Подданная ночь

Он, почти как настоящий джентльмен, провёл меня к входу в здание. Его рука всё ещё держала мою - крепко, уверенно, будто я могла исчезнуть в любой момент, раствориться в темноте улицы или просто сорваться и убежать. Пальцы сомкнулись вокруг моей ладони так, что спорить с этим было бессмысленно. Я даже на секунду поймала себя на странной мысли, что рядом с ним... спокойнее, и это было самым страшным. Потому что я прекрасно понимала, кто он. Человек, который без колебаний увёз меня из дома. Человек, из-за которого вся моя жизнь за один вечер перевернулась и рухнула. Человек, в чьих руках - была кровь моего отца. Я запомнила тот день, когда он прострелил ногу моему отцу. И всё же, стоя среди этого места, среди этих людей, среди этой грязной, липкой атмосферы, я вдруг поймала себя на другой мысли - лучше с ним, чем с любым человеком из этого клуба. Эта мысль появилась внезапно, почти незаметно, как холодный сквозняк. Но когда я осознала её, внутри стало ещё холоднее. Потому что это значило только одно - я уже начинала привыкать к страху. Начинала искать в нём хоть какую-то опору. Мы вошли внутрь и прошли глубже в зал. Музыка давила на уши тяжёлым гулом. Она не была громкой до оглушения, но в ней было что-то навязчивое, вязкое, словно она прилипала к коже. Воздух казался густым - смесь сигаретного дыма, алкоголя, сладких духов и чего-то ещё, едва уловимого, но неприятного. Я старалась не смотреть по сторонам. Но взгляд всё равно цеплялся за людей вокруг. За девушек. Одна из них сидела на коленях у какого-то мужчины. Он лениво держал её за бедро, будто она была просто предметом мебели. Она наклонялась к его уху, что-то шептала, смеялась, улыбалась так широко, будто ей действительно было весело. Но её глаза... Когда она на секунду повернула голову, я увидела их, они были странные. Блестящие. Почти безумные. Как у человека, который слишком долго живёт в одном и том же кошмаре, но ему это нравится. На мгновение я представила себя на её месте, сидеть так же, улыбаться, смеяться его шуткам. Позволять его рукам скользить по моей коже, будто у меня нет права сказать "нет". Чувствовать его дыхание рядом со своим лицом. А потом встать, когда он захочет, и уйти с ним куда-то в темноту - за закрытую дверь, из которой никто ничего не услышит. Меня резко передёрнуло,я отвела взгляд, вгруди неприятно сжалось. Ещё одна девушка прошла мимо нас. На ней было почти прозрачное платье, которое больше открывало, чем скрывало. Она шла уверенно, медленно покачивая бёдрами, будто точно знала, куда смотрят все вокруг. Один из мужчин схватил её за руку и притянул к себе, она рассмеялась, слишком громко, слишком наигранно, этот смех звучал неестественно, как плохо сыгранная роль. И снова, против своей воли, я представила себя на её месте. Стоять вот так. Чувствовать чужие пальцы, сжимающие запястье, не иметь права выдернуть руку, не иметь права даже нахмуриться, просто улыбаться, и вдруг стало по-настоящему страшно. Потому что где-то глубоко внутри я уже понимала одну вещь - это место не просто случайная остановка. Это будущее, которое для меня уже приготовили. Я сильнее сжала пальцы Лёни. Даже не думая об этом, не из доверия, из страха. Потому что сейчас, среди всех этих людей, он действительно казался единственной стеной между мной и всем этим. Внутри само место выглядело как странная смесь бара, ночного клуба и чего-то куда более грязного. Большой зал был залит приглушённым красным светом. Лампы висели низко, и из-за этого всё вокруг казалось немного размытым, будто смотришь через мутное стекло. Тени ложились на лица людей, делая их выражения ещё грубее и тяжелее. По стенам тянулись тёмные бархатные шторы. Где-то ткань была потёрта, где-то прожжена сигаретами. Местами на них оставались пятна, которые лучше было не рассматривать. В центре зала находилась небольшая сцена. На ней стоял металлический шест, холодно блестящий в свете ламп. Пол вокруг отражал разноцветные огни, создавая иллюзию праздника, который на самом деле здесь никогда не происходил. По краям зала стояли круглые столики и мягкие диваны. На них сидели мужчины. Разные. Кто-то в дорогих пиджаках, с тяжёлыми часами на запястьях. Кто-то в кожаных куртках. Кто-то просто в рубашках с