Тени Сомнора

Глава 3

Когда он проснулся, темнота еще не отступила. Это время суток можно было считать очень поздней ночью или неприлично ранним утром в зависимости от того, как прошли предыдущие часы. На удивление, Оби-Ван выспался и чувствовал бодрость. Никаких тяжких видений о будущем – пожалуй, ему вообще ничего не снилось. Разве что огонь… Он сидел посреди пустыни у ночного костра, смотрел, как пляшет пламя, и медленно пересыпал песок из одной руки в другую. Песчинка за песчинкой. Жизнь за жизнью. А в пламени костра проступали лица: не то воспоминания, не то призраки. Мейс. Йода. Квинлан. Рекс. Коди… О, Сила, Коди! Асока. Тени вставали из прошлого, грустно улыбались ему и растворялись в туманном вихре. Сон оставил после себя лёгкий привкус горечи, но вчерашнего слепящего ужаса не было и в помине. Оби-Ван хотел повернуться на другой бок и попробовать снова заснуть, но вдруг услышал звуки из глубины корабля. Тук. Тук. Дз-з-з… Либо неведомые пришельцы взламывают резаком вход в корабль, либо Энакину не спится. Так или иначе, теперь и ему любопытство не даст заснуть. Вздохнув, Оби-Ван выбрался из койки и пошёл на звук, стараясь не натыкаться на углы в полутьме коридора. Энакин предсказуемо нашелся у кормы, рядом с гипердвигателем, но Оби-Ван не сразу его разглядел. Пришлось зажмуриться, чтобы не ослепнуть от яркого света переносных ламп; Энакин будто собрал здесь все светильники, что были на корабле. В отсеке бродил терпкий запах перегретого металла и гари, а на полу лежала снятая с движка бронированная панель. Бывший падаван уставился на одну из трубок в системе охлаждения. Металл вздулся, и наружу сочился синий гель-хладагент. Защитный визор закрывал лицо, но надели его явно впопыхах, отчего волосы на затылке встали торчком. – Энакин! – позвал Оби-Ван хриплым после сна голосом. Растрепанная голова резко повернулась: кажется, его заметили только сейчас. – Ремонт явно может подождать до утра, я тебе помо… Энакин сдернул визор и глянул на Оби-Вана красными, воспаленными глазами. Тот осекся, как от удара. Что случилось с его падаваном? Казалось, за несколько часов после их разговора он перенес тяжёлую болезнь. Под глазами залегли тени, скулы заострились, а во всех движениях сквозила какая-то лихорадочная торопливость. – Проблема в канале охлаждения, Оби-Ван. Видишь, трубка лопнула, и хладагент забил магистраль циркуляции. А я-то думал, почему двигатель перегревается! Когда я пробовал вчера его запустить, он через десять секунд глох. – А реактор в норме? – Да… Кажется, – нервно кивнул Энакин и потянулся за гаечным ключом. – Работает на 98%. Репульсоры и ионники в полном порядке. Оби-Ван с облегчением выдохнул. Главное, что они не в ловушке, корабль на ходу, а энергия реактора поможет им продержаться еще очень долго. Но почему тогда Энакин такой взвинченный? Он наблюдал, как тот дрожащими руками перекрывает клапана до и после повреждённой секции, чтобы не сливать весь хладагент из системы. Гаечный ключ пару раз срывался с резьбы, и Энакин ругался себе под нос. Когда он закончил, то зубами стянул с живой руки термостойкую перчатку и вытер потный лоб, тяжело дыша. – Теперь нужно убрать повреждённую трубу. Подай плазменный резак, Оби-Ван. Тот достал инструмент из кейса, но не спешил отдавать: – Ремонт подождет до утра, а сейчас лучше поспать. Ты выглядишь больным, Энакин. – Со мной все в порядке. Резак, пожалуйста! – В голосе послышались нетерпеливые нотки. – Это ювелирная работа, резать трубу нужно очень аккуратно, – упрямо стоял на своём Оби-Ван. – Посмотри, у тебя руки трясутся! Прошу, успокойся и объясни, что случилось. Похоже, он взял неверный тон, потому что в ответ получил лишь