Лёд, что хранит тайны

Аэропорт Инчхон в этот предрассветный час казался бесконечным лабиринтом из стекла и холодного неонового света, который неприятно бил по глазам, напоминая о бессонной ночи, проведенной за сборами. Агнес стояла у панорамного окна, прижавшись лбом к прохладной поверхности и наблюдала как технический персонал суетится вокруг огромного стального зверя, которому предстояло перебросить людей  через океан. Внутри всё еще неприятно ныло бедро после вчерашнего падения с лутца, все же лед Пусана оставил на память о себе глубокую гематому, ставшую немым укором секундной слабости. Мысли путались, сменяясь то азартом от предстоящего лагеря у Арутюняна, то глухим раздражением на федерацию, которая отправила в эту «командировку» с такой легкостью, будто пересылала обычную посылку. — пассажирка Таранова? Пройдите, пожалуйста, на посадку — вежливый и лишенный всяких эмоций голос сотрудницы аэропорта вырвал из оцепенения. В салоне самолета пахло стерильной чистотой и дорогим парфюмом, бизнес-класс должен был стать той самой золотой клеткой, где предстояло провести ближайшие одиннадцать часов. Устроившись в широком кресле, шатенка почувствовала как усталость наваливается тяжелым одеялом, однако сон не шел. Стоило закрыть глаза как перед мысленным взором возникали сухие лица тренеров и их безупречные графики, в которых не было места для живого человека. — желаете чего-нибудь выпить перед взлетом? — стюардесса в идеально отутюженной форме склонилась демонстрируя безупречную улыбку, которая казалась такой же искусственной как и пластиковые стаканчики в экономе. — воды, желательно без газа, если можно. — конечно. Возможно, вам принести плед? На борту может быть прохладно во время перелета над океаном. — нет, спасибо. Я привыкла к холоду — коротко отрезала фигуристка, едва заметно дернув плечом. Стюардесса кивнула и бесшумно удалилась, оставив девушку наедине с гулом двигателей, который постепенно заполнял всё пространство вокруг. Когда шасси тяжело коснулись американской земли, девушка не почувствовала облегчения , скорее липкую дезориентацию, которую всегда приносит многочасовой прыжок через часовые пояса. Воздух Калифорнии даже пропитанный запахом авиационного топлива и раскаленного бетона взлетной полосы, ощущался совершенно иначе. И боже, прохождение границы заняло вечность, офицер в синей форме долго изучал спортивную визу, переводя взгляд с сурового фото в паспорте на реальное лицо девушки, в глазах которой застыла холодная решимость. — проф. фигурное катание? — буднично уточнил тот, штампуя страницу — удачи на льду мисс. Агнес лишь коротко кивнула, подхватывая чехол с коньками, свою самую ценную и тяжелую ношу. Выход из терминала оглушил шумом хайвеев и ослепительным солнцем, которое здесь не ласкало, а словно проверяло на прочность. В толпе встречающих мелькнула табличка со своим именем, написанным размашистым, почти небрежным почерком. Рядом стоял мужчина средних лет в спортивном костюме, чей вид не оставлял сомнений, что это кто-то из штаба Арутюняна. — добро пожаловать в Ирвайн, надеюсь перелёт был легким.. сейчас я отвезу вас к вашему временному жилью. Позже, вечером за вами приедет такси, насчет этого не беспокойтесь, и вас довезут на арену Рафаэля Арутюняна. —  спасибо, я поняла. — английский акцент был таким интересным, что даже спортсменка задумалась и только потом ожила. Как подобает мужчине, он ухватил чемодан юницы. Дорога до место назначения пролетела как в тумане. За окном автомобиля мелькали бесконечные пальмы, однотипные уютные пригороды и рекламные щиты, но взгляд был прикован к собственным рукам, лежащим на коленях. Пальцы мелко дрожали то ли от недосыпа, то ли от осознания того, что сейчас закончится статус “корейской надежды“ и начнется проверка в жестком тренировочном лагере мира. Автомобиль мягко затормозил у небольшого двухэтажного комплекса, утопающего в тени раскидистых деревьев чьи листья лениво шелестели на теплом калифорнийском ветру. Помощник выгрузил тяжелый чемодан и протянул электронный ключ, на котором лаконично был выбит номер апартаментов. — ваши окна выходят во внутренний двор, там тише. Отдыхайте — бросил он на прощание, прежде чем скрыться в салоне авто. Поднявшись на второй этаж, шатенка толкнула дверь и замерла на пороге. Однокомнатная квартира встретила с запахом кондиционированной свежести и безупречной чистотой, граничащей со стерильностью. Светлые стены, минимум мебели, панорамное окно, за которым виднелась верхушка пальмы, видимо федерация позаботилась о том, чтобы ничто не отвлекало их «математический актив» от главной цели. Всё было функционально, сухо и подчеркнуто временно, что было неожиданными удивлениями. Дама прошла вглубь комнаты, чувствуя, как под ногами пружинит мягкий ковролин. Чемодан остался стоять у входа, словно немой свидетель ее затянувшегося путешествия. Сил на то, чтобы раскладывать вещи по полкам, практически не было, тем не менее старая привычка к порядку заставила механически расстегнуть молнию. Одна за другой на вешалки отправились тренировочные куртки с логотипом корейской сборной, термобелье и легкие чехлы. Закончив с вещами Таранова обессиленно опустилась на кровать, которая показалась ей неприлично мягкой после жесткого сиденья иллюминатора. Тело гудело, голова была тяжелой от смены часовых поясов, а в ушах всё еще стоял гул океанского перелета.

