МИЛЛИМЕТР ТИШИНЫ МЕЖДУ НАМИ, ДЛИНОЮ В ТЫСЯЧУ ЛЕТ

***

День первый. 03:17. Восточная окраина Сторибрука. Эмма стояла на крыше заброшенного зернохранилища и смотрела вниз. Впервые за долгое время она чувствовала вес собственного тела. Обычно она не замечала его — почти тысячелетняя привычка, лёгкость, с которой она двигалась сквозь мир, не оставляя следов. Но сегодня каждый мускул тянул к земле, веки слипались, а в висках пульсировала тупая, настойчивая боль. Она не спала. Это не было проблемой — она могла не спать неделями, если нужно. Но последние дни она не просто бодрствовала. Она тратила. Сканировала город, прощупывала каждый тёмный угол, каждую подозрительную вибрацию. Её сила, древняя и неспокойная, работала на пределе, и сейчас Эмма чувствовала, как тонкая нить, связывающая её с этой силой, начинает истончаться. «Ещё немного, — подумала она. — Ещё чуть-чуть». Она закрыла глаза и отпустила контроль. Обычно она держала свою силу на коротком поводке. Слишком опасная, слишком заметная, слишком громкая. Но сейчас, в этой тишине, на этой крыше, под этим бесконечным октябрьским дождём, она позволила себе слушать. Город отозвался. Не словами — ощущениями. Тепло пекарни на Хай-стрит, где Руби Лукас сейчас мыла кофемашину. Холод подземных вод под старым портом. Вибрация машин на трассе, уходящей на юг. И — пустота. Ровно в двух кварталах отсюда, в подвале дома, которого не существовало на картах, была дыра. Не магическая — информационная. Место, куда не долетал даже шёпот её силы. Место, которого не должно было быть. Эмма открыла глаза. Перед ними на секунду поплыла темнота. Она моргнула, прогоняя её, и схватилась за ржавый поручень. «Нашла». У неё оставалось три дня.

***

День второй. 11:40. Подвал Эммы. Реджина приехала через двадцать минут после сообщения: «Нужна твоя помощь. Не полицейская». Эмма встретила её на пороге с чашкой кофе в руках и улыбкой на лице. — Ты быстро, — сказала она. — Я думала, у тебя совещание. — Перенесла. — Реджина сняла пальто, повесила на спинку стула. Её взгляд скользнул по лицу Эммы, задержался на секунду дольше, чем обычно. — Ты выглядишь… — Шикарно? — Эмма улыбнулась шире. — Я знаю. Новый увлажняющий крем творит чудеса. Реджина не улыбнулась в ответ. — Ты не спала, — сказала она. — Спала. — Ты врёшь. — Я всегда вру. — Эмма пожала плечами. — Это часть моего обаяния. Кофе будешь? Она уже наливала вторую чашку, двигаясь легко и плавно, ничем не выдавая, что каждое движение требует усилия. Что пальцы, сжимающие ручку кофейника, слегка дрожат. Что внутри неё всё завязано в тугой, болезненный узел. Реджина взяла чашку. Их пальцы не соприкоснулись. — Показывай, что нашла, — сказала она.