расстёгнутым воротом. Одни пили, другие курили, третьи уже сидели в обнимку с девушками. Девушки... Они тоже были разными. Некоторые выглядели уверенно. Яркий макияж, громкий смех, движения как у актрис. Они легко садились мужчинам на колени, играли с их галстуками, что-то шептали на ухо. Другие выглядели совсем иначе - тише. Они просто стояли рядом, улыбались, позволяли себя трогать и старались не показывать усталость. Кто-то танцевал на сцене. Свет бил прямо в неё, и от этого её кожа казалась почти белой, как фарфор. Бар тянулся вдоль одной стены. За стойкой быстро двигался бармен, разливая алкоголь в тяжёлые стеклянные стаканы. Бутылки звенели, лёд стучал о стекло. Шум голосов, музыка, звон бокалов и смех смешивались в один тяжёлый, давящий гул. Но самым неприятным были взгляды. Когда мы вошли, несколько мужчин сразу повернули головы. Их глаза медленно скользнули по мне. Оценивающе, как на товар, мне стало не по себе. И только сейчас я поняла одну странную вещь, среди всех этих людей мы с Лёней выглядели... почти прилично. Он был в аккуратном костюме. Рубашка застёгнута, волосы уложены, движения спокойные. Я - в своём белом корсете, с аккуратным макияжем и ровными волосами, по внешнему виду я не отличалась от тех девушек, но взгляд мой был другой. Будто мы были из какого-то другого мира, Лёня чуть сильнее сжал мою руку и повёл меня через зал. Я старалась идти ровно, не спотыкаясь на каблуках, не смотреть по сторонам. Но всё равно чувствовала, как на моей коже оседают чужие взгляды. Где-то кто-то тихо присвистнул, кто-то сказал что-то вполголоса. Лёня даже не обернулся. Он шёл уверенно, будто всё вокруг принадлежало ему. Мы подошли к лестнице, ведущей на второй этаж. Там свет был намного тусклее, а музыка доносилась уже приглушённо, будто из-под воды. Он остановился на секунду и наклонился чуть ближе ко мне. - Не отставай, - тихо сказал он и снова повёл меня дальше. и вот мы подошли к двери, и Лёня положил руку на ручку, но повернулся в мою сторону. - без выкрутасов, если ты понравишься кому-то из них, то хорошее положение тебе обеспечено. Мы прошли в комнату, и тяжёлая дверь за спиной глухо захлопнулась. Звук получился коротким, тяжёлым, будто что-то окончательно отрезало нас от остального мира. Музыка из основного зала всё ещё доносилась сюда приглушённым гулом - глухие басы, смех, звон стаканов - но здесь атмосфера была другой - тише, плотнее, напряжённее. Комната оказалась небольшой. Скорее отдельным закрытым уголком для своих, чем настоящим залом. Низкий потолок пересекали полосы холодного неона. Фиолетовый и бледно-белый свет стекал по стенам, отражался в лакированных поверхностях мебели и делал всё вокруг странно искусственным, почти нереальным. Лица людей в этом свете казались бледнее, глаза - темнее. В центре комнаты стоял металлический шест, вбитый прямо в тёмный ковролин. Он холодно блестел в неоновом свете. Вокруг него располагались всего два кожаных дивана. Тяжёлые, чёрные, с крупной ромбовидной простёжкой. Перед ними стояли низкие столики, заваленные бутылками - коньяк, водка, ещё какие-то тёмные стеклянные бутылки без этикеток. Между ними стояли толстые гранёные стаканы, в некоторых ещё плескалась янтарная жидкость. В воздухе висел густой запах, дорогой табак, алкоголь, мужской парфюм. Запах был настолько плотным, что им хотелось дышать осторожно, маленькими вдохами. Сразу становилось ясно - это не просто комната для случайных посетителей - это было место хозяев. Тех, кому не нужно стоять внизу среди толпы. На шесте медленно крутилась девушка. Её движения были выученными - плавными, уверенными, будто тело само знало, как двигаться под этот ритм. Но в этой плавности чувствовалась усталость. Под тяжёлый ритм басов она изгибалась, цепляясь ногами за холодный металл, лениво улыбалась мужчинам, сидящим вокруг. Её улыбка выглядела привычной, почти механической. Тонкие лямки белья врезались в кожу. Между ними торчали купюры - кто-то уже успел запихнуть их туда. Бумага тихо шуршала при каждом её движении. Но внимание в комнате было приковано не столько к ней, сколько к тем, кто сидел на диванах. Четверо мужчин развалились там так, будто этот мир давно принадлежал им. Один сидел, широко раскинув руки по спинке дивана. Другой медленно