***

Проснулась она от резкого сигнала будильника. В комнате уже сгустились золотистые сумерки, окрашивая стены в теплые, почти медные тона. На часах было время икс. Тело сопротивлялось каждому движению, мышцы после сна казались затекшими, но разум уже включился в рабочий режим. Короткий душ, чтобы смыть остатки дорожной пыли и сонливости, глоток ледяной воды и привычный пучок на затылке. Спустившись вниз, она увидела подъехавшее такси. Водитель не задавая лишних вопросов, кивнул, и машина плавно тронулась в сторону катка. Фигуристка проверяла шнурки на коньках лежащих в сумке и настраивала себя на встречу с человеком, который не прощал слабости. Когда машина затормозила у нужного спорт комплекса, сердце предательски ускорило бег. Здание катка светилось холодным светом выбивающимся из под массивных дверей. Шагнув внутрь, та мгновенно почувствовала тот самый привычный запах, смесь свежезалитого льда и резины, который везде в мире был одинаковым. В женской раздевалке царила суета среди юниоров, слышалась идентичная беглая американская речь , смех друзей и веселый настрой. Для них шатенка была лишь очередной иностранкой на стажировке, временным гостем в их выверенном мире. Наконец сняв кроссовки, спортсменка начала медленно натягивать плотные тренировочные лосины. Коньки заняли свое место на коленях. Петля за петлей, с усилием затягивая шнурки, юница возвращала себе ощущение контроля. Выйдя из раздевалки девушка направилась к бортику, где уже стояла невысокая, однако  крепкая фигура в темной куртке. Рафаэль Арутюнян не оборачивался, ведь его внимание было полностью поглощено тем, что происходило на льду. Он действительно выглядел именно так, как описывали в новостях, такой спокойный, заземленный и пугающе проницательный. — приехала значит — не оборачиваясь обратился наставник, когда лезвия коснулись резиновой дорожки у самого входа на лед — скажу без цензуры, корейцы упомянули , что ты упрямая..но это хорошо для прыжков, и плохо для головы. — мужчина наконец повернулся и его глаза привыкшие видеть ошибки на молекулярном уровне, скользнули по лицу. — разминайся. Пятнадцать минут на раскатку, а потом покажешь мне свой заход на лутц. Не пытайся меня впечатлить, просто делай то, что умеешь. Знаешь, что лед жесткий и ошибок в центре тяжести не прощает. — кивнув в знак согласия, гостья перешагнула через бортик. Первое прикосновение металла к поверхности отозвалось звонким хрустом. Сделав пару широких кругов по периметру, фигуристка почувствовала как холод постепенно выдувает из головы остатки дорожного напряжения. У бортика скрестив руки на груди, расположился наблюдатель. Консультант не делал записей, не кричал, он просто сканировал каждое движение временной подопечной, от положения головы до чистоты реберного следа. — вот, центр тяжести завален назад — негромко, тем не менее отчетливо произнес наставник когда юница проезжала мимо — ты всё еще летишь, а надо стоять здесь. Ну ка глубже в колено, плечи раскрывать не забудь. « я еще просто набираю обороты, а что будет когда я буду прыгать?.. » От мыслей та закусила губу подавляя вспышку секундного раздражения. В Пусане вроде как хвалили за легкость, здесь же эту легкость назвали отсутствием опоры, ну и ещё « плечи », вроде бы от слов Малинина они и так достаточно открыты. Прибавив ходу спортсменка заложила крутую дугу, чувствуя как ушибленное бедро отзывается глухим протестом при каждом резком толчке. Всё же боль была привычным фоном, на который она научилась не обращать внимания. Дама только-только выходила из вращения, как тут боковое зрение заметило до жути знакомое копна волос и солнечную манеру, что напоминали близкую знакомую? Софья! Точно, как мы забыли, что наша интернациональная подруга является полноценной опекаемой Рафаэля. Почувствовав ту же энергию, Самоделкина заметила Агнес, подруга на мгновение замерла, а затем лицо озарила широкая, искренняя улыбка мгновенно разрушившая официоз суровой тренировки. — не верю своим глазам — воскликнула Софа едва переступив через бортик и направляясь к подруге. У них вечерняя тренировка начиналась только сейчас, в 19:00. — все таки решились тебя сюда сослать? — ты что знала их задумку до? — отозвалась та притормаживая рядом, но всё равно в груди потеплело, встретить своего человека на другом конце света, в этом холодном царстве амбиций. — да ладно, им скорее нужно было улучшить свой « математический расчет».  — ну тогда расчет тут жесткий, подтверждаю — собеседница кивнула в сторону Арутюняна, который уже подал знак продолжать — он не любит долгих разговоров. Однако я рада, что ты тут.  Короткое приветствие пришлось прервать, поскольку тренировочный процесс не терпел пауз. Агнес зашла на первый тройной лутц. Прыжок вышел сухим и техничным, все же без того взрыва, который был визитной карточкой.  — высоты нет, чувствуешь?  — констатировал Арутюнян, подзывая ту к себе. — ты же бережешь ногу, я вижу синяк через лосины, Агнес. Раз такое дело, думаю он заживет если будешь ухаживать с этой секунды, напрягать сегодня не будем. Завтра в обед приедет один парень, он прыгает все четверные, по вашему - физику ломает. Посмотришь на его работу ног. А пока работаем над твоим заходом, без прыжка. Только ребро и толчок, и результат почувствуешь за неделю. Шатенка лишь молча кивнула, разворачиваясь на новый круг, тем временем упоминание о каком-то ученике прошло мимо сознания, ведь сейчас её волновал только холодный пластик борта. Она не знала, что завтрашний полдень перевернет представление о спокойствии, а пока только монотонная работа.

