Marry go round

Глаза Чимина закрывались от усталости и уже даже кофе не спасал. Он не ожидал такого предательства в очень важное для него утро, хотя, возможно, дело в таблетках от аллергии, которые он принял перед выходом из дома. Вчера ночью во время работы над делом, когда он выходил из квартиры покурить, к его ногам начал ластиться бездомный кот. Чимин уже несколько раз видел его, но обходил подальше, чтобы избежать аллергической реакции, но в этот раз что-то изменилось. Он чувствовал себя выжатым и нуждающимся в чьей-либо безмолвной поддержке, поэтому животное стало его утешением. И судя по урчанию кота, ему тоже в тот момент был кто-то нужен — хотя бы для того, чтобы заполнить желудок. Чимин наглаживал его, как в последний раз — двумя руками в двух разных местах сразу. За острыми ушами, под мордочкой, вдоль спины и ближе к пушистому хвосту. Он похлопал его по попе и кот упал к его ногам, подставляя живот. В этот момент Чимин не выдержал — сбегал за кошельком в квартиру и пошёл в круглосуточный магазин за кормом, а кот плёлся за ним следом. Чимин улыбался и чувствовал себя гораздо лучше морально, когда смотрел, как тот уходит, получив свою порцию еды. Руки страшно зудили и пошли пятнами, а глаза заслезились, ещё когда он чесал мягкий живот, перебирая чёрную шерсть пальцами. Он не стал принимать лекарства ночью, чтобы не вырубиться прямо за своим столом, потому что работы было ещё много — Чонгук постарался на славу. К тому моменту он умирал от того, как хотел спать, пил кофе просто из-за его вкуса, а не из-за необходимости, но зато волдыри с рук пропали, хотя глаза всё ещё были красными И Чонгук сразу это прокомментировал, когда зашёл в кабинет и застал Чимина, склонившегося над кружкой. Хосок парой минут назад вызвался помочь и распечатать нужные для сегодняшнего суда документы, дав Чимину минутку на спокойный кофе-брейк, а когда зашёл, то чуть не налетел на Чонгука грудью. — Прости, мужик, не заметил тебя, — извинился он, пожимая Чонгуку руку и хлопая его по плечу. — Ничего, он тут вместо шкафа, — ответил Чимин за Чонгука и нахмурился, глядя в свою кружку. — Рад, что тебе всё ещё нравится моё тело, — усмехнулся он, на что Чимин закатил глаза. Чонгук прищурился, разглядывая его: — Что у тебя с глазами? Плакал всю ночь из-за дела или из-за меня? Хосок нервно засмеялся, не зная, как реагировать на этот очень едкий и токсичный флирт, положил документы Чимину на стол и поспешил к своему месту, чтобы случайно не попасться под руку — Пак был не в лучшем расположении духа. Хотя он и упорно делал вид, что занимается работой, всё равно косил в сторону парочки, вокруг которой витала странная атмосфера. — Кота гладил, — сказал Чимин, игнорируя поддразнивание и задаваясь вопросом, зачем решил сказать правду. За это время он уже привык к их с Чонгуком игре в «кошки-мышки». Чонгук облизнул губы и вскинул брови, впиваясь взглядом в Чимина. Его голос звучал странно, когда он произнёс: — Зачем? — Тебе какое дело? — бросил Чимин, начиная злиться. — Захотел погладить кота, вот зачем. — У тебя же аллергия, — тут же ответил Чонгук. Его выражение лица изменилось и он выглядел так, как будто только что сказал что-то, что не планировал. Как будто слова вырвались против его воли и он захотел забрать их обратно. Он нервно дёрнул плечами и запустил пальцы в волосы, растрепав красиво уложенные пряди. Чимин молчал, открыв рот и смотрел на Чонгука округлившимися глазами. Он хотел снова нагрубить, пока не увидел лицо бывшего парня — Чонгук точно не хотел, чтобы эта реплика звучала таким тоном. Пак отвернулся и взял в руки документы, которые принёс Хосок, предпочитая делать вид, что ничего не произошло. И что