крутил в пальцах стакан с коньяком. Третий лениво курил, выпуская дым вверх, не глядя на танцовщицу, будто всё происходящее было для него обычной рутиной. Четвёртый просто наблюдал, спокойно, молча. И именно от этого взгляда почему-то становилось не по себе. Когда мы вошли, разговор между ними на секунду стих. Несколько пар глаз одновременно повернулись в нашу сторону, я почувствовала это почти физически, будто по коже прошёл холод. Их взгляды медленно скользнули по мне,от волос, к лицу, к плечам, ниже. Я непроизвольно сильнее сжала пальцы Лёни. Его ладонь была тёплой, тяжёлой, и от этого прикосновения по спине пробежал холодок. Он резко дёрнул меня за руку, будто напоминая, где моё место, и усадил на свободное место на диване. Чёрная кожа подо мной оказалась холодной и гладкой, неприятно скользкой. Я невольно провела пальцами по сиденью, чувствуя, как материал тихо скрипнул под движением. Корсет впился в рёбра, когда я выпрямилась, и мне вдруг показалось, что я сижу слишком прямо, слишком напряжённо. Плечи были подняты, руки сложены на коленях, будто меня посадили перед комиссией, где сейчас будут решать мою судьбу. Я попыталась расслабиться. Не получилось. Каждая мышца в теле была натянута, как струна. Лёня остался стоять рядом. Чуть сбоку, почти за моей спиной. Я чувствовала его присутствие, но он больше не держал меня. Просто стоял, будто уже передал меня из рук в руки. - Вот, привёз, как и обещал. - Он сказал это спокойно, почти буднично, словно речь шла не о человеке, а о коробке с товаром, которую доставили вовремя. Ни тени сомнения, ни капли неловкости. Как будто всё происходящее было совершенно обычным делом. Мужчины смотрели на меня. Сначала молча. Никто не спешил говорить. В комнате стоял тяжёлый запах алкоголя, табака и чего-то сладкого, приторного. Музыка из основного зала сюда доносилась приглушённым гулом, будто сквозь толстые стены. И в этой тишине я чувствовала их взгляды - медленные, внимательные. Они скользили по мне сверху вниз, не скрывая интереса. По волосам, по лицу, по шее, по плечам, по талии. Я чувствовала эти взгляды почти физически - будто по коже ползли холодные пальцы. Меня рассматривали, оценивали, взвешивали, один из них усмехнулся. - А у Андреевича дочь красивее папашки будет. В его голосе была насмешка, но и какой-то ленивый интерес. Он поднялся с дивана не спеша, будто ему совершенно некуда торопиться. Потянулся, расправляя плечи, и направился к девушке на шесте. Она всё ещё крутилась под глухой ритм музыки. Движения были плавные, заученные, почти бездушные. Как у механической куклы, которая просто выполняет программу. Мужчина подошёл к ней ближе. Наклонился, так что его губы оказались почти у её уха. - Уходи. - Он сказал это тихо, но она услышала. Девушка остановилась мгновенно, будто только этого и ждала. Даже не удивилась. Просто аккуратно спрыгнула с шеста, поправила тонкую лямку белья, которая сползла с плеча, и направилась к двери. На секунду её взгляд скользнул по мне, в этом взгляде было что-то странное, не сочувствие. Скорее... злость. И что-то похожее на молчаливое предупреждение. Мужчина на прощание хлопнул её по бедру, почти ласково. - Молодец. Она улыбнулась. Но в этой улыбке не было ничего живого. Губы растянулись автоматически, как будто это было частью работы. Через секунду дверь за ней закрылась, и стало тихо, по-настоящему тихо. Теперь в комнате остались только они и я. Вся их компания, и их взгляды. Тишина стала тяжёлой, давящей. Мне вдруг показалось, что даже воздух здесь плотнее, чем должен быть. Я сидела на краю дивана и не знала, куда деть руки. Мне стало настолько неловко и страшно, что хотелось просто исчезнуть. Сжаться, стать маленькой, незаметной. Закрыться руками от этих глаз, которые продолжали медленно скользить по мне. Но тело словно окаменело, я не могла даже пошевелиться. Тот самый мужчина подошёл ближе. Шаги были медленные, уверенные. Он остановился прямо передо мной. Настолько близко, что я почувствовала запах его парфюма, смешанный с алкоголем. Несколько секунд он просто смотрел, молча, как будто изучал. Потом его пальцы коснулись моего подбородка - я вздрогнула. Прикосновение оказалось неожиданно твёрдым. Он поднял моё лицо вверх, заставляя посмотреть на него. Я