***

Монотонный стук лезвий о поверхность арены постепенно стихал, уступая место гулкому рокоту охладительных систем. Последние сорок минут превратились в бесконечный цикл - заход, толчок, жесткое приземление и сухой, как щелчок бича, комментарий без конца. Выходя из льда и по пути примеряя чехлы ботинок. — думаю ты поняла, что я сегодня только анализировал твои выполнения задач и устойчивость. Не стал бы нормальный тренер после перелёта мучить юношеское тело. Тебе сегодня пришлют время тренировок, не опаздывать и раньше времени не приходить, лёд будет занять другой группой. — а разве я не буду с другими тренироваться, или будет индивидуальное занятие?.. — нет, в моем штабе достаточно международных подростковых фигуристов. Вас нужно будет тренировать отдельно, всё таки половина из вас едут на турниры. Другие будут мелочиться и мешаться, ну и лед соответственно будет не в лучших условиях. — благодарю, хорошего вечера. — чуть поклонившись произнесла девушка. Впрочем менталитет её сборной остался в крови, что такие культурные ценности для нее стали родной рутиной.  Тяжелая дверь раздевалки погрузила в относительную тишину после шума большой арены. Таранова опустилась на узкую скамью, чувствуя как ноги освобожденные от жесткого плена начинают мелко подрагивать. В этот момент из душевой вышла дева, обмотанная пушистым полотенцем от которой исходил едва уловимый пар и аромат геля. — ну что там, не сильно замучали? — Софа присела рядом бесцеремонно закидывая ногу на ногу и лениво двигая полотенцем. Дева не спешила отвечать, только достав свою расческу Агнес решилась ответить. — как будто прошла рентген без наркоза. Он у вас не учит, а изготавливает новый препарат. Сказал, что завтра пришлет график. — расчесывая волосы проговорила она, вдруг резко всплыло ещё одно но — кстати. Оказывается, здесь практикуют “кастовые“ тренировки для тех, кто метит на пьедестал. — в смысле? — не вникая сути бросила казахстанская спортсменка. — ну он сказал, что наши.. тоесть те кто входят в состав сезона 23-24, будут тренироваться отдельно, без лишних спиногрызов. Приятельница понимающе хмыкнула, перебирая пальцами влажные пряди. В полумраке раздевалки взгляд стал серьезным, лишенным привычной колючести.