раздраженный взгляд: – Случилось то, что вместе мы можем заменить трубу и завести двигатель за пару часов. И убраться отсюда к криффовой матери! А ты почему-то мне мешаешь! – Откуда такая спешка? Энакин с шумом выдохнул, подошел ближе и схватил Оби-Вана за руку с явным намерением разжать пальцы силой. Бороться за резак было бы полной глупостью, и инструмент пришлось отдать. – Шел бы ты к сарлакку со своим упрямством, – со злостью скривился Энакин и отвернулся, снова надевая визор, – Почему тебе вечно нужно все усложнять, допытываться, что и почему? Неужели ты мне вообще не доверяешь? Я просто пытаюсь спасти нас. А вот чего хочешь ты, учитель? Учитель… В одном этом слове прозвучало столько сарказма, что Оби-Ван поежился и обхватил себя руками. На миг ему показалось, что перед ним не лучший друг и самый близкий на свете человек, но совершенный незнакомец. И даже хуже – враг. В Силе вибрировали тревожные волны, настолько отчетливые, что пол под ногами едва не звенел. Оби-Ван заставил себя успокоиться. При прошлом разговоре они поссорились, и вполне понятно, что Энакин все еще обижен на него, да еще устал и работает за двоих. Он потер ноющий висок и вздохнул: – Ты решил, будто лучшая защита – это нападение, и отвлекаешь меня неожиданной атакой. Вполне в твоем стиле, Энакин, и на поле боя такая тактика сработает. Вот только меня не проведешь, я к твоим маневрам давно привык. И еще, прошу тебя… Не забывай очень важную вещь. – Какую? – глянул исподлобья Энакин. – Я тебе не враг и хочу того же, что и ты – как можно скорее вернуться на Корусант, где нас ждут. Ради Республики, наших солдат, ради Ордена… Но куда бы меня не занесло, мне всегда будет не хватать рядом тебя. Энакин отвернулся и включил резак, примеряясь к краям лопнувшей трубы, но по его напряжённым плечам было видно, что он ловит каждое слово. – И если бы мне было суждено застрять тут, на Сомноре, до конца жизни, то из всех людей я бы предпочёл провести это время с тобой, – закончил Оби-Ван, ощущая странное волнение. Сказанное было правдой, но… Далеко не всей правдой. И хотя даже это признание далось ему с трудом, вся его сущность отчаянно желала большего. Так странно: уже три года он жил с тайным, невозможным желанием, о котором запрещал себе даже думать. Но после того поцелуя желание превратилось из зыбкой фантазии в реальность, в отчаянный голод. Он будто стоял рядом с комнатой, в которой бушует пожар, слышал, как трещит дверь, и видел языки огня из-под двери… И всей душой желал войти. Сгореть. – Тогда придется нам научиться ловить рыбу. – В голосе Энакина промелькнула улыбка, а пальцы перестали, наконец, дрожать. – Эй, учитель, неужели ты и правда сейчас сказал, что ценишь меня? Впервые за столько лет? Вот она, знакомая, безопасная почва их общения – забота, спрятанная за иронией. Тонкий слой привычного, под которым дремлет вулкан. – Если двигатель заведётся, так и быть, скажу опять. А теперь показывай, что делать. Оби-Ван отвернулся от слишком острого, понимающего взгляда, которым наградил его Энакин. – Направь сюда вентилятор, а потом контролируй температуру соседних узлов. Следующие часы они работали молча и сосредоточенно. Оби-Ван подавал инструменты и накладывал герметик, пока Энакин удалял поврежденный сегмент охладителя и ставил запасную трубу. Они почти не разговаривали, если не считать коротких указаний Энакина. Оби-Ван гадал, растает ли хрупкое понимание, поселившееся между ними, когда работа будет закончена? Общее дело сближает и в то же время занимает мысли, помогает не думать о запретном. Например, о том, чтобы обнять Энакина сзади, всем телом ощущая его жар сквозь тонкую ткань туники. В тесном отсеке стояла