не хотела - но он уже держал. Он повернул мою голову влево, потом вправо. Его пальцы двигали моим лицом так спокойно, будто перед ним была не девушка, а фарфоровая статуэтка, которую нужно осмотреть со всех сторон перед покупкой. Он внимательно изучал кожу, линию шеи, губы, задержался взглядом на глазах. На секунду его пальцы чуть сильнее сжали мой подбородок. Искал недостатки. Я чувствовала, как горят щёки. Кровь прилила к лицу, дыхание стало неровным. Но отвести взгляд не получалось, я будто попала под прицел. - Свободен, - вдруг сказал он, голос прозвучал резко. Я не сразу поняла, что он обращается к Лёне. Тот сидел неподвижно, как будто застыл. Наверное, тоже смотрел на меня. Или на них. Несколько секунд никто не двигался. - Я непонятно выразился? - голос мужчины стал холоднее, он даже не повернулся полностью. - Вон. - теперь уже громче. Слово прозвучало как приказ. Лёня резко поднялся. - Да... извините... Он сказал это быстро, почти запинаясь. Потом направился к двери. Шаги были торопливые, будто он хотел исчезнуть отсюда как можно быстрее. Через секунду он уже вышел, дверь закрылась, глухо. Я осталась одна. С ними. Мужчина отпустил мой подбородок и вернулся на диван. Несколько секунд они молча смотрели на меня, переглядываясь между собой. - Ну и что будем делать? - лениво сказал один, вращая стакан с коньяком в пальцах. - В зал поставить можно, - ответил другой. - Пусть официанткой бегает. - Ага, - хмыкнул третий. - Клиенты таких любят. Будут больше заказывать. - Да её там через час разберут, - усмехнулся кто-то. - Зато прибыль будет. - На пилон рано, - спокойно сказал другой. - Там сначала учить надо. - И характер непонятный. Они говорили обо мне так, будто я не слышу. Будто обсуждали новую мебель. - Ладно, - наконец сказал тот, что осматривал меня. - Пусть Тамара решает. - Правильно, - кивнул кто-то. - Ей виднее. - Она тут уже сто лет работает, - усмехнулся другой. - Всех девок через неё проводили. Я почти выдохнула, может, сейчас меня просто выведут отсюда. Но мужчина вдруг снова посмотрел на меня. Медленно,с интересом. На его лице появилась лениво-хищная улыбка. - Да ну... - протянул он. Он откинулся на диван. - Пусть посидит. - он наклонился вперёд и резко схватил меня за руку. - А то мне что-то совсем грустно без женского внимания. Он потянул меня на себя. я не успела даже понять, что происходит. Через секунду я уже сидела у него на коленях. Его рука сразу легла на мою талию. Пальцы сжались, удерживая меня на месте. Я попыталась приподняться, он только сильнее прижал. - Тихо. На столе стояла бутылка вина. Он взял её, лениво налил в стакан и сунул его мне в руку. - Давай. За знакомство. Я тихо покачала головой. - Спасибо... я не пью. Он удивлённо посмотрел на меня, потом рассмеялся. - Как это не пьёшь? Он наклонился ближе. Я почувствовала запах алкоголя и табака. - Нет уж, красавица. Он взял стакан из моей руки и поднёс к моим губам. - Я настаиваю. Его рука на талии стала тяжелее. - За знакомство. Он слегка наклонил стакан, заставляя меня сделать глоток. Вино обожгло горло. - Ну вот... - довольно сказал он. Потом улыбнулся. - А зовут тебя как? Я молчала, он слегка сжал мою талию. - Ну? - Вера... - Вера... - медленно повторил он, будто пробовал имя на вкус. - а я Витя Его пальцы начали двигаться, сначала по талии, потом ниже, я напряглась, попыталась отодвинуться, он только усмехнулся. - Не дёргайся. Его рука скользнула по бедру, ещё выше. Пальцы начали тянуть кружево трусиков, и в этот момент внутри что-то резко оборвалось. Я вскочила, так резко, что стакан выскользнул из руки и упал на ковролин, расплескав вино. В комнате стало тихо, Витя медленно поднял голову. Его лицо изменилось, улыбка исчезла. Осталась только холодная злость. - Характер свой глубже засунь, сюда иди - тихо сказал он. Я стояла перед ним, тяжело дыша, не зная, куда деваться, он уже начал подниматься. Но раньше него встал другой, он спокойно подошёл ко мне. Взял за руку. Без грубости, но твёрдо. - Пойдём. Я даже не сопротивлялась, просто пошла за ним. Когда он потянул меня к двери, я краем глаза увидела Виктора. Он сидел, слегка подавшись вперёд. и смотрел на меня, не как раньше. Теперь его взгляд был холодным, тяжёлым. Будто я только что сделала что-то