***

Выйдя на парковку, обе девушки синхронно выдохнули, подставляя лица прохладному вечернему воздуху. Усталость навалилась внезапно, тяжелой невидимой плитой, заставляя плечи опуститься, а движения стать медленными, почти механическими. Спортивные сумки, перекинутые через плечо, казались в этот час неподъемными, словно в них набили камней вместо тренировочной формы.  — слушай — Самоделкина остановилась у машины, прислонившись бедром к дверце и устало глядя куда-то вдаль, поверх крыш невысоких зданий. — завтра  постарайся не принимать всё слишком близко к сердцу, расслабься, тут своя атмосфера, ну так скажем - специфическая. Просто делай своё дело, как умеешь. Агнес лишь слабо улыбнулась, поправляя лямку сумки, которая больно впивалась в плечо. В горле всё еще першило от сухого воздуха катка, а мысли путались, отказываясь выстраиваться в логические цепочки.  — я привыкла к специфическим атмосферам — негромко отозвалась атлетка, чувствуя как ночная прохлада пробирается под тонкую куртку. — в Пусане тоже не в бирюльки играли. Знаешь, мне щас бы выжить до утра и не превратиться в ледяную статую по дороге к кровати. — это точно — подруга еле усмехнулась, открывая багажник такси, чтобы забросить туда вещи. — ладно, езжай уже. Нам обеим нужно хотя бы пять часов нормального сна, пока Раф не решил, что мы недостаточно преданы делу. Спокойной ночи, Агнес. Не проспи свой звездный час. — и тебе спокойной, Соф. Увидимся на льду. Авто подъехало почти бесшумно разрезая темноту яркими фарами. Сев на заднее сиденье, гостья из Кореи откинулась на спинку, прикрыв глаза и дорога до временного дома прошла в полузабытьи. Вернувшись в апартаменты, шатенка даже не стала зажигать основной свет, ограничившись тусклым светильником в прихожей. Квартира встретила ту всё тем же запахом новизны и легкой пустоты. Сил хватило только на то чтобы доползти до кровати и рухнуть поверх покрывала, даже не снимая толстовки. В темноте комнаты тиканье часов казалось оглушительным, отсчитывая минуты до того момента, когда солнце снова поднимется над Калифорнией.

***

Тишина в квартире казалась почти осязаемой, пока её не разрезал резкий звук будильника. Таранова вздрогнула выплывая из вязкого сна, и не сразу поняла, где находится. Потолок чужой спальни, едва подсвеченный первыми серыми лучами, медленно обретал очертания. Синяк на бедре пульсировал, раздражительно напоминая о неудачном приземлении, однако времени на жалость к себе не было. Да и этот кровоподтёк была мелочью, чего так прицепилась?  Взглянув на пустые полки холодильника, юница лишь тяжело вздохнула. Идея готовить полноценный завтрак в шесть утра из ничего казалась утопией. Единственным выходом была небольшая кофейня на углу, мимо которой вчера проносилось такси. Наспех собрав сумку и бросив прощальный взгляд в зеркало на своё бледное отражение с тенями под глазами, спортсменка вышла в прохладный утренний полумрак. Дорога до кафе заняла считанные минуты, и вскоре в ладонях уже покоился горячий бумажный стакан. Горький американо на голодный желудок был сомнительным решением для профессионального атлета, но сейчас это топливо казалось единственным способом заставить мозг включиться. На пол пути встретившись с знакомой, они вошли в здание катка, атмосфера внутри уже вибрировала от скрытого напряжения. В зоне разминки у льда начали собираться те самые знакомые лица, которых Агнес привыкла видеть в судейских протоколах и на экранах телевизоров. Михаил Селевко прислонившись к стене, лениво растягивал связки, с его взгляд был затуманен утренней прострацией.  Арутюнян уже стоял у своего места потирая руки. Он выглядел так, будто и не уходил отсюда вовсе. — пять минут на сухую разминку — четко бросил наставник и когда шатенка подошла поприветствовать его — кофе оставь в раздевалке, Таранова. Нам сегодня нужна чистая голова и точные ноги. Утренняя сессия короткая, всего сорок минут на прыжковую технику, так что не трать время на пустые разговоры.  Без пафоса кивнув, фигуристка направилась к скамье чувствуя на себе разные взгляды других сильных спортсменов. Группа международников была немногочисленной, однако каждый здесь знал цену занимаемому месту. Разминая голеностоп, та невольно прислушивалась к шуму льда за оградой, там заканчивали свою тренировку младшие, и этот детский гам казался чем-то из прошлой жизни. 

