсем мягко: – Но особенно хотела бы создать что-то с тобой.       Северус был обречен. Это было нечестно. Создавать зелье для Рона Уизли, если это не было вопросом жизни и смерти или не являлось приказом директора, он бы никогда не стал. Добровольно тратить каникулы на решение проблем этого подростка казалось ему занятием сомнительной ценности. Но эта девушка, что повисла на его руке и трепетно заглядывала ему в душу, вдруг напрочь вытеснила все мысли о рыжей семейке. Гермиона уже мысленно разбирала механизм действия зелья, искала закономерности, проявляла исследовательский интерес. Это был именно тот образ мышления, который он так долго пытался в ней воспитать.       Впрочем, это закономерное продолжение наших занятий. Гермионе давно пора переходить от чужих рецептов к собственным. Для будущего колдомедика подобный опыт бесценен. А первый этап клинических испытаний можно будет провести на Уизли. Если выживет – зелье удалось.         – За основу можно взять существующее отрезвляющее зелье, – тихо ответил он. Гермионе стоило огромных усилий не подпрыгнуть от радости. Она лишь на мгновение крепче обняла мужскую руку, но тут же отстранилась с самым серьезным и сосредоточенным видом.       – Я готова начать прямо сейчас… если, конечно, у тебя найдется образец. Северус подошел к дальнему стеллажу. Даже не глядя, уверенно просунул руку между рядами флаконов и через несколько секунд извлек темно-зеленую бутылочку. Флакон с негромким стуком опустился на стол.       – Если в шкафу хранится алкоголь, значит рядом должно быть и отрезвляющее, – спокойно произнес он, прямо смотря на Гриффиндорку.        – Предусмотрительно, – рассмеялась Гермиона.       Она осторожно подняла флакон. Жидкость внутри казалась совершенно прозрачной, но стоило слегка повернуть стекло, как по ней пробежали едва заметные серебристые переливы.       – Только читала о нем, – призналась она. – Ни разу не держала в руках.       – В составе нет ничего сложного, – Снейп кивнул на флакон. – Посмотри сама.       Гермиона без колебаний взмахнула палочкой, накладывая Чароискатель. Над флаконом поднялась тонкая серебристая дымка, медленно расслаиваясь в световом спектре. Несколько секунд девушка молча рассматривала каждый слой, изучая структуру зелья.       – Действительно, – она медленно провела палочкой вдоль одного из слоев. – Мандрагора отвечает за возвращение организма к исходному состоянию. Про моли я читала в своем справочнике, кстати. Обычно ее используют как универсальный нейтрализатор магических воздействий. Златоглазки, скорее всего, удерживают состав в стабильном состоянии и не дают ему распасться после начала реакции.       Снейп едва заметно кивнул.       – Что насчет остального?        Гриффиндорка слегка нахмурилась.       – Порошок из когтя дракона кажется мне самым необычным компонентом, – задумчиво произнесла Гермиона, не отрывая взгляда от серебристых слоев диагностических чар. – Он встречается далеко не в каждом зелье, но почти всегда связан с воздействием на мозг и кровообращение. Сначала я решила, что его добавляют по той же причине, что и в мозговой эликсир Баруффио, – для стимуляции мыслительной деятельности. Но потом вспомнила, что он входит еще и в состав пятновыводителя Блитзера... Довольно неожиданное соседство, – она усмехнулась и когда Снейп снова кивнул, перевела взгляд на последний слой. – А вот перечная мята совершенно выбивается из общей логики состава. Я пока не понимаю, зачем она здесь.       – Мяты нет в классическом рецепте, – пришел на помощь Снейп. – Она хорошо нейтрализует побочные эффекты Эйфорийного эликсира. Напрочь убирает желание громко петь, смеяться без причины и приставать с разговорами. Я решил, что она отлично подходит для отрезвляющего зелья.       – Потрясающе, – улыбнулась Гермиона, – не встречала такое использование.       – Для твоей задачи она не потребуется. Но остальные составляющие я бы оставил.       – Секунду, – вдруг оживилась Грейнджер.        Одним взмахом палочки она призвала из сумки свой справочник по лекарственным травам. Книга пролетела через комнату и мягко легла на стол. Девушка раскрыла ее почти сразу на нужной странице, возможно, из-за сохранившихся цветочных закладок.       – Вот, – она развернула книгу к Северусу и провела пальцем по строчкам, – «подснежник белоснежный является ингредиентом для приготовления зелья памяти, а также используется во всех известных вариациях зелий, усиливающих действие заклинаний». Если заменить им перечную мяту, мы сможем направить действие зелья на восстановление памяти.       Северус подошел ближе. Опершись ладонью о край стола, он внимательно пробежал глазами по странице.       – Неплохое направление. Начинаешь мыслить не ингредиентами, а их взаимодействием. Занятия прошли не зря.       Для Гермионы эта короткая похвала прозвучала почти как высшая оценка. Но уже через мгновение Северус покачал головой.       – Есть проблема. Подснежник вытеснит златоглазок. Их стабилизирующие свойства окажутся бесполезны, – мастер зелий постучал пальцем по рецептурной схеме.       – Даже если использовать свежих? – вырвалось у Гермионы.        Внезапно она вспомнила рекомендацию Принца-Полукровки, из-за чего сразу разозлилась сама на себя. На долю секунды ей показалось, что сейчас Северус язвительно поинтересуется, откуда вообще взялась подобная идея. Но он лишь задумчиво прищурился.       – Подснежник лучше всего работает в связке с яйцами рунеспура. Они стимулируют умственную деятельность и ускоряют взаимодействия всех компонентов.        Северус взял чистый лист пергамента и несколькими уверенными штрихами набросал схему взаимодействия компонентов.       – Тогда время приготовления увеличится на пару часов, – нахмурилась Гермиона.       – Ты куда-то торопишься?       – Нет.       – Тогда пусть увеличится, – спокойно ответил Северус. – Исследовательская работа заслуживает времени.        Зельевар потянулся наверх, доставая котел поменьше прямо над головой девушки. Он расположил его напротив своего кипящего зелья, сохраняя необходимое пространство, чтобы пары непосредственно над поверхностью кипения не смешивались. Гермиона отыскала на полках компоненты. Проходя мимо котла мастера, она заметила, насколько сильно поменялась жидкость. Зелье выглядело токсичным, нездоровым и губительным, как сырая нефть: густое, почти черное, с серебристыми всполохами на поверхности.        – Впечатляет, – прокомментировала она, кивком головы указывая на зелье. Но Северус лишь устало покачал головой.        Девушка даже предположить не могла, из каких компонентов и для каких целей он создавал это нечто. Судя по всему, оно все ещё было не закончено, так как справа от котла лежала распахнутая тетрадь с неразборчивыми записями, а слева выстроились в ряд стеклянные баночки с ингредиентами, дожидающиеся своей очереди.        Что Гермиона поняла точно, так это то, что Снейп не собирается делиться с ней подробностями своего «личного проекта». Она и так уже задала косвенные вопросы и не раз показала свое любопытство. Он, безусловно, это заметил. Оставалось смириться, что где-то в этом месте проходила неосязаемая граница его открытости.        Несмотря на это молчание, он не казался отстраненным. Северус держался на расстоянии вытянутой руки, отзывчиво отвечал на уточнения девушки по поводу фракций нарезки компонентов, давал рекомендации по температуре и частоте помешиваний и всякий раз, приближаясь, невзначай касался ее. Гермиона быстро заметила эту странную закономерность, пальцы сами находили повод легко придержать ее за запястье, направить движение рук. Эти прикосновения были короткими и совершенно естественными, он вряд ли вообще отдавал себе отчет в этом. Девушка не замечала за ним такого прежде, и не могла ожидать нечто подобное, особенно во время работы над зельем, но подсознательно она чувствовала, что это многое значило. Он отпустил себя. Перестал сдерживать каждое желаемое движение рядом с ней, и от этого она сама начала чувствовать себя спокойнее. Лишь иногда Снейп отходил к своему котлу, проверял вязкость, менял силу огня или добавлял очередной компонент, после чего снова возвращался к Гермионе.       