непростительное. Как будто стала его личным врагом. Мужчина уже открыл дверь. - К Тамаре её, - коротко бросил он кому-то за спиной. И вывел меня в коридор. Мы молча прошли через это место чрезмерного разврата и похоти. Музыка била по ушам глухими басами, свет переливался красным и фиолетовым, будто всё вокруг было залито грязным неоном. Девушки в коротком белье ходили между столами, наклонялись к мужчинам, смеялись слишком громко и слишком фальшиво. Кто-то тянул их за руки, кто-то совал деньги прямо в лямки лифчиков. Я старалась не смотреть по сторонам, но глаза всё равно цеплялись за детали. За липкие столы, заставленные бутылками. За пьяные лица мужчин. За девушек, которые улыбались так, будто это была единственная эмоция, разрешённая здесь. На секунду я поймала взгляд одной из них. Она смотрела на меня коротко, быстро. И в этом взгляде было что-то тяжёлое, усталое, как будто она уже знала, куда меня ведут. Мужчина шёл рядом, уверенно, не оглядываясь. Люди расступались перед ним, будто это было привычно. Мы прошли через зал, потом через длинный коридор. Здесь было темнее, тише. Музыка осталась позади, превратившись в глухой шум. Он остановился у двери и открыл её, мы вошли в большой кабинет. За столом сидела женщина, занятая бумагами. Она что-то писала, перелистывала страницы, перекладывала папки. Когда мы вошли, она подняла голову. - Валерий Константинович, как рада вас видеть. - она улыбнулась, но улыбка была слишком правильной, слишком натянутой, от этой фальшивости сразу становилось тошно. Она выглядела... заметно. Первым делом в глаза бросалась эта огромная копна кудрявых волос. Пышная причёска, будто специально сделанная так, чтобы занимать половину её головы. Кудри лежали тяжело, густо, почти как шапка. На лице яркий макияж. Губы тёмные, жирно подведённые, брови чёткие, слишком аккуратные, глаза смотрели прямо, уверенно, оценивающе. На ней было всё чёрное и серое. Огромный пиджак, будто снятый с мужского плеча, под ним простая тёмная футболка. Короткая юбка едва доходила до середины бедра. На ногах тяжёлые ботинки, грубые, в ушах висели крупные серьги, вроде всё выглядело нормально. Но вместе это создавало странное ощущение, отталкивающее. - Решите, куда эту красавицу, - сказал Фил. Он произнёс последнее слово чуть заметно медленнее, будто специально, будто хотел напомнить, что именно я сделала несколько минут назад. - Поселите её куда-то. Всего доброго. Он даже не посмотрел на меня, просто развернулся и вышел, дверь за ним закрылась. Я осталась в кабинете один на один с этой незнакомкой. Женщина откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. Её взгляд медленно прошёлся по мне с головы до ног. Я уже сбилась со счёта, сколько раз за сегодня меня так рассматривали, как товар, как вещь. - Гимнастикой занималась? - спросила она, доставая сигарету, щёлкнула зажигалкой, дым сразу потянулся вверх. Я поморщилась от резкого запаха, она заметила это. - Чё уставилась? - резко сказала она. - Язык проглотила? Тебе вопрос задали. - Нет... - тихо произнесла я, стараясь не смотреть ей в глаза. - Ну значит, будешь развлекать и ублажать. Она сказала это спокойно, будто обсуждала обычную работу - для неё это было нормой, но для меня нет. - Нет... прошу... пожалуйста... отпустите... Слова начали путаться,голос дрожал. Я даже не заметила, как из глаз потекли слёзы. Истерика уже стояла где-то рядом, прямо за спиной, готовая вырваться наружу. - Молю вас... Женщина медленно поднялась. - Моя дорогая... - Она сказала это грубо, чёрство, без капли жалости. Она подошла ближе. - Значит так. - Её голос стал тихим и холодным. - С сегодняшнего дня ты никто и ничто. И звать тебя никак. - Она ткнула пальцем мне в грудь. Больно. - У тебя нет права голоса. Ты должна подчиняться. - Я прошу вас... помилуйте... - быстро заговорила я. - Я согласна на всё... только не... не ублажать кого-то... Я даже не успела закончить, раздался резкий звук, пощёчина. Голова дёрнулась в сторону. Щека мгновенно загорелась. - Иж какая настырная, - раздражённо сказала она. - Я тебе что сказала? Не сметь ослушиваться. Она тяжело выдохнула, словно я уже успела её утомить. Несколько секунд она смотрела на меня. Потом махнула рукой. - Ладно. Она вернулась к столу. - Будешь