***

Ну чтож, лезвия коснулись поверхности льда ровно в семь. Утренняя сессия с этим составом напомнило закрытый клуб, где цена входного билета измерялась не деньгами, а количеством оборотов в воздухе. Атлетка старалась не смотреть по сторонам концентрируясь на внутреннем балансе. Кофе на голодный желудок отозвался легким тремором в пальцах, тем не менее бодрящий холод арены быстро привел чувства в порядок.  — прыжковая зона свободна, Таранова. Пошла — голос Арутюняна разрезал пространство, не оставляя времени на раздумья. — забудь про вашу корейскую мягкость и балетность. Мне нужен жесткий толчок. « блять Агнес не спи » - прошипела она внутри себя, собираясь приняться за выполнение задач. Следующие сорок минут превратились в концентрированный штурм гравитации. Юница заходила на прыжки один за другим, чувствуя, как вчерашняя гематома на бедре из ноющей боли превращается в тупое онемение. Времени на передышек не было, каждый выезд препарировался до миллиметра. « низко », « грязно », « перетянула » эти слова падали тяжелыми каплями, заставляя спортсменку снова и снова возвращаться в исходную точку. Когда тренировка подошла к концу, силы иссякли окончательно. Выходя со льда, дама едва передвигала ноги, ощущая как мокрая от пота футболка неприятно холодит спину. Софья уже успевшая переобуться в кроссовки, ждала подругу у выхода на резиновое покрытие. — раскопали прямо да? — негромко заметила Самоделкина когда они направились в сторону зала ОФП. — пусть копает — отозвалась Таранова поправляя выбившийся локон. — В Пусане за такие выезды мне бы устроили лекцию на час, так что здесь пока не режим хард. Главное, что ноги держат. ОФП прошло в рабочем ритме, оьычнач растяжка, серия прыжков на полу, работа над балансом. Агнес двигалась уверенно, почти механически, экономя энергию для вечернего блока. К полудню, когда официальная часть утренних мучений подошла к концу, наступило время короткого затишья. 

***

Девушка вышла из раздевалки как ни в чем не бывало, а также слегка поработав над внешним видом, давая передышку организму. Корейская база приучила её к гораздо более изматывающим нагрузкам, так что нынешнее состояние было скорее бодрым, нежели разбитым.  Софа ждала свою соратницу, одновременно что-то активно печатая в телефоне, и как только шатенка подошла к ней, они двинулись в путь. Во время пути та машинально отмечала про себя чистоту и масштаб американского катка.  Это место не давило авторитетом, оно просто требовало соответствовать заданному уровню. И в этот момент входные двери большого спорт комплекса  разошлись, впуская внутрь поток ослепительного полуденного света. Высокий парень в темно синей ветровке с флагом штата стремительно переступил порог , почти врываясь в пространство. Его сумка небрежно висела на одном плече, а в движениях сквозила та самая уверенность человека, подождите.. кого-то мне эта харизма напоминает¿  Так это же Малинин. Илья замер чуть склонив голову вбок, словно пытаясь решить сложную задачу в уме. В его глазах, привыкших к бесконечному вращению и расчету осей, мелькнуло искреннее удивление, которое он, впрочем, тут же мастерски спрятал за легкой, почти дежурной полуулыбкой. Агнес ответила ему таким же ровным, непроницаемым взглядом.  — быстро доехала — прозвучало негромко, почти буднично, словно речь шла о чём-то очевидном. Соответственно без оценки, без скрытого давления, а просто отмеченный факт. Тут не было никакой попытки сократить дистанцию или применить лишние движения. Только внимательный взгляд, в котором считывалось куда больше, чем было сказано. Лёгкое движение плеча, будто стряхивая остатки усталости последовал со стороны Тарановы, а затем и ответ. — видимо решили не затягивать..