МИЛЛИМЕТР ТИШИНЫ МЕЖДУ НАМИ, ДЛИНОЮ В ТЫСЯЧУ ЛЕТ

--- Следующий день выдался обманчиво тёплым для середины октября. Солнце, бледное и нежаркое, отражалось в спокойной воде залива, а воздух пах рыбой, смолой и холодом, подбирающимся с океана. Ровно в четыре Эмма вышла на деревянный причал. Она получила от секретаря лишь сообщение: «Парк у старого маяка. Лавка у воды». Интригующе. Ход Реджины — сменить обстановку. На Эмме был кожаный пиджак, под ним — тёмная водолазка и джинсы. Длинные волосы трепал ветер. Она увидела её сразу. Реджина Миллс сидела на дальней лавке, спиной к покосившемуся маяку. Она смотрела не на воду, а на приближающуюся Эмму. На мэре было длинное пальто цвета горького шоколада, наброшенное на плечи. Она выглядела как дама, размышляющая у моря. Только взгляд был острым и лишённым расслабленности. — Пунктуальность — хорошая привычка, — сказала Реджина. Её голос терялся в шуме волн. — Надеюсь, она распространяется и на выполнение поручений. — Это зависит от поручения, — Эмма села, оставив между ними расстояние. Она развалилась, закинув руку на спинку. — Вы сменили место. Не доверяете своему кабинету? — Я не доверяю тому, что прячется за спину, — парировала Реджина. Она вынула изящный блокнот. — Ваш отчёт. Что требует моего внимания? Эмма посмотрела на воду, затем прямо на Реджину. — Склад №7. Им владеет Виктор Грант. Он не торгует оружием. Он торгует людьми. Особенными. Теми, кто может… многое видеть. Ясновидящие, медиумы. Он находит их, ломает и продаёт тем, кто хочет заглянуть за грань. Одну из его «партий» он готовит к отправке завтра ночью. — Работорговля, — голос Реджины стал ледяным. В её глазах вспыхнуло нечто похожее на настоящую, непритворную ярость. — И что вы предлагаете? Чтобы я позволила вам одним махом решить проблему, с которой наша полиция возится полгода? — Полиция ищет доказательства. У меня они уже есть, — Эмма говорила тихо, но чётко. — А завтра ночью у него будет «несчастный случай». Пожар. Я выведу людей. Грант останется внутри. Навсегда. — Вы предлагаете мне санкционировать убийство. — Я предлагаю убрать раковую опухоль, пока она не метастазировала. Без шума, без суда, который он купит, без свидетелей, которых он запугает. Чистое решение. Реджина закрыла глаза на секунду. Она думала. Не как мэр, а как та, чьё детство прошло под гнётом абсолютной власти и жестокости. Она ненавидела насилие. Но ещё больше ненавидела безнаказанность. — Доказательства, — потребовала она, открыв глаза. — Фотографии списков, аудиозаписи его переговоров. Всё будет у вас после… ликвидации. И живые люди, которым я помогу скрыться. — Почему вы не отдадите это полиции сейчас? — Потому что он сбежит. У него есть связи и свои «странные» защитники. Ему успеют сообщить. А так… — Эмма сделала паузу. — Так он просто исчезнет. Как корабль в тумане. Реджина смотрела на неё, на её сильные руки, сжатые в кулаки, на решимость в зелёных глазах. Она взвешивала риски. И свою совесть. — Завтра. С трёх до четырёх ночи. Охрана порта будет занята на противоположной стороне. У вас есть один час. Никаких свидетелей. Никаких следов, ведущих ко мне. — Следы приведут к короткому замыканию и небрежности с горючими материалами, — кивнула Эмма. — Классика. — И люди… Вы уверены, что сможете их вывести? — Я уже была внутри. Знаю каждый выход. И каждый замок для меня — это даже не разминка, — в уголке губ Эммы дрогнула тень улыбки. Реджина оторвала листок от блокнота, что-то быстро написала — время и код для калитки. — До завтра. Здесь же. В четыре. С доказательствами и… с отчётом, который меня убедит. Она встала и ушла, не оглядываясь. Эмма осталась сидеть, сжимая в руке бумажку. Ветер крепчал, пахло грозой. Ночь. Склад №7. Дождь начался как раз к трём, скрывая звуки. Эмма была тенью в мокром кожаном пиджаке. Кодовый замок калитки щёлкнул под давлением её пальцев — не взлом, а тонкое внушение металлу. Внутри пахло сыростью, страхом и дорогим табаком. Она двигалась бесшумно. Охранник у внутренней двери даже не успел понять, откуда пришёл удар — точный, быстрый, лишающий сознания. Эмма поймала его тело, оттащила в сторону. Сердце её билось ровно, адреналин был знакомым, почти приятным жжением в крови. Она не была монстром в эту секунду. Она была инструментом. Правосудием, которое обошло бюрократию. Внутри, за укреплённой дверью, она нашла их. Пятеро. Измождённые лица, пустые глаза. Они даже не испугались, увидев её. Они были сломлены. — Я выведу вас, — сказала Эмма тихо, но так, чтобы услышали. — Сейчас. Держитесь друг за друга. Она вела их через лабиринт ящиков и теней, её чувства были обострены до предела. Она слышала, как на втором этаже, в офисе, Грант смеялся, разговаривая