Here's help

Ева впервые осталась в палате со спящим пациентом, с которым познакомилась только несколько часов назад. В этой девушке было нечто притягательное — ей хотелось помочь, хотелось защитить. А главное — доктору Замбрано хотелось прикоснуться к ней: провести ладонью по щеке, поправить выбившуюся прядь волос, показать девушке, что они не враги, а даже наоборот. Что‑то в ней было знакомо, но что — доктор не могла понять. Она следила за показателями на мониторах, к которым была подключена девушка, попутно заполняя медицинские карты своих пациентов и делая пометки, пока не почувствовала, как вибрирует её телефон. «Я так понимаю, наше свидание отменяется?» — гласило пришедшее сообщение. Ева улыбнулась, увидев номер Руби, но улыбка быстро сошла с её лица после осознания того, что этот вечер она вновь проведёт в одиночестве. «Прости, но я обещала мисс Свон остаться с ней и помочь», — написала она в ответ. Ева не жалела, что осталась в больнице, не жалела о том, что её свидание не удалось и даже вовсе не состоялось. Она смотрела на мирно спящую девушку и улыбалась, забыв о Руби, джакузи, мягкой кровати и бессонной ночи, которая могла бы у неё быть, сходи она с соблазнительной шатенкой на свидание. «Да что со мной не так?» — спрашивала брюнетка себя, но ответа на этот вопрос так и не находила. Спрятав телефон в халат, она вновь принялась просматривать карты, пока прибор, который измерял пульс, не запищал чаще, чем должен был. Ева резко встала с кресла и в считанные секунды преодолела расстояние от кресла до койки пациента. Посмотрев на монитор и на состояние пациентки, она поняла, что белокурой девушке снится кошмар. Эмма начала вскрикивать и размахивать руками. Этого Ева не могла позволить — в вену девушки был вставлен катетер, с помощью которого в организм подавалось лекарство, которое могло изменить жизнь Эммы Свон. Недолго думая, она вскочила на кровать и, оседлав девушку сверху, прижала её руки к кровати и пыталась удерживать в таком положении, при этом нашептывая, что всё будет хорошо и что всё, что сейчас творится у неё в голове, — это только кошмар. Доктор Замбрано была всегда слишком добра и лояльна к своим подопечным, но этот случай для неё был каким‑то особенным. Она всегда отдавалась работе полностью, делала всё для своих, не всегда благодарных пациентов. И этот случай не стал исключением. Блондинка говорила какие‑то невнятные фразы. Как ни пыталась Ева разобрать то, что говорила девушка, у неё всё равно не получалось. Глаза предательски слипались, а голова невольно опускалась на подушку пациентки, которая всё ещё пыталась вырваться из хватки доктора, но уже реже и не так активно. Ева была слишком сильной, хоть с виду этого и не скажешь, — и поэтому с лёгкостью смогла удержать девушку. — Тише, Эмма, тише. У тебя всё будет хорошо, — прошептала она и провалилась в сон.

***

Утро для Эммы Свон никогда не предвещало ничего хорошего. Последние несколько лет утро встречало её ярким светом, резью в глазах и ужасной головной болью — и так продолжалось до тех пор, пока по её крови не потечёт наркотик. Он решал все её проблемы, избавлял от боли — как душевной, так и физической, — дарил чувство спокойствия, уносил на вершину блаженства и оставлял там на несколько часов. А потом — снова боли, серый, бездушный мир и вечно требующие чего‑то люди, которые раздражали её больше всего. Это же утро стало для неё исключением, но она не могла решить, приятным ли исключением. Открыв глаза, она сразу же увидела чьё‑то лицо, и только через пару мгновений до неё дошло, что это доктор, который вчера уговорила её на программу «Детокс». Она даже не помнила имени своего врача, но уже лежала в крепких объятьях женщины, которую вчера хотела задушить за очередной отказ в дозе. Увидев, что темноволосый врач открывает глаза, Эмма отвернулась от неё и спросила: — Что вы делаете в моей постели? Сказать, что Ева была в шоке, — это значит нагло соврать. Увидев рядом лежащую Свон, она почувствовала, как её сердце забилось в три, а то и в четыре раза сильнее. Она не знала, что и ответить на этот, вроде бы, элементарный вопрос. Но, собрав мысли в кучу и окончательно пробудив мозг, ответила: — Тебе снился кошмар, и ты размахивала руками. Мне необходимо было придержать тебя, иначе ты бы вырвала катетер. Она выпустила девушку из своих объятий и тут же поднялась с постели, поправляя изрядно измятый халат и растрёпанные волосы. — Вам надо принять душ и выйти в столовую. Вы должны что‑то съесть, мисс Свон, а потом я жду вас в своём кабинете, — пробубнила она и направилась прямиком из комнаты. Эмма промолчала, проводив её взглядом. Ещё десять минут она лежала в кровати, не двигаясь. У девушки было столько мыслей и невысказанных слов, что у неё вновь заболела голова. Именно из‑за этого она стала принимать наркотики. Мирские проблемы давили на неё со всех сторон, её жизнь шла под откос: потеря за потерей, и каждый новый день нёс в себе ещё больше горечи и разочарования, пустоты и холода. Её любимые парки нагоняли тоску и водопад слёз; каждая часть их не столь большого городка хранила её историю — историю, которую ей не хотелось помнить, хотелось выжечь из памяти, вырвать и выбросить на помойку. Слёзы вновь подступали к глазам, отчего она сильно зажмурилась, будто пыталась проснуться и понять, что всё, что с ней было до сего момента, — это просто кошмар. Но, открыв глаза, она всё ещё была в той же палате, что и несколько секунд назад. «Просто пройди через это. Ты же можешь», — убеждала она себя и медленными шагами направлялась в душ.