Чем быстрее проверят, тем быстрее поймут, стоило ли это вообще начинать. Интонация осталась спокойной, однако в ней чувствовалась внутренняя жёсткость, нет, не направленная на собеседника, а скорее на саму ситуацию. Их пауза не затянулась, тем не менее и не исчезла сразу. Оно просто осталось между ними, как естественная часть разговора. Взгляд собеседника чуть сместился, словно выхватывая детали, линию корпуса, посадка, та самая собранность даже после утренней нагрузки. Профессиональная привычка не отключалась, даже если в этом не было необходимости. — уже успели нагрузить? — без нажима, почти между прочим, произнес он. Это не вопрос ради разговора, возможно проверка, как проходит адаптация. Послышался тихий выдох, в котором едва слышно скользнула усмешка с губ девы. — достаточно, чтобы пересобрать половину того, что казалось стабильным всю жизнь. Все прозвучало довольно спокойно, но в ответе ощущалась усталость другого уровня, совсем не физическая, а та, что приходит после точечной работы над ошибками. Короткий кивок со стороны голубоглазого, без лишних комментариев. Понимание было достаточно очевидным, чтобы не проговаривать его вслух. И именно в этот момент Софья, до этого молча наблюдавшая за происходящим, чуть сместилась вперёд, легко, почти лениво вклиниваясь в пространство между ними не перекрывая, а просто меняя угол. Она видела всё, почувствовала энергию, и не вмешалась, а скорее скорректировала. — вы двое сейчас начнёте обсуждать технику прямо в проходе? — протянула с лёгкой иронией казахстанка, переводя взгляд с одного на другого. — или же всё таки вспомните, что нормальные люди иногда ещё и едят? Хотелось рассмеяться от такого момента, кошмар, Агнес себя ужасно почувствовала, от чего лениво усмехнулась. Самоделкина поосто вовремя поставила паузу там, где она была нужна. — справедливое замечание — спокойно отозвался американец, чуть отступая на полшага, возвращая пространству привычную дистанцию. Взор вновь вернулся коротко, без задержки, и уже без того пристального изучения, что было в начале. — тогда не смею вас задерживать. — да боже.. вы все у этого корейца научились такому приколу с этикетом. — пробормотала подруга, таская рядом с собой шатенку, которая как не странно внезапно молча задумалась, хотя до этой стычки любопытно изучала здесь всё. Обед прошел в небольшом, залитом ярким светом кафе в паре кварталов от арены. Меню спортсменов в период активных сборов редко отличается разнообразием, поэтому на столе предсказуемо появились порции запеченной птицы с диким рисом и объемные тарелки с овощами. Агнес ела неспешно, почти механически восполняя потраченные на утреннем льду ресурсы, в то время как ее взгляд был сфокусирован где-то за окном, на покачивающихся верхушках пальм. Напротив задумчиво перебирала вилкой листья салата Софья, время от времени бросая на подругу внимательные, изучающие взгляды. Интуиция той никогда не подводила, и там, в прохладном коридоре спорткомплекса, она явственно ощутила тот странный, тяжелый резонанс, повисший между этими двумя. Это не было похоже на банальную искру или классическую подростковую симпатию. Может  быть столкновение двух абсолютно идентичных, намагниченных на победу полюсов. Малинин, чей мозг обычно работал как высокоточный компьютер, высчитывая градусы и оси, посмотрел на фигуристку из Кореи не как на очередную иностранную стажерку, а как на сложную, нетривиальную задачу. Таранова же парировала этот интерес ледяным спокойствием, без малейшего пиетета перед чужими достижениями. В воздухе искрило от невысказанного вызова. Однако озвучивать свои наблюдения вслух Самоделкина не стала. Та слишком хорошо понимала, что ментальная батарейка подруги после джетлага и "рентгена" Арутюняна сейчас на критическом уровне, и лишние разговоры о чужой энергетике лишь добавят ненужного шума в голове.