голос его бывшего парня не звучал сейчас так взволнованно и беспокойно. В груди разлилось тепло, и он спрятал улыбку за кружкой кофе. Хосок заинтересованно перевёл взгляд с одного на второго, затем откашлялся и демонстративно вытянул руку, чтобы посмотреть на часы: — Так, когда у вас слушание? — Чёрт, — выругался Чонгук и тоже посмотрел на время. — Я же пришёл позвать тебя на него. Чимин резко встал, схватил документы и быстрым шагом вышел за Чонгуком за дверь, которую тот придерживал. Он успел сказать ему: — Так отвлёкся на меня, что забыл, зачем пришёл? — журил он. — Надеюсь, что в зале суда ты не забудешь свою защитную речь. Не отвлекайся на меня, Чонгук. Чимин сам не знал, почему дразнил Чонгука. Так бессовестно и бесстрашно играл с огнём, не боясь, что он обожжёт ему кожу. Но мурашки бежали по телу от тепла, когда сбитый с толку своей последней репликой Чонгук ухмыльнулся ему. Но уже как-то… по-доброму. Они остановились перед деревянной резной дверью, Чонгук схватился за ручку и обернулся на Чимина, но не спешил открывать её. Он протянул руку, заправил прядь блондинистых волос за ухо — в этот раз он не думал дважды — и спустил ладонь на плечо, проведя ею по лацкану пиджака. — Если бы это только было возможно, милый. Он дёрнул дверь на себя и подтолкнул Чимина за поясницу, так что ему ничего не оставалось, кроме как идти вперёд по проходу к своему месту. Но сердце гулко стучало в ушах, он чувствовал только фантомное прикосновение руки к спине и слышал голос Чонгука. Он горел так медленно, что это должно было быть больно. Но боли не было, было только наслаждение. Чонгук кинул на него последний взгляд перед тем, как они разошлись в разные стороны и сели на свои места. Одна часть его кричала, чтобы он прекратил то, что сейчас происходило, снова сказал Чонгуку не приближаться, не дышать с ним одним воздухом, а то и вовсе снова сбежал бы в другой город, не оглядываясь. Обрубил бы на корню всё то непонятное, что уже происходило, чтобы не дать ему продолжения. А другая часть ластилась, как кот, жаждущий внимания и ласки. Потому что это было своё, родное, уже знакомое и успевшее полюбиться. Хотелось притянуть ближе, позволить и разрешить себе уже наконец. И Чимин выбрал слушать первую часть себя — ту, которая отвечала за здравый смысл. Потому что огонь только поначалу был приятным, когда облизывал языками все наружные части тела, а потом принимался за внутренние, на десерт оставляя сердце. И стоило ветру чуть подняться, как он уже не горел, а сгорал. И огонь обжигал его, превращая внутренности в пепелище — начиная с сердца. Чимин знал — он обжигался. Он смотрел на Чонгука. Тот ему улыбался одним уголком губ и выглядел так очаровательно, что у Чимина заходилось сердце. Он поджал губы и опустил взгляд на свои руки, теребя пальцами папку на коленях. Судья вошёл в зал, и гул голосов мгновенно сменился тяжёлой тишиной. Чимин поднялся вместе со всеми, чувствуя, как пол под ногами слегка плыл. Он так сильно нервничал. Обернувшись, он увидел Хосока и Намджуна. В их взглядах было столько тепла и поддержки, что Чимин не мог не улыбнуться. Чон поднял руку, сжатую в кулак, как бы говоря: «удачи». Рядом с ними сидел Минги и тоже смотрел на Чимина, почти не моргая. Пак кивнул ему, и тот обнажил зубы, растянув губы в улыбке. Вчера его перевели к другому наставнику, чтобы позволить Чимину не отвлекаться от дела, и он смог спокойно вздохнуть — лучше, когда кто-то из прошлого, кто знал об их с Чонгуком старых отношениях, оставался как можно дальше. — Судебное предварительное заседание по делу №147-Ф-089, — голос судьи звучал беспристрастно, пока он зачитывал формальности. — Коллективный иск пятидесяти