официанткой. Я подняла на неё глаза. - Но один косяк, - продолжила она спокойно, - и будешь у меня с дедами лишь спать. - она сказала это так, будто речь шла о штрафе. - И спать с мужчиной у тебя всё равно входит в обязанности. Хочешь ты этого или нет. Она подняла взгляд от бумаг. - Ты принадлежишь нам. Она села за стол и начала перебирать бумаги, нашла какой-то журнал, взяла ручку, стала что-то писать. - Имя, фамилия, отчество своё называй, - зевнула она устало. - Вероника... Кошкина... Владимировна... - Кошкой значит будешь. - она противно усмехнулась. - Хорошая фамилия. Она что-то записала в журнал, щёлкнула ручкой, потом закрыла папку и поднялась. - Ну что, Кошкина. - она посмотрела на меня внимательно. - Пошли. Она больно схватила меня за запястье. Пальцы впились так крепко, что я невольно вздрогнула, но вырваться даже не попыталась. Тамара уже тянула меня за собой, будто я была не человеком, а мешком, который нужно просто перетащить в другое место. Мы вышли из кабинета и снова оказались в шуме клуба. Музыка ударила по ушам сразу. Пьяный смех, крики, звон бокалов. Всё смешалось в один тяжёлый гул. Тамара шла быстро, уверенно, не обращая внимания ни на кого вокруг. Люди сами расступались перед ней. Мы прошли сквозь пьяную толпу. Мужчины сидели за столами, кто-то уже едва держался на ногах, кто-то громко спорил, кто-то тянул к себе девушек, сжимая их за талию. Девушки смеялись, склонялись к ним, шептали что-то на ухо. Кто-то из посетителей посмотрел на меня, потом на Тамару, но сразу отвёл взгляд. Она двигалась с такой уверенностью, что казалось, будто здесь она и есть главный человек. Походка тяжёлая, прямая, почти военная. Как у какой-то генералши, которая давно привыкла отдавать приказы. Мы подошли к неприметной двери, на ней висела табличка: "Только для персонала." Тамара толкнула её ногой, за дверью всё изменилось. Музыка стала глухой, почти не слышной. Свет был тусклее. Перед нами тянулся длинный узкий коридор с серыми стенами, с кучей дверей и холодным светом ламп. Она не остановилась ни на секунду, тянула меня дальше. Потом резко распахнула одну из дверей. - Соколовская, хватит дрыхнуть! Её голос прозвучал громко и резко, как выстрел, мы вошли в комнату. На одной из кроватей лежала девушка, укрывшись одеялом почти с головой. Рыжие волосы растрепались по подушке. Она лениво приоткрыла один глаз. - Вот тебе ученицу привела, - продолжала Тамара, всё ещё держа меня за руку. - Теперь она будет жить с тобой. И под твоим крылом. Научишь её всему. Она сказала это так нагло и спокойно, будто речь шла о новой швабре. - Вообще-то в мои обязанности не входит присмотр за др... - рыжая только начала подниматься на локте, но договорить ей не дали. - Иш какая, права она качает! - резко перебила Тамара. Она подошла к кровати и одним движением стянула с девушки одеяло, та осталась лежать в одном белье, я неловко отвела взгляд в сторону. Но, кажется, самой Соколовской было абсолютно всё равно, она даже не попыталась прикрыться. - Я сказала, значит будешь! - продолжала Тамара. - Устрой девушку. С этими словами она развернулась и вышла из комнаты, громко хлопнув дверью. Мы остались одни, несколько секунд стояла тишина. Рыжая медленно потянулась, выгибая спину. Потом подняла одеяло и снова закуталась в него, но не из стыда, скорее из-за холода, в комнате действительно было прохладно. - Ну что ж, соседка... - лениво сказала она, девушка сладко зевнула. - Я Карина. Будем знакомы. Я стояла посреди комнаты, всё ещё не совсем понимая, где оказалась, наконец я огляделась. Комната была типичная узкая «двушка». Две кровати стояли вдоль стен. В конце комнаты находилось окно с вертикальными жалюзи, а рядом - пара простых рабочих столов. На полу лежал пёстрый линолеум, немного потёртый. На потолке висела длинная лампа, от которой шёл холодный белый свет. Было видно, что здесь живёт девушка, которая появляется тут не так часто. До порядка было далеко. На столах навалена косметика - какие-то тюбики, баночки, кисточки. Зеркало было обклеено записками и какими-то бумажками. Вещи лежали повсюду. На батарее сушились трусы. Между кроватями валялись лифчики и какая-то одежда, которую явно просто скинули в спешке. Воздух пах духами, лаком для волос и сигаретным дымом. - А ты что молчишь? - вдруг сказала Карина. Она уже сидела на кровати, поджав под себя ноги и лениво наблюдая за мной. - Представишься хоть? - она усмехнулась. - А то я не переживу тихую мышь у себя в комнате. Я неловко сжала пальцы. - Я Вероника... - тихо сказала я. - Можно Вера.