по телефону. Он чувствовал себя в безопасности. Хорошо. Выведя людей через чёрный ход к заранее приготовленному фургону (водитель, старый знакомый по тёмным делам, лишь кивнул), Эмма вернулась. Теперь её лицо было холодным. Она вошла в офис без стука. Виктор Грант, упитанный мужчина в дорогом халате, обернулся, и его самоуверенная улыбка сползла с лица. — Кто вы? Как вы… — Я — последнее, что ты увидишь, — сказала Эмма. Её голос звучал низко, с лёгким эхом. Она не стала тратить время на драму. Её движения были быстрыми, экономичными, смертоносными. Он попытался достать пистолет — она выбила его из руки одним щелчком. Он закричал — её ладонь закрыла ему рот. В её зелёных глазах, которые он увидел в последний раз, не было ни злости, ни удовольствия. Только холодная, безличная эффективность. Через минуту всё было кончено. Она расставила всё для «несчастного случая» — пролитый спирт, опрокинутая лампа, непотушенная сигарера в пепельнице рядом с телом. Она подожгла бумаги на столе и вышла, заперев дверь снаружи. Пожар начал набирать силу, пожирая доказательства и грехи, когда она уже была далеко. Дождь смывал с неё запах дыма. Следующий день. Лавка у причала. 15:55. Реджина сидела на той же лавке. На сей раз она не делала вид, что смотрит на воду. Она смотрела на дорожку, по которой должна была появиться Эмма. В руках она сжимала телефон, на экране которого были сводки: «Крупный пожар в порту… одна жертва… вероятная причина — неосторожное обращение с огнём…» Эмма появилась точно в четыре. Она выглядела… спокойной. От неё пахло свежим воздухом и дождём, а не огнём. На её лице не было и тени напряжения. — Мисс Свон, — начала Реджина, но Эмма перебила её, сев ближе, чем в прошлый раз. — Реджина. Всё сделано. Пять человек сейчас в безопасном месте, им оказывают помощь. Виктор Грант мёртв. Все цифровые копии его дел — у меня. Физические — горели особенно жарко. Она протянула Реджине маленькую флешку. Их пальцы едва коснулись. Реджина почувствовала, что кожа Эммы холодная, но не мёртвая — просто прохладная, как морской камень. — И… пожар? — спросила Реджина, принимая флешку. — Как и договаривались. Короткое замыкание. Очень трагично. Особенно для человека с такой… насыщенной биографией. Реджина смотрела на неё, и впервые за их знакомство в её взгляде не было льда. Было сложное переплетение эмоций: облегчение, остаточное напряжение и… уважение. Чистое, профессиональное уважение к безупречно выполненной работе. — Вы… были эффективны, — наконец сказала она, выбирая слова. — Это то, за что мне платят, — Эмма улыбнулась, и в этой улыбке было что-то почти человеческое. — Хотя в этот раз платой было ваше молчаливое согласие. Ценю это. — Не обольщайтесь. Я просто выбрала меньшее из зол, — Реджина отвернулась, но не для того, чтобы скрыть раздражение, а чтобы скрыть странную теплоту, разлившуюся у неё в груди. Она достала из сумки два бумажных стаканчика. — Я… взяла кофе. Не знаю, как вы его пьёте. Этот — чёрный, без всего. Эмма приняла стаканчик, и её пальцы снова ненадолго обхватили пальцы Реджины. — Идеально. Я как раз люблю… крепкое и горькое, — сказала она, глядя Реджине прямо в глаза. Лёгкий, почти неуловимый флирт повис в воздухе, смешавшись с запахом кофе и моря. Реджина потягивала свой латте, чувствуя, как её щёки слегка теплеют. — Значит, проблема решена, — произнесла она, возвращаясь к деловому тону, но уже без прежней резкости. — Что дальше? — Дальше? — Эмма отпила кофе. — Я подожду, пока в вашем городе снова появится что-то, что требует… тонкого подхода. А вы будете решать, давать ли мне зелёный свет. Или, — она сделала паузу, — мы могли бы иногда просто… пить кофе. Здесь. Без отчётов. Реджина замерла. Это было слишком. Слишком лично. Слишком опасно. — Я думаю, наши отношения должны оставаться строго деловыми, мисс Свон, — сказала она, но в её голосе не было прежней железной убеждённости. — Как скажете, мэр Миллс, — Эмма усмехнулась, закончила кофе и встала. — Но если передумаете… вы знаете, где меня найти. И, кстати… этот цвет вам очень идёт. На фоне воды. И, оставив Реджину одну на лавке с недопитым латте и странным ощущением лёгкости, которого она не чувствовала годами, Эмма ушла, растворившись в осеннем парке. Реджина сидела ещё долго, глядя на залив. В одной руке — остывший кофе, в другой — флешка, доказательство того, что в её городе теперь есть сила, с которой нужно считаться. Сила, которая была опасной, эффективной и… чертовски привлекательной в своей смертоносной грации. «Строго деловые», — мысленно повторила она. Но слова звучали пусто, как ракушка, поднесённая к уху. Внутри неё уже что-то изменилось. И она боялась, что это изменение необратимо.