граждан против корпорации «БиоТех Груп». Сторона истца — государственный служащий Пак Чимин. Сторона ответчика — юридическая фирма «Ким энд Чанг» и их представитель Чон Чонгук. Когда пришло время выступать защите, Чонгук уверенно поднялся со своего места. Чимин понял, что это был совсем другой человек — не тот, кто заправлял волосы ему за ухо пятью минутами ранее. На его лице отразились полное спокойствие и уверенность, что было абсолютно противоположным тому, что чувствовал Чимин. — Ваша честь, мы заявляем ходатайство о немедленном отклонении иска, — начал Чонгук и его голос, звучащий из микрофона, заполнил пространство. — Сторона защиты настаивает на применении статьи 202 Гражданского процессуального кодекса. На данный момент у истцов недостаточно доказательной базы и мы требуем отклонить иск ввиду отсутствия состава правонарушения. Чимин почувствовал, как по спине побежали мурашки от этого холодного уверенного тона. Он поднялся, не дожидаясь, пока его вызовут. — Соглашусь с коллегой лишь в одном: доказательная база действительно недостаточна, — Чимин выдержал короткую паузу, пока слышал шёпот за свой спиной. — Однако причина этого — в действиях самого ответчика. Мы имеем дело с недобросовестным удержанием улик. «БиоТех Груп» последовательно блокирует доступ к протоколам испытаний, ссылаясь на коммерческую тайну там, где речь идёт о жизнях людей. Ваша честь, защита требует экспертизы, предварительно лишив нас материалов для её проведения. В связи с этим мы подаём ходатайство о принудительном раскрытии доказательств. Чимин кивнул сам себе, довольный своей речью, и поднял со стола увесистую папку. — Ваша честь, так же я прошу приобщить к делу реестр первичных жалоб и копии медицинских заключений, которые мы успели собрать за последние 24 часа. Эти данные подтверждают идентичность симптомов у всех пятидесяти истцов. Он сделал шаг в сторону и передал документы подошедшему секретарю. Он забрал папку и у Чонгука, проверил на наличие подписей и положил их на стол. Судья мельком пролистал первые страницы, и тишина стала почти звенящей. Судья поправил мантию и поднял взгляд на всех присутствующих. — Суд примет решение по обоим ходатайствам: об отклонении иска со стороны защиты и об истребовании доказательств со стороны истца. Для изучения предоставленных материалов и сопоставления их с доводами сторон суд объявляет перерыв. Он постучал молотком по деревянной подставке. — Оглашение решения через тридцать минут. Всем покинуть зал заседаний. Чимин встал со своего места и пошёл в сторону выхода на негнущихся ногах. Оказалось, что он всё это время задерживал дыхание, пока не оказался рядом со своими друзьями и не ощутил их руки на своей спине. Хосок сразу утянул его на улицу, чтобы покурить, и Намджун, завязавший с дурной привычкой ещё год назад, последовал за ними, чтобы составить компанию. — Как думаешь, он примет дело? — спросил Чимин у Намджуна, как у более опытного, прикуривая сигарету. — Не знаю, — покачал он головой, доставая из кармана штанов жвачку. Он всегда так делал, когда очень хотел курить. — Если он не идиот, то примет. К счастью, в этом деле всё очевидно. Чимин молчал, сунув одну руку в карман. Он смотрел на Намджуна, зная, что тот не договорил. — Я думаю, что тебе стоит переживать не из-за судьи, а из-за Чонгука, — тихо сказал он, отводя взгляд в сторону. — Я разговаривал с ним вчера. Он настроен как никогда серьёзно. Я давно его таким не видел. Чимин испустил нервный смешок, но внутри всё сжалось. Знать, что Чонгук будет выкладываться, и слышать это от Намджуна — это не одно и то же. Ким сталкивался с ним часто, почти каждую неделю. Он как никто другой знал, на что Чонгук