Если это судьба

Вечер опустился на Париж мягко, как обычно — без резкого перехода, без драматичного финала дня. Просто постепенно стало темнее, огни в окнах зажглись ярче, а улицы начали наполняться редкими звуками: голосами прохожих, отдаленным смехом, шумом машин где-то внизу. Кот Нуар стоял на крыше, чуть наклонив голову, будто прислушивался не к городу, а к чему-то внутри себя. Он уже несколько минут просто наблюдал за домом Маринетт. Это стало привычкой. Сначала он пытался оправдать это «случайностью», потом — «патрулем», потом — «маршрутом». Но правда была слишком очевидной даже для него: его ноги сами приводили его сюда. Он выдохнул и провел рукой по волосам. — Просто зайду… — тихо пробормотал он. — Поздороваюсь. Ничего странного. Он уже собирался спрыгнуть с крыши и воспользоваться шестом, когда заметил движение в комнате Маринетт. Окно было слегка приоткрыто, занавески колыхались, и через стекло можно было увидеть две фигуры. Кот замер: в комнате была не только Маринетт. — Алья… — едва слышно выдохнул он. Он узнал ее силуэт мгновенно: энергичная поза, жесты, активная жестикуляция — она явно что-то рассказывала, и, судя по тому, как Маринетт стояла напротив нее, разговор был серьезным. Кот нахмурился. — Ладно… — он сделал шаг назад. — Подожду. Он присел на край крыши, опираясь локтями о колени, и стал наблюдать за окном. Он не собирался подслушивать, правда, просто… не хотелось врываться в разговор. Но прошло несколько минут. Сначала доносились только приглушенные голоса, неразборчивые, смешанные с звуками комнаты. Кот даже отвел взгляд, уставившись в небо, пытаясь отвлечься. Однако одна деталь все изменила. — Леди Баг… Он резко повернул голову обратно. Имя прозвучало отчетливо, четко, без сомнений, и теперь… игнорировать это было уже невозможно. Кот медленно поднялся. Он не двигался сразу к окну — сначала остановился, словно боролся сам с собой. — Это не твое дело… — тихо сказал он себе. Но тело уже не слушалось: он бесшумно приблизился к стене дома, зацепился за выступ и поднялся чуть выше, так, чтобы быть на уровне окна. Осторожно, стараясь не издать ни звука, он приблизился к приоткрытой створке. Голоса стали яснее. — …ты правда думаешь, что это ничего не изменит? — Это была Алья. В ее голосе звучала привычная уверенность, но сейчас в ней было что-то более серьезное. Кот напрягся. Маринетт ответила не сразу. — Я не знаю… — тихо сказала она. — Я просто… не могу. Он замер, затаив дыхание. — Не можешь или не хочешь? — уточнила Алья. Разделась короткая пауза. — Это сложно. Кот чуть сильнее сжал пальцы на краю стены. Сложно… Он слишком хорошо знал это слово. — Маринетт, — голос Альи стал мягче, но настойчивость никуда не исчезла, — ты же понимаешь, о чем я говорю. Тишина... и потом — едва слышное: — Да. Он почувствовал, как внутри что-то сжалось. — Тогда ты должна принять решение, — продолжила Алья. — Потому что дальше так продолжаться не может. Маринетт ничего не ответила, а Кот медленно наклонился ближе, стараясь не упустить ни слова. — Если ты ему не раскроешь свою личность, — сказала Алья, — это ни к чему хорошему не приведет. Эта фраза повисла в воздухе. Кот будто перестал дышать. Он застыл. «Ему»? Сердце резко ускорилось., в голове мгновенно начали складываться варианты, один хуже другого. О ком они говорят? — Алья… — голос Маринетт прозвучал тише обычного. — Ты не понимаешь… — Нет, понимаю, — перебила та. — И именно поэтому говорю это. — Она промолчала. — Ты сама мучаешься. — Кот смотрел в окно, не моргая. — И он тоже, — добавила Алья. Кот нахмурился. «Он тоже»… Кто — он? — Ты видела его сегодня, — продолжала Алья. — После всего. Он смотрел на тебя так, будто… Она не договорила, но и не нужно было: Кот вспомнил тот вечер, слишком отчетливо. Маринетт тихо вздохнула. — Я знаю… — Тогда почему ты продолжаешь держать это в себе? Ответа не последовало сразу, он чувствовал, как внутри него растет напряжение, не должен был это слушать, понимал это, но уже не мог оторваться. — Потому что если я скажу… — голос Маринетт дрогнул, — все изменится. — Конечно, изменится, — спокойно согласилась Алья. — Но не обязательно в плохую сторону. Кот чуть наклонился ближе. — А если он не поймет? — тихо спросила Маринетт. — Поймет, — уверенно ответила Алья, и почувствовал странное сжатие в груди. — Ты слишком сомневаешься в нем, — добавила подруга. — И слишком недооцениваешь себя. Маринетт ничего не ответила. — Послушай, — продолжила Алья мягче, — ты не обязана решаться прямо сейчас. Но ты должна хотя бы признать, что между вами есть нечто большее, чем просто напарники. Кот медленно отступил на шаг назад: слова начали складываться в слишком понятную картину, слишком личную. — И если ты продолжишь скрываться, — сказала Алья, — это рано или поздно станет проблемой. — Я боюсь. — Почти неслышно произнесла Мари. Это прозвучало так искренне, что внутри все перевернулось. — Я знаю, — тихо ответила Алья. — Но страх — это не причина останавливаться. Особенно когда речь о чувствах. Он отступил еще на шаг, теперь стоял на крыше рядом с окном, не двигаясь. В голове было слишком много мыслей, слишком много совпадений, слишком много намеков. «Леди Баг»... «Он»... «Раскрыть личность»… Он провел рукой по лицу. — Нет… — едва слышно прошептал он. Сердце билось слишком громко. Он не хотел делать выводы, но они сами напрашивались. Ему казалось, что земля под ногами стала менее устойчивой, и все, что он считал понятным, начинало расплываться. Маринетт… Леди Баг… Он сделал шаг назад от окна, аккуратно, бесшумно. — Я… — он не закончил мысль. Впервые за долгое время он чувствовал не просто эмоции, а растерянность, настоящую. Он развернулся и медленно отступил по крыше, все еще слыша обрывки голосов из комнаты, но уже не разбирая слов. Они остались позади, а он — с вопросами, на которые пока не был готов искать ответы.