Время собирать камни

«Опять» пронеслось в мыслях, когда написанное в отчете снова начало плыть перед глазами. Она настолько измотала себя работой в последние недели, что даже не помнила, когда уходила в последний раз домой. Она засыпала прямо на смотровой кушетке своего кабинета, просыпалась от холода под утро, пила остывший чай и снова погружалась в бесконечные бумаги, операции, консультации. Сакура понимала, что так долго не выдержит, но все свободные минуты ее мозг пытался возвращаться в тот момент, когда наступило утро, после ее болезни. Как она проснулась в его объятиях вся в поту, чувствуя запах костра и утренней росы. Как его рука лежала на ее талии, тяжелая, теплая, настоящая. Как она боялась пошевелиться, чтобы не разрушить этот момент. «Так больше нельзя». Она бросила ручку на стол с такой силой, что она отлетела от листа и метнулась в темный угол кабинета. Ноги сами понесли ее за бутылкой сливового вина — к старому тайнику в нижнем ящике, где хранилось «лекарство для особо тяжелых случаев». А в пути до горы с лицами Хокаге в голове снова всплывали воспоминания. Их совместная тренировка, его горячие руки у нее на запястье, на животе, на груди, когда он поправлял ее стойку. Его сдержанная похвала, от которой внутри все переворачивалось. И свои неуместные вопросы, которые она задавала, не думая, просто чтобы слышать его голос. Ночная Коноха всегда была красива, величественна, пуста. Ей нравился пейзаж деревни, который открывался с этой горы. С горы, которая помнит всю историю еще задолго до ее рождения, до рождения деревни и может даже до рождения первых шиноби. Огни внизу мерцали, как далекие звезды, и от этого зрелища щемило в груди. Она бессильно упала в траву, ругая себя, что выпивает одна в таком месте. Хотелось, чтобы кто-то разделил эту красоту, этот свежий холодный воздух, эту влажную мягкую траву. Но она знала, что не хочет делиться с кем попало. Она хочет делиться именно с ним. С тем, кто утром проснулся в ее кровати, а затем исчез через окно, пока она заваривала целебные травы на кухне. Исчез с присущей ему скоростью и тишиной, оставив после себя только сбитую простыню, стол в крови и запах своего тела. Она сделала глоток вина. Сладкое, терпкое, расслабляющее. Сакура невольно вспомнила, как тогда перебрала в идзакая. Как капитан нес ее на своей спине, как его руки держали ее под коленями, как она уткнулась носом в его шею и вдыхала запах, который теперь преследовал ее во снах. А потом как они сидели у реки, и он слушал шум воды, прижимая ее к себе. Казалось, запах тины прямо сейчас окружил ее, смешиваясь с ночной прохладой. Воспоминания, ощущения, запахи то и дело всплывали из тех далеких уголков, куда она старательно задвигала их все эти недели. Она бы снова завыла в эту пустоту, если бы знала, что он придет и обнимет ее точно так же, как тогда на крыше госпиталя. Без слов, крепко, с душой. Новый глоток вина. В этот раз по-другому. Со вкусом горечи. Со вкусом ее внутренней печали и непонимания, как выйти из ситуации, в которую она попала. После той ночи в пещере она поняла, что влюбилась. Это осознание окрыляло, заставляло улыбаться без причины, заставляло трепетать в ожидании следующей встречи. Она ловила себя на том, что придумывает поводы зайти в штаб, пройти мимо его обычных маршрутов, просто мелькнуть перед глазами. А потом был их поцелуй в лесу после битвы. Короткий, неловкий, неудобный, повиснув вниз головой на ветке, перепачканные кровью, с адреналином в крови. И как она поняла, совершенно ему ненужный. Если бы он чувствовал то же самое, он бы пришел к ней. Он бы обнял ее. Он бы сказал, что она ему нужна. Но Капитан не пришел. Ни на следующий день. Ни на следующей неделе. Ни через месяц. И постепенно окрыляющие чувства переросли в тупую боль в груди, которая не проходила, не отпускала, не давала дышать полной грудью. Она сделала еще глоток, поднялась на ноги и подошла к самому краю, к самому обрыву. «Интересно, если сделать шаг вперед, как долго я буду лететь?» Она тряхнула головой, отгоняя эти глупые мысли, и тело на секунду потеряло контроль. Она ощутила, как начинает уходить в эту пучину бездонности, а