способен. Чимин был готов отчаяться. — Я помогу тебе с делом, хочешь? — спросил Хосок, подходя ближе и кладя руку Чимину на плечо. — Не обещаю, что смогу сделать много — у самого работы по горло, но я постараюсь. Чимин чувствовал вину перед ним, из-за этого смотрел побитым щенком в глаза. Качал головой и прикусывал губу. Он не мог принять помощь. У Хосока и так было проблем навалом. — Я тоже помогу, чем смогу, — поддержал Намджун. — Дело большое, много информации, которую нужно изучить, опросить людей. — Спасибо, правда, но я постараюсь справиться сам. Тем более это нечестно по отношению к Чонгуку, ведь он и ваш друг тоже, — ответил им Чимин. За его спиной хлопнула дверь, и спиной он ощутил присутствие одного конкретного человека. И, конечно же, Чонгук появился в поле его зрения через секунду. Чимин задался вопросом, как много он слышал. Он достал пачку сигарет, предложил всем по очереди, а потом прикурил сам, когда Хосок и Чимин отказались. — У тебя странная привычка болтать обо мне за моей спиной, — выдыхнул он вместе с дымом и повернул голову в сторону Чимина. — Если тебе нужна помощь друзей, в этом нет ничего страшного, Чимин. Ты всегда можешь обратиться ко мне. Чимин бросил на него гневный взгляд, но потом решил не злиться — ему нельзя было терять ясность и холодность рассудка для дела. Он допускал ошибки, когда действовал на эмоциях. Чонгук знал это, поэтому провоцировал. — Конечно, — улыбнулся он. — Только ты мне не друг. Чимин бросил взгляд на наручные часы. — Я вас оставлю, мне нужно захватить кое-какие документы в кабинете. Встретимся на суде? Чимин попятился назад, когда друзья ему кивнули, а Чонгук ухмыльнулся одним уголком губ и скрылся за дверью. Секретарь объявил о возвращении судьи, и зал снова затих. — Суд изучил предоставленные материалы и выслушал доводы сторон, — начал судья, его голос эхом отражался от высоких сводов зала. — Касательно ходатайства защиты о немедленном отклонении иска. На данный момент у суда действительно нет неоспоримых выводов экспертизы. Однако предоставленный реестр первичных жалоб указывает на подозрительную однотипность симптомов, что не позволяет суду игнорировать риск для общественного здоровья. Чимин едва заметно выдохнул. Чонгук стоял неподвижно, лишь его челюсть заметно напряглась. — В связи с этим, — продолжил судья, — суд отказывает в удовлетворении ходатайства защиты об отклонении иска. Чимин прикусил губу, чтобы сдержать улыбку. Первая маленькая победа. — Касательно встречного ходатайства истца о принудительном раскрытии документов. Суд считает полное раскрытие на данном этапе преждевременным, так как это затрагивает вопросы коммерческой тайны. Тем не менее, учитывая серьёзность обвинений в фальсификации, суд обязывает ответчика предоставить сводный отчёт о безопасности третьей фазы испытаний в течении пяти рабочих дней. Судья посмотрел сначала на Чонгука, а затем остановил свой взгляд на Чимине. — Адвокат Пак, у вас есть этот срок, чтобы найти в отчётах прямые доказательства. Если через пять дней вы не представите суду ничего, кроме «подозрительных совпадений», иск будет отклонён окончательно. Адвокат Чон, обеспечьте передачу документов в установленный срок. Судья резко ударил молотком. — Заседание объявляется закрытым. Чимин опустился на своё место, не обращая внимания, как толпа покидала зал заседаний. У него было всего пять дней на подготовку к следующему суду. Голову заполнили мысли с планом действий. Начать нужно было с изучения материалов, которые пришлёт ему Чонгук. Но Чимин уже знал, что ничего там не найдёт. Если бы только суд одобрил его ходатайство целиком, то шансы Чимина на выигрыш следующего заседания были бы