Elusive

Первое время Джису смотрела трансляцию с камер как комедию. Ребята входили в студию украдкой, словно воры. Кай оглядывался через плечо, Бомгю каждый раз проверял розетки — не добавили ли «жучки». Субин молча обходил помещение по периметру, заглядывая за стойки мониторов. Ёнджун называл это паранойей, Субин — страховкой. И только Тэхён вёл себя так, словно это его законное место: бросал портфель у входа, плюхался в кресло звукорежиссёра и начинал орудовать над пультом. Джису смотрела на экран телефона в машине, в офисе, дома — везде. И поначалу просто смеялась. «Проверяет под стулом? Серьёзно?» — думала она, глядя, как Бомгю ползает на карачках с фонариком телефона. Но смех быстро прошёл. Потому что они были хороши, и даже без нормального сведения, её помощи и дорогих плагинов звучали так, что у неё по коже бежали мурашки. Особенно Тэхён. Он работал иначе. Не как музыкант — как одержимый. Он мог часами крутить фейдеры, слушая один и тот же фрагмент, пока лицо не превращалось в маску, а потом вдруг улыбнуться чему-то, что слышал только он, и быстро записать партию. Или, наоборот, со злостью отодвинуть пульт и уйти в угол, прижимаясь лбом к холодной стене — остывать. Она понимала это состояние. Сама так жила годами. Но в нём оно было другим — более диким, неотёсанным, без намёка на профессиональный цинизм. «Вот она, животная недоверчивость», — вспомнила она свою первую мысль при встрече. И тогда, на паркинге, он казался ей просто злым щенком. Теперь он превращался в волка. А волков, как известно, приручают не клеткой, а уважением. Джису отложила телефон и посмотрела в окно своего кабинета. За стеклом просыпался её мир — серый, деловой, предсказуемый. Скучный. «У них есть то, чего нет у моих артистов. Живой огонь. Честность. А у меня есть то, что поможет этот огонь не потушить, а направить.»

