История Любви и Огня

Глава 1: Всегда выбирай её По правде говоря, к тому моменту, когда Деймон спрыгнул с Караксеса и прикончил племянника, он уже приветствовал смерть. Прошедший год казался ему длиннее и тяжелее, чем все остальные годы его жизни вместе взятые. Груз, легший на его душу, стал невыносимым. И вот, погружаясь в холодную бездну водных глубин, Деймон в последний раз подумал о жене. Он видел её лицо таким, каким оно было в день их свадьбы: с лучезарной улыбкой на губах и огнем, пылающим в аметистовых глазах в обрамлении шелковистых серебристо-золотых волос. Затем этот образ стерла всепоглощающая боль, и Деймон провалился в небытие. Когда сознание вернулось к нему, в мыслях бушевал вихрь. Он попытался пошевелиться, но почувствовал себя одновременно и прикованным к месту, и полностью отделенным от собственного тела. Хаос в голове утих, когда он увидел Рейниру и своего старшего сына. Каким-то образом они снова оказались на Драконьем Камне. Как же он жаждал броситься к ним, заключить в объятия и вдохнуть их запах! Но он был бессилен, запертый в собственной телесной оболочке. Дейемону оставалось лишь наблюдать, сгорая от желания провести еще хотя бы несколько мгновений с любимой женой и сыном. Внезапно Рейниру и Эйгона окружили солдаты, а затем показался узурпатор со злобой в глазах и самодовольной ухмылкой на губах. Предчувствие беды затуманило разум Деймона. Слова, которыми обменивались старший отпрыск Хайтауэров и его жена, доносились до него неразборчиво, словно он находился под водой. А может, он просто не мог сосредоточиться из-за паники, смятения и абсолютного ужаса, сковавшего сердце. Деймон пытался сделать хоть что-нибудь, чтобы остановить происходящее, но не мог сдвинуться ни на дюйм. У него не было голоса — он понял это, когда попытался закричать, чтобы предупредить их. Когда дракон предателя-Хайтауэра приблизился к его племяннице, явно готовясь к атаке, Деймон удвоил усилия, полный решимости помешать этому, даже если ради этого пришлось бы разорвать собственную душу надвое. Но когда он увидел, как его обожаемую племянницу, его любимую жену заживо сжигает драконье пламя и разрывает на части, чтобы съесть, его агония стала в тысячу раз мучительнее всего, что он испытывал прежде. ~*~*~*~*~*~ Следующее, что он увидел, открыв глаза, — это бурлящий вулкан, выплескивающий раскаленную докрасна лаву. Но он был не один: в какую бы сторону Деймон ни повернулся, его встречали извержения и захватывающие дух потоки огня. Сам Деймон , казалось, находился высоко на горе, а кратер на вершине позади него изрыгал дым и пламя. Тем не менее, лава не достигала его, а жар и пепел в воздухе ничуть не беспокоили. Пурпурное небо было усеяно драконами разных цветов и размеров: одни парили в одиночестве, другие игриво сплетались, образуя величественный гобелен. Когда один из ящеров приблизился, душа Деймона запела — он узнал красную чешую Караксеса. — Ты можешь взять своего дракона и лететь, всадник. Ты дома. Деймон обернулся на звук голоса и замер: перед ним стояло существо, описания которого он встречал лишь в пыльных старинных томах. У мужчины была валирийская внешность, но из его серебристых волос росли великолепные черные рога, а фигуру обрамляли огромные мощные крылья. Его неземные фиолетовые глаза, казалось, пронзали насквозь, заглядывая в самую душу. «Неужели я стою перед одним из Древних Богов Валирии?» — была единственная мысль в голове Деймона, пока трепет и гордость переполняли его существо. Деймон не знал, сколько времени он простоял так, прежде чем склонить голову в знак почтения. Он подошел к Караксесу и коснулся его морды в знак приветствия. Никогда в жизни он не чувствовал такого покоя. Его сердце и душа были полны безмятежности, и, снова взглянув на горизонт, усеянный драконами, он всем существом ощутил: стоит ему оседлать Караксеса и взлететь, как всё станет хорошо. И все же он не мог этого