Все началось зимним вечером...

–Саш... - Николай растерялся. Александр оголяет свою душу перед ним, а он молчит.. Это же неправильно? Бенкендорф приложил указательный палец к губам императора. - Позволь мне кое-что сделать... - глаза графа будто застелила пелена. Николай застыл, стук сердца ускорялся и отдавался в ушах. Мир будто стих, замедлился на мгновение, оставляя их единственных. Он невинно проморгался. Жандарм переместил руку на подбородок императора, приподнимая его голову, прижался лбом ко лбу властителя и прикрыл глаза. Горячее дыхание опаляло губы Николая. Бенкендорф действительно ждал разрешения, если же его возлюбленный такового не даст... Он будет страдать. Граф решил, что в таком случае будет всеми силами избегать Николая, дабы уберечь его от себя. Иначе каким позором это обернётся для его величества.... Дыхание императора сбилось. Он чувствовал прилив тепла к лицу, уши задались румянцем, Романов настойчиво смотрел Александру в глаза. Николай хотел отойти, отвести взгляд, но что-то внутренне, такое настойчивое и сильное не давало ему этого сделать. - Ты... Позволишь..? - шёпотом спросил Бенкендорф В ответ Николай неловко кивнул, мол "А ты ещё ничего не понял?..". Он уже предвкушал это долгожданное событие. В следующий миг губы жандарма накрыли императорские. В этом поцелуе передались все те томления и страдания графа. Рука Бенкендорфа неконтролируемо скользнула в кудри Николая, нежно поглаживая их. Романов немного неуверенно положил руку на спину Александра, захватывая его в объятия. Он чувствовал, как его тело предательски тает под касаниями Бенкендорфа. Язык жандарма проник в рот Николая, сплетаясь с императорским в своеобразном танце. Рука графа сжалась на плече правителя. Император слегка смутился, но не оттолкнул жандарма. Рука Бенкендорфа, переместившаяся на грудь Николая, в нерешительности замерла на первой пуговице мундира. Император не смел двигаться, он лишь ждал, что Саша сделает дальше. - Mein Herr... wirst du mich lassen..? - прошептал Бенкендорф между поцелуями. Ничего не ответив, юноша нервно сглотнул. Александр мог чувствовать что–то твёрдое возле себя. Властитель смущённо отвел взгляд. - Ники, meine Liebe... Не надо смущаться... - хрипло проговорил граф, переместив свободную руку на напряжённую плоть своего возлюбленного, чуть сжимая её и тем самым заставляя младшего издать тихий стон. Жандарм спустился от губ к шее, где оставил пару своих отметин. На спине он ощущал тёплые руки, то поглаживающие, то впивающиеся ногтями в ткань верхней одежды. В ответ Бенкендорф ощупывал тело императора, с наслаждением проводя по каждому изгибу. В следующее мгновение руки графа медленно расстегивали пуговицы мундира Николая, постепенно оголяя каждый сантиметр такого красивого и подтянутого юного тела. - Meine Liebe... Я представлял тебя... Но это превзошло все ожидания... - Бенкендорф положил голову на грудь возлюбленного и чуть прошёлся языком прямо по середине, заставляя того выгнуться. Теплые пальцы скользили по телу императора, заставляя того тихо скулить. - Mon amour... Не останавли... - Саша не дал ему договорить, снова целуя в губы. Сердце бешено билось в ушах. От нежных прикосновений тело Николая начинало плавиться, как и сознание. Внутри пробуждалось что-то скрытое за повседневной улыбкой. Когда пальцы скользили по особо чувствительным зонам, он вздрагивал. Смущение осталось где-то в стороне, позволив ему просто прожить этот момент. Ники чувствовал, как Бенкендорф нежно постукивает пальцами по его рёбрам, пуская по коже волны мурашек, как он целует его грудь, поглаживает мягкий живот, постоянно подставляющийся под касания... Всё это доводило Николая до беспамятства, особенно, учитывая, что правая рука графа ласкала его напряжённый орган через ткань брюк. - Mon amour, tu peux me les enlever... - со стоном шепнул он. В следующую секунду брюки были расстегнуты. Юный император чуть приподнялся, помогая возлюбленному спустить их. Для удобства граф опустился на колени. Сапоги были небрежно откинуты, за ними отправились и брюки. Бенкендорф с иступлением взирал на достоинство Николая, все-таки, император был сполна одарён природой. - Ники, mon cher... - только и смог выдохнуть граф, обхватывая губами головку. По телу юноши пробежала судорога, он издал тихий стон, рука автоматически потянулась к волосам графа. Заметив это, Бенкендорф чуть боднул