***

На столе разложили карты. Не те, что с линиями силы, — обычные, городские. Эмма обводила красным район за районом, сужая круг. Говорила быстро, чётко, по делу. — Здесь. — Она ткнула пальцем в точку. Движение вышло резким, уверенным. — Заброшенный мебельный склад. Закрыт пять лет назад, владелец в бегах. — Я знаю этот склад. — Реджина нахмурилась. — Его должны были снести весной. Подрядчик тянул с документами, потом заболел, потом… — Потом исчез, — закончила Эмма. — Я знаю. Проверила. — И ты думаешь, это он? — Морвен? Да. — Эмма откинулась на спинку стула, скрестила руки на груди. Поза уверенного человека, который держит ситуацию под контролем. — Там нет магии. Вообще. Как будто кто-то вырезал этот кусок города ножницами. Я не слышу ничего дальше трёх метров от входа. — Что это значит? — Это значит, что он знает, кто я. И знает, как от меня спрятаться. Реджина смотрела на неё. — Три дня, — сказала она. — Ты сказала, тебе нужно три дня. — Ага. — Эмма улыбнулась. — Я уложилась. Гордись мной. — Я не горжусь. Я анализирую. — Анализируй дальше. У меня ещё есть время придумать, что с ним делать. — Сколько времени? — Два дня. — Эмма пожала плечами. — Запас прочности. Реджина кивнула. Её взгляд снова скользнул по лицу Эммы — слишком быстро, чтобы Эмма успела это заметить. Но Эмма заметила. Она всегда замечала.

***

День второй. 23:50. Склад. Внутри. Морвен сидел в темноте и ждал. Три дня назад он оставил последний след. Она должна была прийти. Она не могла не прийти. Он оставил достаточно хлебных крошек, достаточно приглашений. Склад в порту. Сосуд. Трое марионеток с пустыми глазами. Она была умна. Она должна была найти его за три дня. Она нашла. Морвен поднял голову. Тишина. Обычная, густая, безопасная тишина. И вдруг — трещина. Не звук. Ощущение. Как будто кто-то провёл ногтем по стеклу его защиты. Легко, почти невесомо. Она стояла снаружи. Не пыталась войти, не сканировала, не атаковала. Просто… смотрела. И ждала. Морвен замер. «Два дня, — подумал он. — Ей понадобилось два дня». Он не ожидал этого. Он привык, что его враги либо нападают в слепой ярости, либо бегут, захлёбываясь страхом. Эта женщина — Эмма Свон, древняя сила, забывшая своё имя — не делала ни того, ни другого. Она вычислила его за два дня. И теперь она просто стояла. И улыбалась. Морвен не видел её лица. Не мог видеть — триста метров, четыре стены, полтора десятка его собственных ловушек. Но он знал, что она улыбается. — Кто ты такая? — прошептал он в темноту. Темнота не ответила.

***

День третий. 04:30. Подвал Эммы. — Он знает, что я его нашла, — сказала Эмма. Реджина приехала через полчаса. На ней был тёмно-синий свитер крупной вязки, джинсы, волосы распущены. Эмма присвистнула. — Неожиданный образ, мэр Миллс. Расслабленный выходной? — Я не сплю, — отрезала Реджина. — Рассказывай. — Что рассказывать? — Эмма развела руками. — Я его нашла. Он знает, что я его нашла. Мы в патовой ситуации. — Ты не спала. — Спала. — Два дня. — Ты считаешь? — Эмма приподняла бровь. — Мило. Реджина смотрела на неё. На улыбку, которая не касалась глаз. На ровную осанку, которая держалась явным усилием воли. — Ты на пределе, — сказала она. — Я в порядке. — Ты врёшь. — Ты уже говорила. — И повторю. Эмма вздохнула, закатила глаза — картинно, театрально. — Реджина, я прожила тысячу лет. Я не спала дольше, чем ты существуешь на этой планете. Это не подвиг, это рутина. Со мной всё хорошо. — Тогда почему ты опираешься на стену? Эмма моргнула. Посмотрела на свою руку, которую — совершенно случайно, просто так получилось — держала на стене рядом с картой. — Люблю эту стену, — сказала она. — Она надёжная. Как ты. Реджина не улыбнулась. — Морвен, — сказала она. — Он опасен? — Да. — Насколько? —Я выяснила, что Он охотится за тем, что я забыла. Я не знаю, что это. Но он готов убивать, чтобы получить это. — Тогда мы не дадим ему это получить. — Ты не понимаешь. — Эмма покачала головой. — Он не просто охотник. Он коллекционер. Он собирает ключи. Не к дверям — к памяти. К силе. К тому, что люди предпочитают не помнить. — И ты думаешь, что ты — один из этих ключей. — Я думаю, что я — главный ключ. Тишина. Реджина смотрела на неё. На улыбку, которая держалась на лице, как маска на балу, которую забыли снять. На плечи, опущенные ровно настолько, чтобы это можно было списать на расслабленную позу. — Один день, — сказала она. — У тебя остался один день. — Ага. — Эмма кивнула. — Уложусь. — Один день, чтобы придумать план. Один день, чтобы отдохнуть. Один день, чтобы… Она запнулась. — Чтобы что? — спросила Эмма. В её голосе не было напряжения. Только лёгкое, искреннее любопытство. Реджина встретила её взгляд. — Чтобы не умереть, — тихо сказала она. — Потому что если ты умрёшь, я… Она не закончила. Эмма ждала. — Ты что? — спросила она мягко. — Я не прощу тебя, — сказала Реджина. — Никогда. Пауза. Эмма смотрела на неё долго, очень долго. Потом улыбнулась — уже не маской, а чем-то настоящим, тёплым. — Сурово, — сказала она. — Ладно, постараюсь не умирать. Ради твоего душевного спокойствия. — Ради моего душевного спокойствия, — эхом повторила Реджина. — Договорились.