сделать. Не мог просто сесть на дракона и улететь прочь. Его разум и сердце терзались после увиденной смерти Рейниры. — Увижу ли я когда-нибудь свою жену снова, мой Лорд? — Скоро она присоединится к тебе. Но я не просто так показал тебе её смерть. Судьба драконов и их всадников, как и судьба твоего королевства, неразрывно связана с судьбой тебя и твоей жены. Деймон в изумлении резко повернулся к Богу. — Если я дам тебе шанс, станешь ли ты сражаться, чтобы изменить ваши судьбы? Будешь ли ты защищать свою Королеву и служить королевству подле неё, чтобы передать его в целости вашим детям? Деймон не колебался ни секунды. Он шагнул вперед и опустился на одно колено перед своим Богом. — Нет ничего, чего бы я желал сильнее, мой Лорд. Я не подведу, — поклялся он. — Я вижу, что твоя душа полна любви к ней, — сказал Бог, впиваясь в Деймона своим жутким взором. — Жизнь — это любовь. И жизнь — это боль. Не принимай это решение легкомысленно, Деймон Таргариен. — Я уверен. ~*~*~*~*~*~ Деймон проснулся с катящимися по лицу слезами. Открыв глаза, он не увидел ничего, кроме темно-красного балдахина. Он сел и коснулся лица — холодного и влажного от слез. Деймон не мог вспомнить, когда плакал в последний раз, когда по-настоящему проливал слезы; этого не случалось со дня смерти его отца, которая, казалось, была целую вечность назад. Но затем он вспомнил свою любимую Рейниру и её жуткую смерть. Его дорогая жена не заслужила такой участи. Неужели Древние Боги действительно даровали ему еще один шанс? Сможет ли он спасти Рейниру? Он осмотрелся более внимательно и узнал свой шатер на Кровавом Камне. Неужели он вернулся во времена Войны за Ступени? Он быстро вскочил и ахнул от тупой боли в плече и животе — это были раны, полученные в битве, где он убил Крагаса Драхара. Неужели это правда? Он сорвал с себя рубаху и в изумлении посмотрел вниз. Это действительно были те самые раны, но они выглядели едва затянувшимися — с момента их получения прошло не более пары месяцев. Деймон, пошатываясь, вышел из шатра, и его встретила знакомая картина. Множество палаток, снующие по лагерю солдаты, гордо реющие гербы Таргариенов и Веларионов. Он даже узнал своего тогдашнего оруженосца, который спешил к нему с обеспокоенным видом. — Мой принц, вам следовало позвать меня, чтобы я помог вам одеться. Деймон не смог сдержаться: он рассмеялся, почти истерически, к вящему ужасу оруженосца, который принялся бормотать извинения. Все было по-настоящему — он умер, видел одного из Древних Богов Валирии и, что самое важное, получил второй шанс, чтобы исправить свою судьбу и судьбу племянницы. Праведный гнев закипел в его жилах; он едва не дрожал от желания вскочить на Караксеса, долететь до Королевской Гавани, забрать жену и вырезать всех их врагов. Но нет. Он дал клятву увидеть свою племянницу коронованной королевой и оставить их детям процветающее, сильное королевство. Он не совершит прежних ошибок, не будет таким опрометчивым и недальновидным, как раньше. С огромным трудом подавив свою жажду крови, Деймон твердо решил, что на этот раз он сыграет в престолы лучше любого из своих врагов. ~*~*~*~*~*~ Вскоре после возвращения в свое тело Деймон понял, что до отплытия осталось всего несколько недель. Морской Змей был занят подготовкой флота к возвращению на Дрифтмарк, а собственная армия наемников Деймона рассеивалась — воины договаривались о переправе в Вестерос или на восток. Он помнил, что чувствовал в первый раз: уже тогда он разочаровался в своей победе и своем крошечном королевстве; он был недоволен и беспокоен, но не желал возвращаться к брату и вымаливать крохи его расположения. Поэтому тогда он оставался на острове до тех пор, пока не отплыл последний корабль, и лишь затем оседлал Караксеса и полетел домой. Деймон был убежден, что боги вернули его в это время с определенной целью, и решил извлечь выгоду из ситуации с самого начала. Он притворился, что