***

Через три дня Джису выбрала момент, когда парни разъехались по домам, а Тэхён остался в студии один — уставший, но довольный. Ребята только что записали свой новый трек. Она тихо открыла дверь. Он сидел в кресле звукорежиссёра в наушниках, совсем не ожидая, что его плеча внезапно кто-то коснется. Тэхён вздрогнул и резко обернулся, снимая наушники. — Ты... Чего ты подкрадываешься? — Я не подкрадываюсь, — спокойно ответила она, обходя пульт и присаживаясь напротив него. — Не забывай: это моя студия. — Могла бы и постучать, — он всё ещё тяжело дышал, но уже успокаивался. — Ты не услышал, — она улыбнулась. — Музыка слишком громкая? Тэхён промолчал, уставившись на пульт. Джису выждала паузу и протянула ему два скреплённых листа бумаги — обычных, без логотипов. — Что это? — Формальность. Документ, подтверждающий, что вы пользуетесь студией на добровольной основе. Мне нужно для налоговой, — она пожала плечами. — Просто нужна твоя подпись. Тэхён взял листы, бегло пролистал первый. Там действительно были только даты, название студии, пункт о том, что оборудование предоставляется «как есть». Всё выглядело безобидно. — Первый лист — стандартный, второй — техническое описание оборудования и ответственность за порчу, — продолжила она, замечая его нерешительность. — Чистая бюрократия. Тэхён потянулся к ручке, которую она положила рядом, как машинально перевернул лист и замер. В нижней части страницы, после длинного перечня технических характеристик, было пропечатано: «Настоящим подтверждаю, что вся интеллектуальная собственность, созданная с использованием оборудования и помещений, принадлежит владельцу студии и не может быть использована третьими лицами без письменного разрешения». Он пробежал по строчке несколько раз, чувствуя как закипает раздражение. Потом медленно поднял глаза на Джису. — Ты серьёзно? — Что? — Внизу. Пункт 4.3, — он ткнул пальцем в строчку, голос стал жёстче. — «Интеллектуальная собственность принадлежит владельцу студии». Ты думала, я пролистаю и не замечу? Джису на секунду потеряла дар речи. Обычно так и происходило, когда видели, что первый лист — пустая формальность. Особенно когда устали и хотят спать. — Это стандартная формулировка, — начала она осторожно, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Для страховки. Никто не будет претендовать на твои треки, если ты об этом... просто... — Просто ты решила надеть на меня ошейник, прикрываясь «формальностью», — он встал, сжимая листы в руке. — Ты сказала: «Без обязательств и без контрактов». А теперь? — он резко взмахнул бумагами. — Тэхён, послушай, это действительно стандартная практика, все артисты подписывают подобные... — Все артисты? — он рассмеялся, но смех был сухим, резким. — А я не твой артист и никогда им не был. — Тэхён, я не хотела тебя... — Обманывать? Но ты уже обманула меня. Эта бумажка заберет у нас всё, что мы создали за эти недели. — Это не... Что ты делаешь? — Джису смотрела, как он что-то зачеркивает и быстро пишет на полях. — Вот, теперь правильно. Распишись, что согласна, и тогда я подпишу, — он вернул ей листы. На поле второго листа было аккуратно написано: «Пункт 4.3 исключить. Песни и треки остаются в собственности авторов». — Это так не работает, — она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла нервной. — Юристы не принимают такие правки. — Тогда почему ты вообще принесла это мне?! — Ты не понимаешь... — Что именно? — он шагнул к ней. — Не понимаю, что ты наблюдаешь за нами через камеры? Что ты проверяешь наши файлы на компьютере и знаешь, что я перезаписываю их? Маска дрогнула, в глазах Джису мелькнула тень — он ударил прямо в цель. — Камеры? — переспросила она, пытаясь выиграть время. — Зачем мне камеры? — Не знаю, — он пожал плечами. — Может, чтобы доказать себе, что ты всё контролируешь. Её молчание было красноречивее слов. — Я всё знаю, — сказал он тихо. — У меня нет доказательств, но я знаю. Если... тогда закончим на этом, — он развернулся и направился к выходу. — Тэхён, пожалуйста, дай мне объяснить! — она бежала за ним, чувствуя, как сердце колотится где-то в груди, как слова застревают в горле, и все её отрепетированные аргументы разбиваются о его спину. Он вошёл в лифт, нажимая кнопку закрытия дверей, но Джису успела проскочить внутрь. Лифт мягко покатился вниз. Они стояли в тишине, глядя друг на друга в зеркальных панелях. — Я не собираюсь извиняться за то, что хочу защитить себя и своих друзей, — наконец сказал он. Джису смотрела на его отражение, на сжатые челюсти, на руки, сжимающие скомканные листы и понимала, что почти совершила фатальный промах. Но еще не поздно... Главное — не позволить ему уйти. — Ты прав, — наконец сказала она тихо, почти шёпотом. — Я смотрела камеры... из любопытства... Но я никогда не использовала это против вас. Никогда. — Пока что, — бросил он. Лифт достиг последнего этажа подземного паркинга и остановился. Двери открылись. Джису мгновенно нажала кнопку закрытия, оттесняя его назад к стене кабины. — Ладно, не горячись. Давай на твоих условиях. Тэхён непонимающе моргнул. — Моих? — Да, — она кивнула, отводя взгляд. — Ты напишешь договор, который устроит тебя. Я подпишу его без всяких вопросов. — И что ты получишь взамен? — его голос звучал настороженно, но уже без прежней ярости. Она выдержала паузу. В пустом паркинге тишина казалась оглушительной. — Я получу возможность слушать твою музыку, — сказала она тихо. — И, возможно, однажды, когда ты будешь готов, ты позволишь мне помочь тебе сделать её такой, чтобы её услышал весь мир. Но... только когда ты сам этого захочешь. — Ты врёшь? — Нет, — она не отвела взгляда. — Сейчас — нет. Он перевёл дух, и на его губах промелькнуло что-то вроде усталой усмешки. — Ты говоришь это, когда мы стоим в лифте, и у меня нет выхода. — Выход есть всегда, — она нажала кнопку открытия дверей. — Можешь выйти и больше никогда не возвращаться. Но я надеюсь, что ты не сделаешь этого. — Почему? — Потому что ты и твои друзья не смогут тебе этого простить. Тэхён молчал несколько секунд, глядя на повторно открывшиеся двери, на бетонную стену паркинга за ними и шагнул на выход. Джису по инерции шагнула следом в сырую подземку. — И что мне теперь с этим делать? — спросил он, оборачиваясь и поднимая злосчастные бумаги. — Порвать? Или оставить на память, чтобы помнить, что ты пыталась меня кинуть? — Порви и выброси. Это была ошибка. Он удивлённо посмотрел на неё — она не часто признавала ошибки. — Зачем тебе это? Серьёзно. У тебя всё есть: деньги, студия, артисты. Зачем тебе возиться с нами? Она задумалась на секунду, подбирая слова. — Вы талантливы. Это факт. У меня есть ребята, которые поют лучше вас технически. Но у них нет того, что есть у вас. Живого звука. Честности. Это редкость. И я не хочу терять это. Он помолчал, взвешивая за и против. — Хорошо, — сказал он наконец. — Мне нужно время всё обдумать. Я составлю наши условия, и мы встретимся через неделю и всё обсудим. — Договорились, — она выдохнула так, словно не дышала последние минуты. В глазах мелькнула едва заметная улыбка. — И Тэхён, — окликнула она. Он обернулся. — Тот трек, что вы записывали вчера... с гитарным рифом...— она на секунду замялась, но голос остался ровным. — Вторая часть слишком громкая. Понизь уровень на пару децибел, и он зазвучит лучше. Это просто совет. Не принимай за указание. Он удивлённо посмотрел на неё, потом кивнул. — Учту. И пошёл по пустому паркингу, оставляя её стоять у лифта.