Я вижу тебя впервые

После этого разговора Ло'аку явно стало легче. Тревожность рядом с Паяканом немного подуспокоилась, но, конечно, не исчезла полностью. Груз вины на время спал, но, напротив этому ему теперь казалось, что рассказывать это не стоило, что друг теперь будет за него переживать, а ему этого совершенно не хотелось. Сказать обоим было нечего, однако Ло'ак не имел желания уходить, он не хотел возвращаться домой до поздна, чтобы, когда он пришел, все сладко спали и не трогали его. Он вглядывался в каждый риф, в каждый коралл, до максимума растягивая время, но прекрасно понимал, что в маруи придется вернуться, как бы он не хотел. ‎ ‎«Слушай, Паякан», — начал парень. «Я, наверное, пойду, родители ждут», — Ло'ак вздохнул, он отчаянно смотрел в глаза Паякана и ждал, пока тот ответит хоть что-то. ‎ ‎Товарищ отвел взгляд, смотря куда-то вдаль, подбирая слова, он не хотел просто попрощаться, он хотел сказать что-то значимое, то, что, возможно, поможет Ло'аку более спокойно переживать этот ужасный период его жизни. ‎ ‎Синекожий подумал, что Паякан не хочет с ним разговаривать, поэтому молчит, он поджал губы и опустил взгляд вниз. Парень понял (придумал), что он окончательно потерял всю поддержку, что друг сознательно будет его игнорировать и избегать, парниша мыслил слишком узко, чтобы придумать хоть что-то, похожее на правду. ‎ ‎«Ладно, я тогда пошел, пока», — все также с поджатыми губами проговорил Ло'ак, смотря куда-то сквозь товарища, не позволяя себе посмотреть ему в глаза. ‎ ‎Он уже слезал с плавника Паякана, как тот его окликнул: ‎ ‎«Ло'ак... Береги себя, брат, ты мне нужен», — вроде, обычная поддержка, это был максимум, что он смог придумать, однако эти слова... Они звучали как-то по-особенному, крайне искренне. Парень понял, что кит, видимо, и вправду им дорожит, но, конечно, сомнения оставались, ведь Ло'ак настолько не уверен в себе, что не может быть до конца убежден в очевидном. ‎ ‎Он обернулся, улыбнулся Паякану вслед, и, не сумев сказать ничего путного, поплыл в сторону дома. ‎ ‎Все время, пока парень плыл, он ощущал странную пустоту. Это необычайное чувство пропасти казалось ему чем-то незабываемым. Всё молчит. Океан притих, а мысли с вместе с ним. Был слышен только звук бьющихся волн, звук умиротворения. Очень необыкновенный, такой сухой, но это явно лучше, чем нескончаемые навязчивые мысли, которые бы топили его на дно, если бы были сейчас рядом с ним, но нет. Их нет. Нет привычной тяжести в груди, ничего нет. Пустота в голове, перекати поле. Но недолго счастье его длилось, путь до маруи был недолгим, к сожалению. ‎ ‎И вот он выходит на берег, в груди резко кольнуло, мысли плеснули обжигающим кипятком. Снова Нетейам, вновь вина. Видя маруи, внутри что-то вздрогнуло, он смотрел на свой дом, казалось, что в нем он чужой, никому не нужен. И тут голова затрещала по швам, в глазах потемнело, он встал в устойчивое положение, которому учил его отец на тренировках, ибо чувствовал, что вот-вот упадет. Лицо побледнело, словно на него брызнули белой краской. Он не смог устоять, все вокруг кружилось так, будто он перевернулся в летающей тарелке. Упал Ло'ак на мягкий песок, песчинки моментально вцепились в его мокрое тело. Что же вызвало такой резкий спад давления? Может, мысли, накрывшие его из-за спины? А может, сам вид маруи и осознание того, что внутри сидят обеспокоенные родители? В ушах зазвенело так, словно кто-то ударил в шумный колокол, а он был прямо над его головой. ‎ ‎И тут темнота, кромешная. Ло'ак обмяк в объятиях обморока. Он пролежал на берегу около 5 минут, все не приходя в сознание. В итоге его нашла Цирея, прогуливавшаяся по берегу. Она увидела знакомый синий силуэт, лежащий без движения, ускоряя шаг в сторону парня, девушка наконец распознала, кто же это лежит, и тут же бросилась в