духота, они оба уже вспотели, особенно Энакин, работавший на износ. На загорелой шее блестели бисеринки пота, влажные кудри примялись ремешком визора. Что, если прижаться губами к тонкой полоске кожи над воротником, а потом провести по ней языком? Оби-Ван многое знал об Энакине, даже то, каково держать его в цепких объятиях – в конце концов, они тысячи раз тренировались в Храме. Но еще никогда ему так остро не хотелось пойти дальше: узнать, каков Энакин на вкус, как пахнет его возбуждение, как он будет стонать, когда его член окажется у Оби-Вана во рту? Что, если толкнуть его к стене, опуститься перед ним на колени и заставить кончить, выкрикивая имя Оби-Вана? – Оби-Ван, эй! Учитель! – Энакин потряс его за плечо, возвращая к реальности. – Ты спишь, что ли? Подержи эту трубку, вот здесь. Щекам стало жарко. Сила, какой же он извращенец! Мечтает переспать с… Нет, разумеется, не с мальчиком, но с мужчиной моложе него на шестнадцать лет! Мало того, с бывшим падаваном, которого сам же и воспитал, читал лекции про «нет эмоций, есть покой». Покой, как же! Будь у него остатки чести, давно бы бросился под первый бластерный выстрел и покончил с постыдной привязанностью. Сгорая от смущения, Оби-Ван избегал смотреть на Энакина и только надеялся, что тот не ощущает его смятение в Силе. Хуже унижения не придумаешь. Энакин, к счастью, не обращал внимания на чужие душевные терзания – ему сейчас явно хватало собственных, пока непонятных Оби-Вану. А еще он ни словом не упомянул о ссоре в пилотской кабине накануне, когда Оби-Ван так не к месту напомнил ему про сенатора Амидалу. В конце концов отсек наполнил шумный выдох Энакина: – Вот и все… Давно я не занимался таким кустарным ремонтом. Ты знаешь мою любовь к железкам, но сейчас тут бы не помешал дроид-механик. А то малейшая течь, и все заново начинать. – Времени у нас хватает. Пожалуй, это единственное, чего тут в избытке, – потирая уставшие глаза, улыбнулся Оби-Ван. Энакин замотал головой и снял визор. Тяжёлая работа должна была его утомить, но он выглядел лучше, чем несколько часов назад, когда они начали ремонт. Как будто мрачные мысли, одолевавшие его, на время отступили. – Ну уж нет, учитель, лучше нам побыстрее отсюда убраться. Вот что, я проведу тестирование системы, а ты пока проложи маршрут до Корусанта. Если с двигателем все в порядке, то через четверть часа взлетаем! Это был властный, непререкаемый голос генерала Скайуокера, которым он часто пользовался в разговоре с клонами и другими джедаями, но почти никогда – с Оби-Ваном. Хотя они постоянно спорили, и Энакина часто бесили нравоучения учителя, он все же не позволял себе командовать им. Оби-Ван подозревал, что дело не только в его авторитете или разнице в возрасте, а в чем-то более… Личном. Но сейчас Энакин явно взял командование в свои руки, настолько ему не терпелось покинуть Сомнор. Оби-Ван решил не спорить, тем более, их желания здесь совпадали. Он коротко кивнул и прошёл в пилотскую кабину. Включил панели управления двигателями и навигацией и сказал в комлинк: – Держи меня в курсе, Энакин. – Тестирую двигатель, идёт последняя стадия. Запускаю циркуляцию хладагента под низким давлением. Скрести пальцы! Оби-Ван бросил взгляд на сенсорный экран: – Температура в зелёной зоне. Облегчение в голосе Энакина слышалось даже через комлинк: – Кажется, держится! Ты все слышишь? Гипердвигатель готов к прыжку. Давай координаты, и мы уносим ноги с этой кошмарной планеты. «Кошмарной?» – мельком удивился Оби-Ван, садясь в кресло пилота. Чем эта планета успела так довести Энакина? – Принял. Работаю над этим. Панель управления навигацией пискнула, готовая к работе. Он ввёл команду на расчёт гиперпространственного