ведет себя так же, как и раньше: избегал людей и, казалось, предавался мрачным думам в одиночестве в своем шатре или на уединенных скалах. Однако на этот раз он не хандрил и не оплакивал свою участь, а тщательно анализировал всё, что, как он знал, должно было произойти, и обдумывал, как лучше поступить. После двух недель перебора идей и планов Порочный принц выбрал, по его мнению, наилучший образ действий и сделал свой первый шаг прямо там, на Кровавом Камне. — Командир, вы звали меня? — объявил о своем присутствии наемник. Петир Уотерс был человеком, которого Деймон знал много лет, и хотя принц ему не доверял — он вообще никому не доверял, кроме Рейниры, разумеется, — он чувствовал, что этот человек идеально подходит для задания. И даже если тот его предаст, кто поверит наемнику, а не принцу крови? Деймон ждал на утесе, глядя на море — в тот день оно было спокойным, и солнце заставляло волны сверкать, подобно драгоценным камням. Однако он выбрал это место не из любви к красоте. У шатров, любых закрытых помещений или людных мест были глаза и уши. Здесь же, на утесе, никто не мог подслушать их разговор. И никто не мог узнать, что именно обсуждалось. — У меня есть для тебя поручение. Ты получишь щедрое вознаграждение, но это дело должно остаться в строжайшей тайне — сейчас и навеки. Ни слова ни соратникам, ни жене, ни шлюхе, ни септону. Ты унесешь это в могилу. Если я узнаю, что ты нарушил уговор, я сделаю так, что ты будешь молить о смерти прежде, чем она тебе будет дарована, — торжественно произнес Деймон, глядя мужчине прямо в глаза. Уотерс неловко переступил с ноги на ногу, но взгляда не отвел и после нескольких мгновений раздумий коротко и резко кивнул. — Ты отправишься на корабле в Королевскую Гавань, как и планировал, — продолжил Дейемон. — Затем возьмешь лошадь и поскачешь в Рунный Камень, но не по Королевскому тракту, и не через деревни или поселения. Никто не должен тебя запомнить, этой поездки будто никогда и не было. Если встретишь кого-то, кто, по-твоему, может доставить хлопот, я даю тебе право убить их. В этом я полагаюсь на твое чутье. Когда доберешься до цели, отправляйся на мыс и жди меня там. Я прилечу ночью на Караксесе. Понял? — Значит, я просто жду вас там, командир? — нерешительно переспросил Уотерс. — Да. День, два, неделю — неважно сколько, ты не сдвинешься с места, пока мы не встретимся, — подтвердил Деймон. — Не забудь запастись едой, — ухмыльнулся он. ~*~*~*~*~*~ Парить высоко в небе на Караксесе по-прежнему оставалось одной из его величайших радостей — размышлял Деймон, оставляя Кровавый Камень позади. Ветер в лицо, мир, разворачивающийся перед глазами… Он летел строго на север, держась середины моря и избегая любых кораблей. Он достиг полуострова Рунный Камень под покровом иссиня-черной ночи и приземлился настолько тихо, насколько это вообще возможно верхом на драконе. Он спешился и прошептал своему дракону: — Жди меня здесь, я скоро вернусь. Никаких полетов и никакой охоты, мой Караксес! Дракон издал недовольный клекот, но улегся, словно надувшись. Деймон ласково погладил его и стал ждать. Уотерс нашел его даже быстрее, чем ожидалось, но остановился на почтительном расстоянии от дракона. — Командир? — Веди меня к лошади, Уотерс! — скомандовал Деймон. Оказавшись в седле и прихватив с собой провизию, Деймон поскакал к Рунному Камню. Он привязал коня неподалеку от того места, где в другой жизни встретил свою «Бронзовую суку» во время охоты, и приготовился ждать. Солнце вставало трижды, прежде чем она появилась, но Деймон был терпелив. Она снова принялась извергать свой яд, и, как и прежде, он не проронил ни слова. Возвращаясь к мысу, а затем поднимаясь в небо на Караксесе под покровом ночи, Деймон снова поклялся, что на этот раз он добьется своей любимой племянницы и уничтожит их врагов еще до того, как у тех появится возможность нанести удар. Чего бы это ни стоило.