***

День третий. 23:17. Склад. Морвен. Он смотрел на карту и улыбался. Она нашла его даже слишком быстро . Два дня — это рекорд. Он до сих пор не мог поверить. За тридцать лет охоты никто не находил его быстрее. «Интересно, — подумал он. — Очень интересно». Он не боялся. Он не чувствовал угрозы. Он чувствовал азарт. — Эмма Свон, — произнёс он вслух, пробуя имя на вкус. — Посмотрим, что ты помнишь. И что ты готова забыть, чтобы выжить.

***

День четвёртый. 09:47. Подвал Эммы. Она не спала четвёртые сутки. Карта лежала перед ней, пульсирующая, живая, беспокойная. Восточный узел бился ровно, настойчиво. Морвен не прятался. Он ждал. Эмма смотрела на карту, но видела только рябь. Голова гудела. Пальцы онемели. Каждое движение требовало усилия, которого у неё больше не было. Она знала, что ей нужно отдыхать. Что она на пределе. Что её сила, которую она тратила последние три дня без счёта, требует платы. Но она не могла остановиться. Потому что за эти три дня она узнала о Морвене то, что пугало её больше, чем его ловушки и марионетки. Он не хотел её убивать. Он хотел, чтобы она вспомнила. А она не была уверена, что хочет того же. Телефон завибрировал. «Три дня прошли. Ты узнала что-нибудь новое?» Эмма посмотрела на экран. Улыбнулась — привычно, легко. «Я знаю, где он. И он знает, что я знаю. Классические шпионские страсти». «Ты в порядке?» «В полном. Даже выспалась». Пауза. Три точки пульсировали на экране. «Завтра. В десять. Кофе будет горячий». Эмма с лёгкой улыбкой отложила телефон. И позволила себе упасть. Лбом на холодную столешницу, плечи опустились, пальцы разжались. Здесь, в темноте подвала, где никто не видел, можно было не держать маску. Можно было закрыть глаза и просто дышать — ровно, глубоко, чтобы унять дрожь в руках. «Завтра в десять». «Ровно в десять». Она подняла голову. Выпрямила спину. Снова надела улыбку, даже не глядя в зеркало — она знала это лицо лучше, чем своё настоящее. «Не сегодня, — сказала она себе. — Сегодня ты ещё держишься». Она встала, подошла к окну. Дождь стучал по стеклу. Где-то на восточной окраине Морвен ждал её следующего хода. А где-то в тёплом кабинете с видом на площадь Реджина пила остывший кофе и смотрела на телефон. Эмма коснулась лебедя на шее. — Завтра, — прошептала она. — В десять.