максимальными. Но он не получит ничего, что могло бы ему помочь в деле. И судья это знал. Чимин поднялся, когда в зале уже никого не было. Даже Намджун с Хосоком решили дать ему минутку наедине с собой — они знали об этой привычке Чимина посидеть и уложить в мозгах то, что только что произошло. Он ожидал, что встретит Чонгука в коридоре, где он с ехидной улыбкой будет его поджидать, а потом не удержится от комментариев по поводу дела. Но его там не было, как и в кабинете, куда пришёл Чимин после суда. — Что ты будешь делать? — спросил Хосок, как только светлая макушка появилась в поле его зрения. И это именно тот вопрос, который Чимин задавал себе по триста раз на дню. И никогда не находил правильного ответа. Потому что это не было его специализацией. Потому что это был первый раз, когда они сталкнулись с Чонгуком. Потому что его привычная схема работы больше не имела никакого смысла — Чонгук знал, что он будет делать дальше, и мог предугадать следующий шаг и подготовиться к нему. Потому что Чимин сомневался в себе и своих силах. Но всё это были просто отговорки. — Буду опрашивать истцов, — сказал он самое последнее, чего от него ожидал Хосок. И всё же он улыбнулся и покачал головой, как будто сам об этом думал и хотел предложить Чимину. — В документах Чонгука ты ничего не найдёшь, — предположил он, — и поэтому даже не собираешься тратить на них время. Я прав? — Как всегда, — улыбнулся Чимин. Он задумался на пару секунд, поджал губы и отвёл взгляд, боясь посмотреть на друга. Но всё же решился спросить: — А… как там Тэ? Хосок тяжело вздохнул и горько усмехнулся. — Всё ещё меня игнорирует. И Чонгука, кстати, тоже. Я спросил у него сегодня. — Хо, мне так жаль… — начал было Чимин, но Хосок перебил его: — Ты не виноват в том, что он боится себя и своих чувств. И в том, что я влюбился в парня, который сам не знает, чего он хочет, — довольно резко ответил он. — Я сам виноват, потому что с самого начала знал всё это, когда влюблялся в своего друга. — Но ты же не можешь заставить своё сердце ничего не чувствовать, — тихо пробормотал Чимин, смотря на свои пальцы. — И это относится к нам обоим. Да, Чимин? — бросил он в сердцах, имея в виду их двоих. Чимин почувствовал тупую боль в груди от слов друга, и это задело что-то, о существовании чего он предпочитал не думать и делать вид, что этого не существует. — Чёрт, прости, пожалуйста, — извинился Хосок и накрыл ладонями лицо. — Я не хотел этого говорить. — Верно, это относится к нам обоим, — твёрдо ответил Чимин и друг вскинул голову в его сторону. — Я не властен над тем, что чувствую, но могу выбирать, что мне делать, а что нет. Чимин поднялся со своего места, собрал документы и свои вещи, потому что в офис он сегодня больше не вернётся, и обернулся на Хосока. Тот выглядел таким печальным, что у Чимина сердце обливалось кровью. — Поеду попробую поговорить с истцами. До завтра? — улыбнулся он и Хосок наконец улыбнулся в ответ. — Удачи. *** Всю вторую половину рабочего дня Чимин провёл в попытках встретиться с пострадавшими людьми, но не преуспел. Все они или были заняты, или не отвечали на звонки или не хотели разговаривать с Чимином, отказавшись участвовать в судебных разбирательствах больше, чем уже это сделали. Он их понимал — не каждый был готов тратить время на это и одновременно справляться с последствиями побочных действий препарата. Суды могли тянуться неограниченное количество времени, поэтому часто люди опускали руки за считанные мгновенья до победы. Но теперь у них есть Чимин — на нём лежит вся грязная работа. Поэтому он не был удивлён, но всё равно не оставлял попыток. Всего один человек согласился с ним поговорить и выслушать, который лежал