его, намекая, что не против. Ники не смел насаживать графа, посчитав это неуважением, однако тот, похоже, не испытывал каких-либо неудобств, полностью заглатывая плоть императора, тем самым доставляя ему неземное удовольствие, заставляя стонать и вместе с этим чуть ли не выкрикивать признания на французском и просьбы продолжать. Николай сжимал волосы жандарма, неосознанно массируя чувствительные точки, что не могло того не радовать. Бенкендорф чувствовал как пульсирует член возлюбленного, Романов был очень близок к пику, его руки всё чаще сминали волосы графа. - Mon chere... - тихо обратился он к человеку, которого любил неописуемо сильно, к тому, кто сейчас доставлял ему неземное удовольствие - Пожалуйста... Не останавливайся... - из груди Николая вырвался приглушённый стон, вызвавший очередную волну мурашек по всему телу. Глаза императора закатывались от приближения того самого момента. Как только Бенкендорф сглотнул, император выгнулся, его тело содрогалось от оргазма, жандарм проглотил семя своего возлюбленного, на что тот попытался оттянуть его голову, но бесполезно. - Саша... - сбивчиво прошептал он - Перестань...Не вкусно же... Бенкендорф ещё раз прошёлся языком по головке, слизывая остатки и вынуждая Николая ещё раз застонать, после переместился на живот, оставляя на нём влажную дорожку поцелуев, направляясь всё выше и выше. Он чувствовал, как руки юноши пытаются проникнуть под мундир, поэтому расстегнул несколько пуговиц, не отказывая ему в удовольствии. Дойдя до груди, граф оставил багряный засос, от этого действия живот Ника вздрогнул, с губ слетело ласковое "Mon amour!.. ". Жандарм почувствовал, как тёплые руки торопливо расстегивают мундир, рубашку, приближаются к брюкам. - Ники, любимый, скажи мне чего ты хочешь? Я постараюсь исполнить твоё желание... - Бенкендорф улыбнулся и нежно поцеловал его в губы. Николай притянул графа еще ближе, захватывая его в объятия. Он медленно оставляет дорожку из лёгких, почти невесомых поцелуев от линии челюсти до ключиц, особенно уделяя внимание шее. Романов выцеловывает каждый сантиметр кожи Александра, показывая свою искреннюю привязанность. - Я... Я хочу тебя - в глазах загорелся огонёк решимости. Бенкендорф мягко улыбнулся. - Не пожалеешь потом? Я должен предупредить, что это может быть больно, но я постараюсь свести дискомфорт к нулю. - С тобой не страшно - Николай улыбнулся в ответ, на что граф кивнул и достал из прикроватной тумбочки масло, вылил немного себе в руку и поднёс её к заветному колечку мышц императора, предварительно смазав его. Когда рука коснулась ануса, тело Николая вздрогнуло. - Готов? -Да... - чуть не переходя на стон, ответил император. Бенкендорф медленно ввёл первый палец. Заметив, как его возлюбленный чуть сморщился, он начал покрывать поцелуями всё его тело, одновременно шепча слова любви. Через некоторое время внутри оказались второй, а затем и третий пальцы. Бенкендорф ни на секунду не переставал целовать своего прекрасного, отвлекая от дискомфорта, который спустя пару минут стал уже не таким заметным и даже... Приятным. От удовольствия Николай постанывал, схватившись руками за брюки Саши и, медленно спуская их, обнажал возбужденную плоть. Бенкендорф вынул пальцы из заднего прохода императора, почти сразу заменив их на свой орган. Нет, разумеется, он вошёл не сразу, всё происходило медленно и заставляло Николая издавать сначала шипение, которое быстро прерывалось поцелуем и успокаивающими словами любви, а затем стоны, являющиеся божественной музыкой для ушей Бенкендорфа. Через некоторое время жандарм нашёл ту самую точку, заставив и без того убитого наслаждением Колю выгнуться сильнее. Руки императора сжали плечи Александра, с губ слетело "Mon amour..!" смешиваясь со стоном, почти переходящим в крик. Бенкендорф понявший, что его любимый близок к пику, толкнулся под тем же углом ещё несколько раз. В последний Николай сильнее сжал волосы жандарма и крикнув излился на живот. Сделав пару толчков, Бенкендорф кончил, заполнив Ники белой жидкостью. Он положил руку на такой мягкий и податливый живот императора и мягко помассировал его, чувствуя дыхание, такое же тяжелое и сбитое, как и у него самого. Саша вышел из своего возлюбленного. Николай устало выдохнул и откинулся на спинку кресла. Он чувствовал себя действительно вымотанным. Аккуратно убрав руку из волос Александра, он снова взглянул на любимого.