- я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой и неуклюжей. Дверь резко распахнулась, мы обе вздрогнули. На пороге снова появилась Тамара. Лицо у неё было перекошено раздражением, она что-то тихо бурчала себе под нос, перебирая связку ключей. - Чёрт знает что... - недовольно пробормотала она. - Один бардак кругом... Она шагнула в комнату, даже не посмотрев ни на меня, ни на Карину. В следующую секунду мои сумки полетели на пол. Ткань глухо ударилась о линолеум. - Вот её барахло. С этими словами она развернулась и вышла, так громко хлопнув дверью, что жалюзи на окне слегка зазвенели. Тишина вернулась почти мгновенно, Карина лениво посмотрела на сумки, потом на меня. - Ну... - протянула она. - Добро пожаловать в общежитие для потерянных душ. Я невольно улыбнулась, она сразу это заметила и прищурилась. - О, смотри-ка. Уже реагирует. Хороший знак. Карина села на край кровати, завернувшись в одеяло как в плащ. - Ладно. Давай сразу проведу тебе экскурсию по апартаментам. Она встала и подошла к шкафу, дверца скрипнула, когда она её открыла. - Значит так. Шкаф один на двоих. Поэтому делим территорию как приличные люди. Она ткнула пальцем в левую сторону. - Это моя половина. Я заглянула внутрь и чуть не рассмеялась. Там царил полный хаос. Платья висели вперемешку с кофтами, между ними были запихнуты какие-то сумки, колготки, ремни. Внизу стояли туфли на каблуках, кроссовки и ещё какие-то ботинки. - Не смотри так, - заметила Карина. - Я творческая личность. Потом хлопнула по второй половине шкафа. - А вот это теперь твоё. Там было почти пусто. - И полки тоже делим. Верхняя моя, нижняя твоя. Если вдруг найдёшь мои трусы у себя - не удивляйся. Они иногда мигрируют. Я тихо засмеялась. - Ну всё, разгружайся. Я присела возле сумок и начала доставать вещи. Платья, кофты, юбки, аккуратно сложенные рубашки. Карина сначала просто наблюдала, а потом её лицо начало постепенно меняться, сначала она нахмурилась, потом прищурилась, потом подошла ближе. - Подожди... - сказала она, она вытащила одну из моих вещей, простое длинное платье, потом достала другую, свитер, потом юбку. Она повернулась ко мне с таким выражением лица, будто я принесла мешок картошки. - Ты что... монахиня? - Что? - Серьёзно, Вера. Она держала в руках мою блузку и смотрела на неё с искренним возмущением. - Ты в этом собиралась тут ходить? Я неловко пожала плечами. - Я... не знала... Карина театрально вздохнула. - Нет, так не пойдёт. Она начала рыться в сумке быстрее. - Свитер... длинная юбка... ещё одна длинная юбка... господи. Она села на пол напротив меня. - Тут так не одеваются. - Я понимаю... - Нет, ты не понимаешь. Она подняла палец. - Тут либо одеваются. Либо раздеваются. Я покраснела, Карина вдруг засмеялась. - Ладно, не переживай. Сейчас будем спасать ситуацию. Она схватила половину моих вещей и сложила их в отдельную стопку. - Это оставим. Потом другую стопку. - А это... ну... Она посмотрела на меня. - Это мы или выкинем, или спрячем до лучших времён. - Выкинуть?.. - Не драматизируй. Она встала и полезла в свою часть шкафа. Начала вытаскивать вещи, платья, кофты, юбки, бельё. - Вот. Она бросила их на кровать. - Это мои старые. Я посмотрела на кучу одежды. - Я... не могу взять... - Можешь. - Но... - Я в них всё равно уже не влезаю, - фыркнула она. - Спасибо ночным перекусам и стрессу. Она подняла одно платье. - Вот в этом я ходила, когда только сюда попала. Тёмное, простое, но намного более открытое, чем мои вещи. - А это вообще легенда. Она подняла короткую юбку. - В ней один клиент подарил мне цепочку. Правда, через неделю забрал обратно, жлоб. Я засмеялась, Карина довольно кивнула. - Вот, так уже лучше. Мы начали складывать вещи, половину моих аккуратно убрали на дальнюю полку. Остальные распределили. Потом я предложила: - Может... заодно уберём? Карина посмотрела на комнату, потом на меня. - Ты опасный человек, Вера. - Почему? - Потому что ты предлагаешь уборку добровольно. Но через