перед ней открылось такое же бездонное черное небо с россыпью маленьких белых огоньков. Время замедлилось. Тело расслабилось. Прошлое и будущее перестало существовать. Глаза закрылись, а рука крепче сжала бутылку вина. Ощущение невесомости, такое манящее, заряжающее адреналином, разлилось по телу и резко перетекло во что-то другое. В неудобное. В тянущее. В то, от чего захотелось освободиться. Она разочарованно открыла глаза. Перед ней стоял Капитан, удерживая ее за полы медицинского халата, который она не стала снимать. Он был не в форме Анбу — обычная черная гражданская одежда, позволяющая сливаться с толпой, если бы не черная маска на лице. — Ты решила убиться? — он не поднимал ее, не притягивал к себе, но и не собирался отпускать. Ее тело застыло между тем, чтобы улететь вниз, и тем, чтобы подняться вверх. — Не то чтобы решила, но такая возможность определенно появилась, — она смотрела в его глаза, которые прямо сейчас выражали, кажется, самый верх безразличия. И вдруг ощутила, как он с силой притянул ее к себе. — Время собирать камни, Сакура. Не разбрасывать. Ощущение травы под ногами заставило немного протрезветь. Он шумно вздохнул, сделал пару шагов от нее и сел в траву. — Прихожу иногда сюда подумать, — сказал он буднично, словно ничего не произошло. Сакура решила, что это удобно, и присела рядом, делая глоток из бутылки. — Будете? — она протянула ему вино, понимая, что вряд ли он согласится сидеть тут и пить с ней. Но он взял. Подержал несколько секунд, глядя на бутылку, затем буднично стянул маску и сделал несколько крупных глотков. — Капитан, я на вас не рассчитывала, — выдохнула она, глядя на него во все глаза. — Думаешь, тебе нужно еще вина? — он побултыхал остатками в ее бутылке. — Не знаю, — она отвела взгляд в сторону. А затем услышала, как открывается другая бутылка. — Я тоже не рассчитывал сегодня кого-то тут встретить. — Он протянул ей точно такую же, но полную бутылку. — Нужно подстраиваться под обстоятельства. Сакура потупила взгляд, но приняла ее. — У вас что-то случилось? — спросила она, глядя прямо на огни ночной деревни внизу. — Потерялся на дороге жизни. Сакура решила промолчать. Она тоже не знала, по какому пути ей нужно идти. Тем более сейчас, когда Капитан сидит с ней, пьет вино без маски и выглядит как самый обычный человек. Уставший, красивый, живой. Они сидели молча. Вино заканчивалось. Ночь становилась глубже. — Хочешь, расскажу, чего я на самом деле хочу? — спросила она, неожиданно для себя самой. Он повернул голову, посмотрел на неё. — Валяй. — Я хочу перестать ждать, — сказала она тихо. — Перестать придумывать поводы увидеть тебя. Перестать вздрагивать от каждого шороха. Я хочу, чтобы ты просто был рядом. Не уходил по утрам со своими ранами, пока я завариваю чай. Не исчезал на недели без вестей. Он молчал. — Глупо, да? — усмехнулась она. — Влюбиться в капитана Анбу. В человека, который не умеет оставаться. — Умею, — сказал он вдруг. Она замерла. — Что? — Умею оставаться. — Он смотрел прямо перед собой. — Просто не был уверен, что меня готовы ждать. — А теперь? — А теперь стою на горе и ловлю пьяную женщину, которая решила полетать. Она фыркнула. — Я не пьяная. — Ага. Она толкнула его в плечо. Он даже не пошевелился. — Какаши-сан... — М? — Зачем ты здесь? Он долго молчал. Так долго, что она уже решила — не ответит. — Я тоже устал ждать, — сказал он наконец. — Придумывать поводы. Проверять посты, чтобы случайно не столкнуться. Делать вид, что ничего не было и что ничего нет. Она смотрела на него, не веря своим ушам. — Ты... ты тоже? Он повернулся к ней. Взял её лицо в ладони — осторожно, почти невесомо. — Я не умею говорить красиво. Не умею обещать то, в чём не уверен. Но я хочу попробовать. С тобой. — Попробовать — что? — Быть рядом. Не убегать. Не исчезать. У неё защипало в глазах. — Ты правда этого хочешь? — Я думаю, что правда хочу попробовать. Она смотрела на него. На его глаза — уставшие, тёплые, живые. На его лицо без маски, такое родное, такое близкое. — Тогда поцелуй меня ещё раз, — попросила она. — Только не останавливайся. Он улыбнулся и поцеловал. Долго. Крепко. По-настоящему.