***

Тишина в апартаментах казалась почти осязаемой, нарушаемой лишь мерным гудением кондиционера. Девушка сидела на краю кровати ощущая как холодный гель впитывается в кожу бедра, принося временное онемение. Пальцы машинально скользнули по экрану смартфона и алгоритмы соцсетей, словно издеваясь, мгновенно подбросили в ленту горячее. На видео снятом кем-то  из волонтеров в Будапеште, всё выглядело слишком ярко и честно. Еще не успевшая сбросить маску чемпионского спокойствия. В кадре возник Саша, стоявший у выхода с катка, и в тот момент Таранова не помня себя от облегчения и внезапно нахлынувшей пустоты после идеального проката, буквально влетела в его объятия. Это был порыв, чистая эмоция человека, который только что выжил в мясорубке Гран-при. Комментарии под постом разделились на два непримиримых лагеря, одни умилялись братской поддержке, называя этот жест высшим проявлением дружбы в жестоком спорте. Другие же, вооружившись лупами, анализировали силу сжатия рук и направление взглядов, вовсю трубя о химии, которая якобы зародилась между ними прямо на глазах у судей. Спортсменка лишь коротко усмехнулась, чувствуя как подкатывает обжигающая волна смущения. В тот вечер в Венгрии ей было всё равно, как это выглядит со стороны, ведь ей просто нужно было за что-то ухватиться, чтобы не упасть от эмоционального истощения. — ну и фантазеры — негромко пробормотала юница решительно откладывая гаджет в сторону. Обсуждать чувства которых не было, казалось пустой тратой драгоценной энергии. Уже за окном калифорнийские сумерки начали окрашивать небо в глубокий фиолетовый цвет. Время отдыха истекло, фигуристка поднялась заставляя затекшие мышцы снова прийти в рабочее состояние. Вечерний лед « элиты » был заполнен с составом  до отказа, в одном углу отрабатывал вращения Михаил Селевко, чей взгляд теперь стал острым и сфокусированным, нежели утром, а в другом Самоделкина нарезала круги, настраиваясь на серию каскадов. Где-то в глубине площадки мелькала тонкая фигурка японской одиночницы, чьи движения напоминали каллиграфию на белом листе. Атлетка вышла на лед, чувствуя, как утренняя скованность окончательно сменилась боевым тонусом. Та уже не была той растерянной гостьей из аэропорта, теперь это был профессионал, пришедший выполнять работу и воплощать стратегию в реальность. — Таранова, ко мне — коротко бросил Арутюнян не отрывая взгляда от центрального круга. Когда дама подъехала к борту рядом уже стоял Илья. Он выглядел расслабленным, переминаясь с ноги на ногу и похрустывая суставами пальцев, тем не мене в его позе также читалось какое-то нетерпение. — я обещал тебе вчера показать, как работает физика, когда отключаешь страх — Рафаэль кивнул в сторону Малинина. — Илья, сделай четверной лутц. Чисто, без лишней мишуры. Агнес, смотри на его опорную ногу и на то, как он группируется в первой четверти оборота. Спортсменка замерла, превратившись в одно большое внимание, тем временем блондин сорвался с места мгновенно. Его разбег не был длинным, но энергия, которую он аккумулировал за несколько секунд, казалась почти осязаемой. Прыжок и взлет был настолько высоким, что на моменте показалось, будто парень действительно завис в воздухе, обманывая гравитацию. Четыре стремительных витка и идеальное, звонкое приземление. — видела ? — спросил сплинтер, когда его черепашка, сделав широкий круг, вернулся к ним, даже не сбив дыхания. — Он не прыгает в классическом понимании. Он выталкивает себя за счет безупречного рычага. У тебя, кореянка наша, в Будапеште была ошибка именно здесь, ты слишком долго готовишь толчок, теряя инерцию. Юница как обычно молча кивнула, не зная что можно отвечать этому тренеру. В голове тут же всплыли те самые кадры с монитора ноутбука, которые она изучала в тишине квартиры. Математика прыжка разложенная в уме на графики и векторы, наконец обрела живое воплощение. Слова Рафаэля упали на благодатную почву и она уже знала, где ее слабое место, и теперь видела, как выглядит эталон. — я поняла — негромко произнесла фигуристка переводя взгляд на лед. — мой заход слишком пологий. Я зажимаю колено раньше времени. — именно, а теперь иди. Работай над входом. Малинин, ты свободен и не мешай ей. Твои квады сегодня были хороши, но не зарывайся после перелета.— голубоглазый, до этого хранивший молчание лишь дернул плечом и бросил на спортсменку быстрый, проницательный взор. — считать в математика хорошая стратегия « Афродита » — произнес он уже отъезжая в сторону с усмешкой подступившие у губ. — но не забудь добавить в свои расчеты немного безумия. Без него четверные остаются просто цифрами на бумаге. Оставшись на своем сегменте льда, Таранова начала методично отрабатывать заход. Один раз, второй, десятый. Девушка не спешила прыгать, та вслушивалась в свои мышцы,  стараясь воспроизвести ту самую резкость, которую только что видела. С каждым кругом движения становились всё более лаконичными, лишенными корейской тягучести, которую так критиковал Арутюнян.