пять минут она уже помогала, мы собирали одежду с пола, раскладывали косметику, протирали стол. Карина всё время болтала. - Кстати, завтра надо будет к Гитлеру зайти. - К Тамаре? - Ага. - Зачем? - Пусть выдаст тебе рабочие шмотки. Она иногда даёт что-то из склада. Она села на кровать, наблюдая как я складываю вещи. - А пока носи мои. Я улыбнулась. - Спасибо. - Не благодари. Просто если вдруг станешь богатой и знаменитой, не забудь, кто тебя тут одел. Мы обе рассмеялись, потом разговор постепенно перешёл на другое. Карина легла на кровать, подперев голову рукой. - Ты уже поняла, кто тут главные? - Те четверо? - Ага. Она загнула пальцы. - Белый. Фил. Космос. Пчёла. Она усмехнулась. - У них тут почти у всех свои фаворитки. Она ткнула себя пальцем в грудь. - Например, я. - Ты с Космосом? - Угу. Она пожала плечами. - Он иногда бесит, но весёлый. Потом продолжила. - У Фила жена есть. Но сюда он всё равно заглядывает. - К кому? - К Виктории. Карина мечтательно вздохнула. - Это вообще отдельный вид красоты. Блондинка. Ноги километровые. Худая как спичка. Она покачала головой. - Но самое смешное, что он с ней даже не спит. - Правда? - Да. Просто приходит поговорить. Она усмехнулась. - Странные мужики. Сладко зевнув, она вновь принялась за свои высказывания - У Белого тоже жена. Но есть Кристина. - Какая она? - Чёрные волосы. Характер огонь. - Карина хитро улыбнулась. - Если честно, будь я мужиком - я бы тоже выбрала Кристину. Я рассмеялась. - А у Пчёлы? Карина закатила глаза. - Настя. - Плохая? - Стерва. Она пожала плечами. - Но красивая. Она вдруг посмотрела на меня внимательнее. - Слушай... ты уже не такая бледная как час назад. Я тихо выдохнула. - Спасибо, что разговариваешь со мной. Карина улыбнулась. - Не за что. Она потянулась и укуталась в одеяло. - У тебя теперь есть главное преимущество. - Какое? Она ткнула пальцем в себя. - Самая болтливая соседка во всём этом дурдоме. Я снова рассмеялась. И впервые за весь этот день мысли в голове стали немного тише. – Ладно… пора спать. Карина зевнула так широко, что чуть не уронила подушку, и лениво потянулась к выключателю. Щёлк. Свет погас. Комната погрузилась в полумрак. Только из окна пробивался тусклый свет уличного фонаря, полосами проходя через вертикальные жалюзи и падая на пол. Стало почти тихо, почти. Потому что музыка из клуба всё равно доносилась сюда. Глухо, через стены и коридоры, но басы всё равно чувствовались. Они будто вибрировали где-то внутри стен. Иногда раздавался смех. Иногда чей-то крик. Иногда звон стекла. Жизнь там продолжалась. А здесь… Я лежала на кровати, глядя в потолок, и снова осталась наедине со своими мыслями, сначала я просто лежала, стараясь не думать. Но мысли всё равно приходили, отец, дом, кухня, тот выстрел, лицо Лёни, этот клуб, пальцы Пчёлы на моей талии, руки Тамары, её слова, ты принадлежишь нам. Я закрыла глаза. И в этот момент слёзы всё-таки сорвались, тихо. Сначала одна, потом ещё. Я чувствовала себя такой грязной. Будто на коже осталась липкая пыль этого места. Будто всё, что со мной произошло сегодня, уже навсегда въелось в меня. Сломанной. Будто жизнь, которая была вчера утром, просто оборвалась. А назад дороги нет. Я тихо повернулась на бок, уткнувшись лицом в подушку, слёзы текли сами. Я закрыла рот руками, чтобы случайно не всхлипнуть слишком громко. Чтобы не вдохнуть резко воздух. Чтобы никто не услышал. Я пыталась дышать тихо. Медленно. Но чем больше я старалась сдержаться, тем сильнее сжималось горло, слёзы становились горячими, дыхание рвалось. И всё-таки… Сквозь эту недо-тишь раздался голос. – Ты чё плачешь? Я замерла, на секунду. Потом тихо всхлипнула. Кровать Карины скрипнула. Я услышала, как она ворочается, тяжело поднимаясь. Она тихо чертыхнулась себе под нос. – Блин… Шуршание одеяла, потом шаги по холодному линолеуму. Она подошла ближе, я почувствовала, как матрас рядом слегка прогнулся. Карина села рядом со мной. В полумраке я увидела её силуэт. Она всё ещё была сонная, волосы растрепались, голос хрипловатый от сна. – Эй… – тихо сказала она. Я не ответила, слёзы только сильнее потекли. Карина вздохнула. Потом осторожно обняла меня за плечи и притянула к себе, я даже не сопротивлялась, просто уткнулась лицом ей в плечо, и разрыдалась.