в больнице из-за проблем с почками. Чимин предположил, что это могло быть связано с препаратом, но не был в этом уверен. Возрастной диапазон был слишком большим, хронические болезни были разными, и генетика тоже играла роль в реакции организма на «лекарство». Он вышел из кафе, где остался после того, как истцы один за другим вешали трубки, и направился на автобусную остановку, чтобы добраться до больницы. Чимин прошёл через большой просторный холл до стойки регистрации, показал своё удостоверение и попросил информацию о пациенте Ли Хонге, после чего поднялся по лестнице. Он постучал костяшками пальцев по двери и приоткрыл её, заглядывая внутрь. — Спасибо за сотрудничество, господин Ли. Я уверяю вас, что так всем будет лучше. Кому нужны эти долгие разбирательства, верно? Сэкономите время и нервы, — Чонгук тихо рассмеялся, пожимая сидящему на больничной койке мужчине руку. — Всего вам доброго. Выздоравливайте как можно быстрее. Он коротко поклонился ему и отступил на шаг, разворачиваясь и надвигаясь прямо на Чимина. Пак замер, не зная, как себя вести и что делать. Чонгук перехватил ручку двери, накрывая своей рукой ладонь Чимина на ней и буквально вытолкнул его из палаты своей грудью, закрывая за ними дверь. — Какого… — Чимин поражённо округлил глаза, чувствуя, как в нём разгоралась злость. — Какого хрена ты здесь делаешь? — То же, что и ты, — усмехнулся Чонгук. — Я пришёл предложить одному из истцов моральную компенсацию, чтобы мы мирно урегулировали дело. Он больше не будет фигурировать в деле. — Ты не мог этого сделать, — прошептал Чимин. Это был единственный истец, который согласился с ним поговорить. Не могло быть, чтобы Чонгук увёл его прямо у него из-под носа. — Как видишь, — пожал он плечами так беспечно, что Чимин сорвался. — Он болен, Чонгук! Он здесь из-за этого грёбаного препарата, почему ты так безразлично относишься к этому? Чонгук изменился в лице, и Чимин замолчал. Улыбка пропала с губ, он нахмурил брови и сжал челюсть, когда подошёл ближе, нависая над ним. — Докажи, — в его голосе звучала сталь. — Докажи, что это препарат, а не что-нибудь другое. Пак запаниковал от того, как близко они были друг к другу — он чувствовал дыхание Чонгука на коже своего лица. Он оттолкнул его руками в грудь, но Чонгук схватил его за запястья и крепко сжал. — Ты делаешь свою работу. Я делаю свою. Или мне извиниться перед тобой за это? — прошептал он. Что-то в глазах Чонгука заставило его смягчиться. Чимин отвёл взгляд, чувствуя, как неприятно засвербило в носу, закусил губу и расслабил руки — он даже не заметил, как они сжались в кулаки. Чонгук был прав. Он выполнял свою работу и делал это безупречно. То, что у Чимина чувства стояли выше всего остального, было только его проблемой. Чонгук видел, как он переживает. И знал, что Чимин будет себя грызть ещё долгое время. — Иди к нему и попытайся переубедить, — сказал он тихо. — Или ты так просто дашь мне победить? Сегодня на заседании ты был намного решительнее, Чимин. Не опускай руки. — Я не могу их опустить, потому что ты их держишь, — пробубнил тот себе под нос. Чонгук громко засмеялся и разжал пальцы, позволяя Чимину забрать руки. Но он не сделал этого сразу. Перед этим тихо сказал: — Спасибо, — и развернулся, чтобы снова постучать в дверь. Мужчина взглянул на него поверх очков для зрения, когда Чимин зашёл, а затем отложил книгу. — Господин Ли? Меня зовут Пак Чимин, я представляю ваши интересы в суде по делу… — начал он, но мужчина его перебил. — Я знаю. Ваш коллега был здесь несколько минут назад и я ему все объяснил. Я не буду больше участвовать в разбирательствах, — сказал он, и Чимин уже заранее понял, что переубедить его будет не