сторону Ло'ака. ‎ ‎«Ло'ак!» — кричала Цирея, она трясла его за плечи, очень стараясь привести его в чувства. ‎ ‎Девушка нащупала пульс, сердце билось около 120 ударов в секунду, что ее максимально напугало, ведь в фактическом состоянии покоя это было чрезвычайно много для На'ви. Дышал он медленно, не так, как обычно, не прерывисто, а глубоко, но ее это ничуть не успокоило. После пары минут безуспешных попыток привести парнишу в сознание она решила звать на помощь. Цирея поняла, что это за место, и что недалеко находится маруи Ло'ака, она решила сбегать туда, так как вся семья Салли знает ее и, вероятно, поверит, что их сын действительно лежит без сознания. Она рывком встала и побежала так быстро, что минутный путь превратился в десятисекундный. Девушка ворволась в дом без стука и закричала: ‎ ‎«Ло'ак, он упал без сознания на берегу!» — вырвалось из ее уст, взгляд девушки был испуганным, брови взвились на ее лице, уплывая чуть ли не к линии роста волос, настолько она была потрясена. Руки дрожали, ноги подкашивались. Она была не на шутку встревожена за состояние парня. ‎ ‎Нейтири в это время сидела в маруи с Тук, она быстро среагировала на слова Циреи, вскочила со своего места, взяв за руку дочь, помчалась к сыну. Нейтири бежала очень быстро, Тук за ней не успевала, падала, спотыкалась о каждый угол. И тут она увидела лежащее тело сына на песке, Нейтири села на колени возле него, пыль разлетелась во все стороны, она чуть ли не проскользила к нему на горячих песчинках. ‎ ‎«Ло'ак! Ло'ак» — кричала она, в глаза поступили слезы, тяжёлые капли сползали с ее лица и падали на сына. ‎ ‎Она трясла его, давала легкие пощечины, но он никак не приходил в сознание. Нейтири думала, что он вновь попытался, осмотрев его тело она поняла, что на нем ничего нет, что могло бы послужить смерти. Может, отравился чем, специально? — думала женщина. Она пыталась его оклемать около 5 минут, извиваясь вокруг сына как уж, но ничего не помогало. Нейтири села спиной к Ло'аку, прижала ноги к груди и начала изливаться горькими слезами. ‎ ‎«Нейтири Салли, проверьте его пульс» — осторожно сказала Цирея, слегка коснувшись плеча плачущей девушки. «Когда я его нашла, я проверила его пульс, он был очень высоким, ударов 120 в минуту примерно...» ‎ ‎Нейтири резко повернулась в сторону Циреи, слезы моментально отступили, она смотрела на нее вытаращенными глазами, зрачки были сильно сужены, настолько, что размером они были как те самые песчинки, на которых она сидела. Женщина выслушала ее, и, переведя взгляд на сына, она наконец стала замечать детали:грудь сына медленно поднимается и опускается, это значит, что он дышит, томно, медленно, спокойно, она, изначально, этого не заметила, и тогда это только подогрело ее ужас. Она прижала палец к шеи сына, и, прощупав пульс выдохнула. На лице появилась улыбка, нервная, смешанная с настоящим облегчением. Она убрала волосы сына за уши и внимательно глядела на его лицо. ‎ ‎Просидев так пару минут, Ло'ак, наконец, начал приходить в себя. Он медленно открыл глаза, яркий свет ударил в его зрачки, заставляя сиюминутно закрыть их. Цирея увидела, что парень приходит в себя, и она, сидевшая поодаль, вдруг резко подползла к нему. Синекожий наконец открыл глаза, видя вокруг себя 2 знакомых силуэта, в глаза словно налили мыла, все было размытым, и распознать, кто же именно сидел возле него было нелегко. ‎ ‎«Ло'ак, что случилось? Почему ты упал?» — сказала Цирея, парень узнал ее по голосу. ‎ ‎«Не знаю...» — хрипло протараторил Ло'ак. ‎ ‎«Как? Как это вообще произошло?» — встревожено расспрашивала девушка, ей была действительно важна эта информация. ‎ ‎«Ну... Я был с Паяканом... Ммм, выплыл на берег и в глазах потемнело... Потом я упал и вот щас очнулся» — очень медленно говорил Ло'ак, пытаясь вспомнить, что вообще случилось. ‎ ‎«Так а почему ты упал..?» — первое, что спросила Цирея, после минутного молчания. В ее словах смешался страх и недоумение, пытающиеся узнать всю правду. ‎ ‎«Я не знаю...» — ответил Ло'ак. В его голове были предположения, но они были несуразны и глупы, а точнее, парню так казалось. Но, честно говоря, то, что он думал, было, правда, самой менее вероятной на то причиной. ‎ ‎Мальчишка все еще лежал на боку, в положении, в которое его привела мать. Нейтири смотрела на сына, в его пустые глаза, которые гуляли по всему обзору, и в который раз поняла, что теряет Ло'ака. Тот веселый и пакостливый мальчуган за пару недель превратился в того, кто вчера пытался совершить самоубийство. И это медленно ее убивало, не торопясь, отрывая ее душу по маленьким кусочкам, словно скала, что неспешно разрушается с годами. Нейтири чувствовала себя это скалой — каждый день она ломалась все больше и больше, однако не могла ничего с этим сделать. ‎ ‎Ло'ак лежал на песке, песчинки прилипли к его телу, он вновь чувствовал, что они не хотят отпускать. Ему казалось, что прошло мнгновение после падения, и за это мнгновение он уже тысячу раз подумал, что не хочет жить, что желает сдохнуть прям на этом песке, быть раздвленной, под тяжестью, собакой. Он водил глазами туда-сюда, сам не зная, что он ищет. Голова парня повернулась ближе к песку, он хотел наполнить им легкие, чтобы перестать дышать, но он, конечно же, побоялся этого сделать, он же не совсем скаун, верно? Он глубоко вздохнул, и рывком подскочил с места, голова снова закружилась, в глазах потемнело. Нейтири, видя, что сын шатается, быстро взяла его под руки. ‎ ‎«Голова кружится?» — спросила она у Ло'ака. ‎ ‎«Да, еще в глазах потемнело» — ответил парень хриплым голосом, голова упала вниз, прижавшись подбородком к груди, косички закрыли половину его лица. ‎ ‎Спустя какое-то время Ло'ака наконец отпустило: ‎ ‎«Все, мам» — он посмотрел ей в глаза, а там — пустота. По телу Нейтири пробежался больной импульс, она не хотела потерять второго сына. ‎ ‎Ло'ак уже хотел идти, но Нейтири подхватила его и заключила в крепкие объятия, не давая даже вздохнуть, Ло'ак обнял в ответ, слегка положив свои руки ей на спину. ‎ ‎«Ло'ак...» — прошептала женщина прямо в ухо сына. Она несказанно боялась за него, так, что сердце за последние сутки, видимо, ударило в 50 раз больше нормы. У обоих в глазах навернулись слезы, но Ло'ак их быстро вытер, не давая себе позориться еще и перед Циреей. А Нейтири не убирала капли, она позволяла себе горько плакать. «Я тебя люблю...» — продолжила она. ‎ ‎«И я тебя люблю, мам.» — сухо, через силу, но как же искренне прозвучали эти слова. ‎ ‎Цирея стояла в стороне и видела, что Нейтири плачет, не понимая, как от такого можно заплакать. ‎ ‎«Ну, обморок, с кем не бывает, но чтоб прям плакать...» — думала девушка. Но подсознательно понимала: плачет она далеко не из-за обморока. ‎ ‎Нейтири все же отпустила сына спустя время, Ло'ак уже хотел пойти в маруи, прихватив за собой Тук, которая беззаботно играла в песок, не понимала и даже не видела, что происходило. Но Цирея его догнала. ‎ ‎«Ло'ак, стой!» — кричала девушка, она дернула его за плечо, чтобы тот обернулся, так и получилось. ‎ ‎«Что?» — спросил парень. ‎ ‎Цирея на секунду взглянула на его лицо: бледное, исхудавшее, словно труп. Она знала, что что-то здесь не так. Ло'ак не общался с ней уже неделю, максимально избегая любого контакта, это очень обижало Цирею. Девушка понимала, что у него сейчас не самый лучший момент в жизни, умер брат, но чтоб настолько? Чтобы избегать того, кого ты любишь? Эти мысли, возможно, были эгоистичны, но она хотела, чтобы тот с ней заговорил не для того, чтобы самый насытиться эмоциями, а чтобы разузнать, все ли с ним в порядке. Она видела его крайне редко, в основном только на его тренировках, когда