***

Вечерний сеанс подошел к концу. У судейского столика вальяжно прислонившись к перилам расположился Михаил Селевко. Юноша не просто листал ленту, он увлеченно жестикулировал в объектив фронтальной камеры, по-видимому, находясь в режиме видеозвонка. Заметив приближение корейской фигуристки , эстонец просиял так словно нашел потерянный артефакт, и резко развернул экран смартфона в ее сторону. — Саша, глянь, кого я тут поймал на калифорнийских просторах. Та самая дебютантка из Будапешта теперь тренируется на соседнем сегменте со мной. С экрана на Агнес смотрело знакомое лицо Александра Селевко. Старший брат Миши выглядел куда более спокойным, однако в его глазах мгновенно промелькнуло узнавание смешанное с искренним теплом. Таранова замерла, невольно коснувшись рукой борта, чтобы вернуть себе равновесие. Смущение, которое она так долго подавляла в себе, жаркой волной прилило к лицу, когда вспомнила тот самый порыв на Гран-при, запечатленный на тысячах фанатских видео. — ой, привет, Агнес! — голос старшего чуть искаженный связью, звучал подбадривающе. — Миша прав, мир фигурного катания это одна большая деревня. Надеюсь, Раф тебя там не слишком сильно прессует в первый же день? — привет, Саша..— атлетка чуть склонила голову стараясь скрыть смущение за легкой улыбкой. — перелет был долгим, поэтому я только сейчас начинаю понимать, кто со мной на льду. А Рафаэль верен себе.. а че вы все так его особенно любите? И да, я привыкла к жесткому ритму. Напряжение повисшее в холодном воздухе катка, было почти воспринимаемым и  при этом совершенно не поддавалось логическому объяснению. Малинин продолжал возиться со шнуровкой, низко наклонив голову так, что челка полностью скрывала выражение глаз. Со стороны могло показаться, что спортсмен просто увлечен экипировкой, тем не менее его неподвижность в паре метров от разговаривающих выдавала странную, неосознанную заминку? Тот и сам не понимал почему внезапный смех Михаила и приглушенный голос Александра из динамика смартфона заставили его замереть на месте. Это не было злостью или осознанной досадой, это ближе странный, колючий шум в мыслях, который мешал просто развернуться и уйти в раздевалку.  — ладно, брат пошел на разминку, у них там в Эстонии уже утро вовсю — младший спрятал гаджет и потянулся расправляя затекшие плечи. — хорошо, что ты здесь оказалась, приятно познакомиться, я Михаил Селевко, ха.  Таранова лишь слегка улыбнулась, чувствуя, как постепенно утихает жар в щеках. Внимание со стороны братьев Селевко было обезоруживающе простым, лишенным того двойного дна, к которому она привыкла в условиях жесткой корейской дисциплины. Шатенка перевела взгляд на Илью который наконец выпрямился. Малинин прошел мимо них к выходу со льда, не проронив ни слова. Его движения были подчеркнуто резкими, а взгляд направлен строго вперед, словно он внезапно обнаружил нечто крайне важное на противоположной стене холла. Вокруг них жизнь арены продолжал свой привычный, масштабный цикл. Казахстанка уже переобутая и готовая к выходу, бурно продолжила обсуждать что-то с японской фигуристкой у кофейного автомата, их смех гулко разносился под высокими сводами. Несколько американских юниоров из младшей группы с почтением провожали взглядом старших коллег, шепотом споря о технике сегодняшнего лутца. Выходя из здания, гостья Ирвайна обернулась на прощание. Огни арены светились в темноте как маяк. День, начавшийся с неопределенности и кофе на голодный желудок, заканчивался странным, теплым чувством сопричастности. Она еще не знала, что за этим молчанием блондина скрывается нечто, что оба они пока не решались назвать даже в собственных мыслях, и видимо лед уже начал таять, и не только под их лезвиями.. Дорога до дома пролетела в полузабытьи, сквозь мерцание уличных фонарей и приглушенный гул мотора такси.  Оказавшись в пустой квартире, гостья из Кореи как обычно не стала зажигать верхний свет. Золотистые отсветы города пробивались сквозь неплотно задернутые шторы, рисуя на стенах длинные причудливые тени. Горячая вода расслабила мышцы, возвращая телу легкость, но разум продолжал лихорадочно прокручивать события дня, как - ледяной взгляд Арутюняна, полет Малинина и тот странный, оборванный на полуслове момент у борта с братьями Селевко.  Уже лежа в постели, Агнес почувствовала, как наваливается тяжелое утомление, всепоглощающая, тянущая на дно глубокого сна без сновидений. Она уже почти провалилась в это спасительное забытье когда тишину комнаты разрезал короткий, сухой вибросигнал телефона, оставленного на тумбочке. Юница недовольно поморщилась не желая разрушать хрупкий покой, однако любопытство, взращенное годами жесткой дисциплины взяло верх. Протянув руку, пальцы коснулись экрана. Яркий свет на мгновение ослепил, заставляя зажмуриться. Уведомление пришло не из привычного мессенджера, а через неизвестный контакт, который она использовала крайне редко. Отправитель был скрыт под набором случайных символов, лишен аватарки и имени. « Так значит, ты всё-таки в Ирвайне. Смело. Будь осторожна, Агнес. Лед здесь тоньше, чем кажется на первый взгляд, а старые долги умеют ждать. Ну и, советую держаться подальше от “многих“ » Сон мгновенно слетел, оставив после себя лишь липкий холод пробежавший по позвоночнику. Шатенка резко села в кровати вглядываясь в короткие строчки, которые застыли на экране зловещим пророчеством. В голове вихрем пронеслись лица, конкуренты, бывшие тренеры, призраки прошлого, которые, казалось, остались далеко за океаном. « чего?… » - единственное, что вылетело из уст.