то что сложно, а почти невозможно. — Я прекрасно вас понимаю. Но это очень серьёзно. Если вы не будете истцом в этом деле, то я не смогу вам помочь. Я хочу доказать, что эта корпорация зарабатывает деньги, ставя под угрозу жизни людей. Они должны ответить не только перед судом за свои действия, а ещё и перед теми, кто пострадал, — Чимин смотрел мужчине прямо в глаза, когда говорил всё это. Он пытался убедить его, но тот оставался непреклонен. — Молодой человек, посмотрите, где я? Вы думаете у меня есть время и силы для этого всего? Я просто хочу получить компенсацию, оплатить лечение в больнице и жить спокойно то время, которое мне осталось, — устало выдохнул он и потёр переносицу. — Я понимаю вас и ваши мотивы. Но ещё я понимаю, что суды могут длиться годами. И где гарантия, что у вас всё получится? Я могу поверить вам сейчас, но что, если через полгода я останусь без ничего? Извините, господин Пак, но я уже принял своё решение. Чимин был в отчаянии. Ему хотелось умолять мужчину не делать этого, поверить ему и заверить, что всё будет хорошо. Но он уже сделал свой выбор. И это было его право. У Чимина действительно не было никаких гарантий. И какая-то крошечная часть его понимала этого мужчину, которому просто хотелось спокойствия, но другая часть рвалась на части от несправедливости. Если мистер Ли подпишет досудебное урегулирование и примет компенсацию, то он не оставит Чимину даже попытки доказать, что его болезнь и тяжёлое состояние могли быть связаны с препаратом. Его шанс утекал из пальцев, как вода, прямо на глазах. И самое абсурдное, что он даже не мог винить в этом Чонгука. Нет, конечно, он мог и делал это, но это было неправильно по отношению к нему. Головой он понимал, что Чонгук ни в чём не виноват. Ему придётся принять ситуацию как есть и двигаться дальше. Так он и поступил: поблагодарил мужчину за уделённое время, поклонился и ушёл. Чонгук стоял в коридоре, привалившись спиной к стене. Чимин не удивился, что он ждал его, но прошёл мимо. Он не хотел с ним разговаривать. Чонгук по его настроению понял, что убедить мистера Ли передумать не получилось, поэтому молча пошёл следом за ним. Оказавшись на улице, Чимин хлопнул себя по карманам пальто и пиджака, пытаясь найти сигареты, но не нашёл, поэтому Чонгук предложил ему свои. И он, на удивление, согласился. Чимин выглядел задумчивым, но не расстроенным. Он курил, смотря на улицу вокруг них и проходящих мимо людей. Ветер трепал его волосы, раскидывая их по всему лицу, потому что Чимин никогда не использовал гель, как Чонгук. Он был таким красивым, что Чонгук забывал моргать, когда наконец позволял себе смотреть на Чимина так, как всегда хотел, но не мог. Тот настолько был поглощён своими мыслями, что даже не замечал такого пристального внимания. — Извини, — сказал Чимин после долгого молчания. — Я был неправ, когда накинулся на тебя. Чонгук ничего не ответил, и Чимин, нахмурившись, повернул голову к нему. Его сердце пропустило удар, когда он увидел взгляд Чонгука. Так он смотрел на него всё время их отношений — с обожанием, любовью и восхищением. Его улыбка была мягкой, едва касалась краешков губ, но такой трепетной и искренней. Чонгук выглядел гораздо моложе, когда улыбался вот так. — Хочешь, подвезу тебя до дома? — предложил Чонгук. Чимин чувствовал себя невероятно уставшим — ночь без сна, куча потраченных нервов из-за заседания, сутки беспрерывной работы над ним и разочарование из-за отказа истца продолжать разбирательство. И во всём этом был виноват Чонгук. Так что было бы справедливо, если бы он понёс за это ответственность. — Хочу. И за всё то время, пока Чонгук вёз Чимина домой, его взгляд не изменился ни на секунду.