Цирея прогуливалась по берегу возле его маруи, и это пугало. Обычно Ло'ак проводил все свое время на улице, не желая оставаться дома хоть на лишнюю секунду, а тут... Тут его словно подменили, парень стал другим, закрылся в себе, не гуляет, избегает любого контакта. Как потом выяснилось: он избегает не только Цирею, но и остальных, даже с родителями он общается сухо и однообразно. ‎ ‎«Может, прогуляемся? Развеешься хоть...» — девушка ждала «нет», но, к ее удивлению, ответ поступил положительный. ‎ ‎«Пошли» — на выдохе, обернувшись, сказал Ло'ак. В голосе читалась усталость и нежелание куда-либо идти, но он все равно решил остаться с Циреей, так как боялся, что она будет переживать, или вообще разлюбит. ‎ ‎Он развернулся и пошел с девушкой, их руки и пальцы сплелись в одно целое, и парень, наконец, почувствовал хоть что-то, кроме тревоги и апатии. Они молча шли вдоль берега, как вдруг Цирея встала на месте, видя, что поблизости нет никого. Ло'ак прошел пару шагов, их руки все еще были вместе, поэтому его конечность просто потянулась, и он почувствовал, что девушка стоит на месте. Он подошёл к ней поближе, смотря на ее красивое лицо. Он видел в ней все самое хорошее, она — олицетворение спокойствия и добра, а он — наоборот. Олицетворение негатива, тревоги и паники. Цирея мешкалась, пытаясь подобрать нужные слова. Ей казалось, что Ло'ак в очень плохом настроении, это было видно по его грозному лицу. Цирея — единственная, в чьи глаза он полностью не боялся смотреть. Он понял, что если бы она была рядом, то, возможно, ему было бы легче, и никакого и духа попытки не было. Девушка, наконец собравшись с мыслями, начала: ‎ ‎«Ло'ак... Слушай...» — она вновь засомневалась в своих словах, боясь ранить парня. Но все же продолжила: ‎ ‎«Почему ты такой отстраненный в последнее время? Да... эм...» — она, вновь усломнилась в своей речи, замешкалась, думая, что любым неверно сказанным словом, она надавит на болевую точку. ‎ «Нетейам умер, но я... Я чувствую, что произошло еще что-то...» — она аккуратно посмотрела в его глаза, он не спускал взгляда с ее лица, казалось, будто он даже не моргает. «И ты не подумай...» — Цирея замахала руками и крутила головой, стараясь как можно сильнее показать, что она не обесценивает весь масштаб ситуации. «Я не... Я понимаю значимость всего этого, но знаешь... Как-будто чувство странное внутри, словно что-то еще произошло...» — она, наконец, также смотрела Ло'аку в глаза, как и он ей, ожидая ответа. Ее брови взметнулись вверх ломаной линией, губа дрожала, словно ей холодно, но на улице была комфортная температура. Цирея перевела взгляд на его руки и взяла их, сжав в непроходимом замке. ‎ ‎«Ничего.» — все, что послышалось из уст Ло'ака. Он прекрасно видел, как она переживает, как четко пытается подобрать слова, дабы не обидеть или не задеть за живое, но ничего большего он придумать так и не смог. ‎ ‎«Не ври, Ло'ак.» — твердо, но с такой же гримасой сказала Цирея. Она видела, чувствовала, что все плохо. ‎ ‎«Ты можешь мне довериться, я ни за что не отвернусь от тебя, или не расскажу это никому, если ты попросишь...» — лазурные глаза медленно наполнялись горькими слезами. «Я... Правда... Доверься мне, прошу» — Цирея изо всех сил сдерживала истерику, губы дергались, роговицу щипало, она подняла голову наверх, дабы поморгать, ибо ей помогает это от неминуемых слез. ‎ ‎Ло'ак, видя, что она вот-вот погрязнет в истерике, начал успокаивать ее. Парень приобнял ее, положив голову ей на плечо. ‎ ‎«Тише, тише...» ‎ ‎«Ты уверена, что хочешь это слышать?» — спросил Ло'ак, явно пытаясь отойти от вопроса. Он произнес это максимально отвратительной интонацией, после которой не хочется, чтобы этот человек рассказывал тебе хоть что-то. Но на Цирею это не подействовало. ‎ ‎«Да, хочу...» — прошептала девушка.