прыжка и пункт назначения: Корусант. Домой. Домой. Домой! Компьютер принял задачу, и на экране замигало: «Определение текущих координат…» Прошло несколько секунд, и вдруг вместо привычной цепочки цифр на экране появилась надпись: ОШИБКА. Сигнал навигационных маяков не обнаружен. Астрометрический анализ невозможен. Сектор: не определён. Планета: не определена. Оби-Ван нахмурился. Странно… Маяки глушатся планетой? Он проделал все заново, и компьютер выдал ту же ошибку. Тогда он переключился в ручной режим и ввёл исходную точку: «Сомнор». Компьютер бодро запищал, но через секунду снова вывел: ОШИБКА. Планета отсутствует в базе данных. Координаты недоступны. – Ну что там? Двигатель на включение? – донеслось из комлинка. Оби-Ван озадаченно потер бороду, не веря своим глазам: – Энакин… Тут проблема. Серьёзная. Навигационный компьютер не может определить, где мы находимся. Он не видит опорных маяков, и координат Сомнора нет в базе данных. Секундное молчание, а потом из коридора послышались торопливые шаги. На пороге появился Энакин и тут же подбежал ближе, склонившись над панелью вместе с Оби-Ваном: – Это невозможно! Даже в Неизведанных Регионах есть хоть какая-то привязка. Давай попробуем еще раз. – Как ты вообще определил, что мы на Сомноре? – Отсчет от последней известной точки, и дальше уже приблизительно… Здесь поблизости нет других звёзд и других планет, но точных координат в базе не было. Попробую ориентировочные. Оби-Ван нахмурился, он знал, что без точных координат на результат полагаться нельзя. И действительно, компьютер вскоре замигал: «Внимание. Риск выхода в реальное пространство вне точки назначения 99%. Продолжить?» Палец Энакина неуверенно завис над кнопкой, но Оби-Ван решительно отвел его руку в сторону. – Обойдёмся без суицида. Энакин выдохнул со злостью: – А оставаться здесь – не суицид? Я не выдержу еще одну ночь здесь, Оби-Ван! И еще один день! Что эта планета вытворяет, хотел бы я знать! – Она стирает себя из навигационных расчётов. Мы не можем прыгнуть отсюда, потому что для Галактики этого «здесь» просто не существует. У нас нет координат отправной точки. – Не можем прыгнуть, – механически повторил Энакин. – Не можем… Он вдруг с какой-то обреченностью застонал, закрыв лицо руками, и покачнулся на месте. – Что с тобой? – Оби-Ван мгновенно вскочил и подхватил его за плечи. – Ты болен? Тело в его руках напряглось. – Просто устал. Я… Плохо спал ночью. Все нормально. Нужно разобраться с координатами. – Не раньше, чем поспишь. Ты встревожен больше, чем готов признаться. Пойдём, провожу тебя до каюты. Он приготовился к спору, но обычно упрямый Энакин то ли не возражал, то ли вообще не услышал сказанного, и только покорно шел рядом, опираясь на плечо Оби-Вана. В каюте тут же рухнул на койку – та жалобно скрипнула под его весом, и отвернулся к стене. Но когда Оби-Ван шагнул к выходу, в спину ему донеслось: – Не уходи, учитель. Останься со мной, пожалуйста. Остаться? От просьбы потеплело на душе. Значит, ему по-прежнему доверяют, и Энакин не собирается замыкаться в себе, несмотря на все их ссоры и недомолвки. В тесной комнатушке не было стульев, и пришлось сесть на пол, прислонившись спиной к узкой койке. Позади него Энакин счастливо вздохнул и потянулся к нему своим отражением в Силе, а потом заерзал и улегся в явно неудобной позе, чтобы обнять Оби-Вана за шею. – Вот так и сиди. – Спи давай. Оби-Ван улыбнулся, вспоминая как еще вчера сам искал утешения в объятиях Энакина, дрожа от ужаса, пережитого в лесу. А теперь настал его черед побыть плюшевым лот-котенком для сна. Вот так всегда: они вдвоём, спина к спине, против целого света. Что, если это и есть счастье?