Любовь в шесть струн

Жизнь без Глеба всегда была слишком тяжёлой, я это знала, но так упорно пыталась всё забыть. Получалось это, конечно, худо, но было плевать, особенно когда его копия смотрит на тебя каждый день и спрашивает: «Где папа?». А я не знаю, что ему сейчас сказать, не знаю, где папа и с кем сейчас этот «папа», то есть, где папа, то я точно знаю — что не вернусь к нему… Наверное.

***

Расставание с Глебом было слишком болезненным. Да, я изменила и передала, в душе и в сердце без него было слишком пусто. Саша ушёл на следующий день после Глеба, и я осталась совсем одна со своими демонами. Мысли об обоих мучили меня постоянно, иногда выбивали из колеи. Месяц после расставания пролетел незаметно, и именно тогда я поняла, что месячных нет уже месяца два или три. Спрашивается, почему так долго не замечала? И не знаю, скорее всего, из-за всех своих романов между ребятами. Но не судьба, ведь уже через полгода у меня на руках прекрасный сын с этими карими глазами, как у отца. Решили назвать Сашей — нет, не из-за карата, просто имя нравилось. Саша рос слишком быстро, я даже не заметила, что ему уже было два года. За это время не было ни одного сообщения от Глеба, ну и я ему не могла написать, ведь Викторов блокнул меня везде, а потом просто стало плевать: ведь Саша рос, а я двигалась дальше. Работа, учёба, дела — с сыном всё было так спокойно и буднично, что на кудрявого внимания не оставалось. Профессию я сменила и начала фотографировать людей, но как-то так получилось, что фоткались у меня только звёзды. Так я быстро подружилась с половиной шоу-биза в стране. Казалось, обо мне знают всё, всех звёзд уже фоткала и так и сяк. Получала за это отличные деньги — по крайней мере, на жизнь хватало. Однажды утром мне пришло сообщение на почту о крупном заказе, и я, не думая, согласилась. Перед съёмкой я предупредила, что у меня маленький ребёнок и что мне придётся взять его с собой. Заказчик согласился, и я, собрав Сашу, поехала на место съёмок. Расставила декор с помощью друга-помощника, а сама наливала чай себе и кушала печеньки, пока Саша, который смотрел мультики, спокойно сидел рядом. Оставалась минута до начала съёмки, думала, что пора писать заказчику, ведь они опаздывали. Когда вдруг в комнату вошёл Глеб! Да не один, под его боком была какая-то синеглазая блондинка, я лишь закатила глаза, смотря, как эта мадам сюсюкается с ним. За ним появился и лысый — Сергей, его продюсер. — Какие люди! — восторженно начал Сергей. — Привет, Серёж, — приобняла за плечо старого знакомого и вернулась к фотоаппарату, краем уха слыша, как Глеб нелестно высказывает своё мнение по поводу меня. — Глеб, ну прекрати, зай, София — самый лучший фотограф Москвы, — сказала эта блондинка, вешаясь на Викторова так, будто он новый айфон, а я была уверена: эта баба выжимает кучу бабла из кудрявого. Возможно, хотя нет, скорее всего, она бесит каримиглазого, но ему выгодно, ведь она даёт ему лёгкодоступность. — Ладно, похуй, — ответил он и достал вейп, делая затяжку. — А можно не курить, у меня ребёнок, — попросила Глеба, на что получила его закатывание глаз, но вейп всё-таки убрал. — Давайте начнём, — сказала я. Викторов лишь кивнул, и мы начали фотосессию. Через полчаса подъехал Гриша. Ах да, забыла сказать, что опять общаюсь с ним и сына своего доверяю только ему, ну, Кириллу ещё. — Привет, Софа, — улыбнулся Ляхов, подходя спокойно и уверенно. Я делала фотки и заметила, как желваки Глеба сжались, и улыбнулась, зная, что он бесится. Это меня забавляло, наверное, до сих пор думает, что Гриша гандон. — Привет, Гришка, — обняла его одной рукой и головой указала на Сашу, который играл в машинки. — Заберёшь на часик? — Да не вопрос. Санек, здарова, — с этими словами Гриша ушёл к моему сыну, а я продолжила фоткать Глеба. Странное чувство. Вроде бы давно не вместе и не общаемся, а сердце стучит сильнее из-за этого взгляда. Взгляда, словно он хищник, который уже несколько дней охотится за своей добычей. Словно я и есть эта добыча. Сглатываю, переводя взгляд на его девушку, которая залипла в телефоне, наверняка новую сумочку смотрит. — Мама! — звонко закричал Саша, подбегая. Я присела на корточки. — С Гришей, — сказал ребёнок, будто Ляхов его давний друг. На слова сына я кивнула и сказала: — Хорошо, котёнок. Долго не гуляйте и за Гришей следите, чтоб мороженку не ел, — в шутку дала Саше наказ. — Хорошо… хорошо. — Пока, солнце. Наконец-то вернулась к фотографированию Глеба. Через час у нас был перерыв, и я налила чаю для себя и села за столик. Спустя минуту рядом плюхнулся Глеб. — Это что за хуйня? — его глаза сверкали, смотря на мои. — Что-то не нравится, Глеб Остапович? — «Главное сохранять спокойствие», — думала я, видя, как костяшки Глеба белеют. — Ляхов! Какого хуя ты доверяешь ему ребёнка? — кудри немного упали на глаза Викторова, и он попытался сдуть их. — Гриша изменился, и это моё решение доверять ему сына! — Да, твоё, но не когда это мой ребёнок! — его ответ шокировал меня, но я не подала виду. — С чего ты взял, что он твой? — Он моя копия, Мисан! — крикнул Глеб, и его глаза сверкнули сильнее. — Ладно, — выдохнула я и села на своём стуле удобнее; стало тяжело дышать, и началась паника. А если он заберёт его у меня? — Успокойся, — сказал Глеб; глаза ещё были злыми, он явно был недоволен моим обществом. — Просто завтра придите на концерт. — Зачем? — Родню собираю, — его голос смягчился, а взгляд — нет, он так и остался злым. — Хорошо, придём. Только беруши для Саши бы. — Будут. — Договорились. Пошли, дофоткаю.