Так незаметно проходили часы, иногда в молчании, иногда в коротких обсуждениях, иногда с перерывами, чтобы проведать Живоглота и перекусить. Гермиона не следила сколько прошло времени, но уже валилась с ног, упрямо заканчивая работу над своим зельем. Северус вносил последние поправки в свой «проект». Девушка разлила нейтрализатор в прозрачные колбы и принялась наводить порядок в лаборатории. Последняя колба заняла свое место на полке, горелки погасли, и наступила неожиданная тишина. Северус тем временем уже убирал свой котел. Черное зелье исчезло в непрозрачной бутылке без единой подписи, которую он сразу же убрал в шкаф. Гермиона проводила взглядом закрывшуюся дверцу шкафа, отвернулась и произнесла как можно более спокойно:       – Северус?       – М-м?       – Можно... я займу одну полку в комоде?       Она услышала, как за спиной тихо шелохнулась ткань мантии, Северус повернулся к ней. Но Гермиона не обернулась, поэтому так и не узнала, что эта простая просьба заставила его едва заметно улыбнуться.       – Верхняя справа свободна.       Гриффиндорка просияла, но поблагодарила мужчину как можно более сдержанно, и почти выбежала из лаборатории.       Нужная полка комода действительно пустовала. Учитывая, насколько сам комод был мал, удивительно, что там оставалось место.       Может, это нормально? Может, комоды в спальне мальчиков тоже пустые? Только Лаванда с Парвати постоянно страдают от нехватки места?       Она осторожно разложила свои вещи. Цветные футболки, мягкие домашние штаны и теплые носки сразу оживили строгий порядок комода. Стоило открыть полку, как в сдержанной комнате появлялось ощущение жизни.        Больше всего на свете Гермионе сейчас хотелось переодеться. Подхватив вещи, она скрылась в ванной. Теплая вода смыла усталость долгого дня, расслабила затекшие мышцы и окончательно прогнала запах трав, въевшийся в кожу.       Перед зеркалом она привычным движением сняла косметические чары. Почти сразу на шее проступил едва заметный побледневший след. Гермиона машинально коснулась его кончиками пальцев и улыбнулась своему отражению. Прежде он был гораздо ярче, теперь же почти исчез, но девушка все равно безошибочно находила его контуры.       Когда Гермиона вышла обратно, возле камина больше не было кресел. Вместо них располагался небольшой темный диван. Судя по всему, Северус просто трансфигурировал их, решив, что так будет удобнее. Он сидел на самом краю с раскрытой книгой в руках, однако читать явно не получалось. Голова была устало запрокинута на спинку дивана, глаза закрыты. День вымотал его не меньше, чем ее. Тихий скрип двери нарушил тишину. Северус сразу поднял голову и закрыл книгу.       – Выглядишь как магл, – с легким удивлением заметил он.       – Знаешь, магловская одежда очень удобная, – важно заявила Гермиона. Она подошла почти вплотную и, сложив руки за спиной, слегка нависла над ним. – Рекомендую ознакомиться.       Он обхватил ее за талию и притянул ближе, внимательно разглядывая снизу вверх.        – Наслышан. Я предпочитаю не менять привычный образ.       – Остаешься в рабочей одежде даже когда все дела закончены? – искренне удивилась Гермиона и неосознанно положила руки на его плечи.       – Неужели ты не заметила совершенно другой оттенок черного? – хмыкнул Снейп. –  Я тоже успел переодеться.       Девушка придвинулась почти вплотную, с любопытством рассматривая его сюртук. Цвет был все тем же безупречно черным, но ткань ощущалась иначе, а вместо привычного аромата лаборатории чувствовался лишь слабый запах чистой ткани и чего-то древесного. Она осторожно провела пальцами по рукаву. Ткань оказалась неожиданно плотной, почти как форменное сукно авроров, только мягче.       – Хочешь сказать, это твоя домашняя одежда? – она сочувственно покачала головой. – Северус, тебе вообще удобно?       В ответ мастер закатил глаза и тихо цокнул.        – Неудобно переодеваться за полминуты, когда Макгонагалл начинает тарабанить в дверь. Проще всегда быть собранным.       – Такое может случиться на каникулах?       – Такое может случиться в любой момент.        Гермиона мягко опустилась на его колени, обхватывая руками шею и прижалась так близко как было возможно.         – А если ты… занят? – прошептала она, после чего чуть отстранилась, чтобы заглянуть ему в глаза. Тоске и нежности было негде спрятаться в ее взгляде.        Северус медленно провел ладонью по ее волосам, и гриффиндорка почувствовала, как копна волос оказалась освобождена от заточения резинки.        – До некоторых пор меня этот вопрос не беспокоил, – неожиданно честно ответил он.       Вдруг Северус мягко развернул ее, и Гермиона с тихим смешком опустилась на спину. Он тут же склонился над ней, но больше не приближался. Просто смотрел.       Пламя камина жило своим неспокойным танцем, теплый свет придавал особое сияние ее коже. Кудри под раскраской пламени то обрамлялись тенями, то зажигались медными искрами.  Гермиона смотрела в ответ с таким же спокойным благоговением. Но Северус был уверен: в нем не было ничего, что заслуживало бы такого взгляда. Вся красота Хогвартса сейчас смотрела на него карими глазами.       В свете дрожащего пламени он заметил бледные следы на изгибах ее кожи. Неосознанно протянул руку и накрыл большим пальцем, пытаясь стереть. Метки на теле оставляют признак принадлежности. Вся его жизнь состояла из них. Черная метка, кольца Непреложного обета на плече, шрамы. Эту метку на ней оставил он сам. Временную. Еще несколько дней и кожа вновь станет безупречно чистой.           Северус медленно провел взглядом от бледных следов к ее губам. Теперь ничто внутри не требовало отвернуться. Гермиона улыбнулась, приподнялась ему навстречу, их губы встретились в тихом, неторопливом поцелуе.        С каждым вдохом он терял самообладание. Черный сюртук ощущался смирительной рубашкой и сковывал движения. Всезнайка была права насчет целесообразности носить дома домашнюю одежду. Рука под футболкой не встретила никакого сопротивления ткани. Сегодня не было голода. Только медленная дегустация. Ему больше не требовалось убеждать себя, что она существует. Теперь можно было просто наслаждаться каждым поцелуем, каждым ответным движением ее губ, а не терять голову, целуя с неистовой силой. Теперь он замечал, что под его твердыми ладонями она ощущалась удивительно хрупкой. Нежная кожа скрывала тонкие кости, ее мышцы отзывались едва заметной дрожью на его касания.        Вот она снова провела ладонью вдоль пуговиц. Этот жест больше не удивлял его, скорее становился традиционным. Пожалуй, он поторопился с выводами о преимуществах домашней одежды. Ни одна футболка не могла похвастаться столь достойным способом быть снятой.  По влажной спине пробежал сквозняк, и грудь тут же обдало жаром – неясно, от камина или от Гермионы. Она держала его за плечи слишком крепко и изо всех сил сдерживалась, чтобы не впиться ногтями в бледную кожу. Шрамов на нем ей казалось достаточно.       Сквозь плотную тесную ткань брюк он внезапно почувствовал тепло. Ее руки оказались там, где им быть не следовало. Ловкие пальцы перебрались к пряжке ремня и требовательно рванули застежку на себя. Северус шумно выдохнул, не разрывая поцелуя. Большая ладонь догнала тонкие запястья, сковала их пальцами и уверенно вернула в допустимые границы.  Как только баланс был восстановлен и Снейп отпустил заложников, руки девушки снова проскользили вдоль его торса, щекоча аккуратную дорожку волос внизу живота. На этот раз его отказ стал тверже. Впрочем, не только отказ, но Северус все еще сохранял способность думать той головой, что была на плечах. Он снова перехватил ее руки, поднял их до изголовья, продолжая крепко фиксировать. Он настаивал на безоговорочной капитуляции, но дикая Гриффиндорка не умела сдаваться.              Нижнюю губу пронзила резкая боль, Грейнджер укусила его абсолютно безрассудно. Он шикнул и распахнул глаза, ожидая объяснений. Их не последовало. Она смотрела на него не менее требовательно, как голодная львица. Он знал, чего она хотела. Того, что он не собирался ей давать. Она еще не понимает, что его сопротивление продиктовано лишь желанием уберечь. Но, возможно, скоро у него не останется ни одного инструмента кроме диалога и объяснений. Скоро она поймет, что голод не утолить конфетами. Сейчас же карта в его рукаве еще могла сойти за козырь. Отвлечь. Развернуть желание.       Он опасно сощурился, отвечая на ее немой укор, и лишь увереннее сжал запястья. Пока эта бестия способна кусаться, его губы не поднимутся выше линии ее подбородка. Эта ночь открывала новое поле для исследований. Поиск идеальной комбинации поцелуев и прикосновений для нейтрализации Гермионы Грейнджер.