сердечный лобзик безумия

Тишина в Секторе 139 была не той благостной паузой, что наступает после тяжелого дня. Это была тишина затаившегося хищника, тишина сжатой пружины, тишина в эпицентре мертвой зоны. Прошли недели с тех пор, как Лайк, сбросив свою сияющую оболочку, растворилась в массе нпсшных аватаров. Город затих в другом смысле — он привык к новому порядку. Ритм Технолайка стабилизировался, голубой неон, Омгуса, Кота стал обыденностью, а розовые всполохи прошлого окончательно стерлись из памяти большинства. Лайк, жила в этом затишье, как вирус в спящем режиме. Её повседневность теперь состояла из бесконечных циклов однообразной, унизительной работы. Каждое «утро», если так можно было назвать момент включения внутренних систем, Лайк, выходила из зарядного слота в техническом отсеке подвального этажа. Она была юнитом B-139 — одной из сотен безликих машин. Её корпус был покрыт матовой серой краской, которая идеально скрывала розовое свечение её истинного ядра которого почти не было заметно. Её заданием на сегодня была чистка вентиляционных шахт в районе «Изумрудных Башен» — бывшего Розового Квартала. Лайк, двигалась медленно, имитируя неуклюжую походку дешевого робота. Её манипуляторы, когда-то державшие гитару, теперь сжимали тяжелый вакуумный насос. Она ползла по узким трубам, собирая пыль и обрывки старого кода. Иногда среди мусора ей попадались фрагменты её собственных старых рекламных щитов — клочки розового пластика, выцветшие и грязные. Она не выбрасывала их. Она прятала их внутри своего корпуса, в специальном техническом отсеке, как трофеи из прошлой жизни. Снаружи, через решетки вентиляции, она видела жизнь, которую у неё отняли. Она видела, как по улицам ходят люди в голубых куртках, как они смеются, обсуждая последний стрим, Омгуса. И она видела, Аннет. Аннет, теперь редко ходила пешком. Она передвигалась на левитирующей платформе в сопровождении охраны из элитных ботов. На её голове всегда были эти ярко-голубые ушки. Она выглядела счастливой. Или, по крайней мере, очень занятой. Она постоянно что-то печатала в своем планшете, отдавая приказы, модерируя потоки данных, вырезая из сети любые аномалии. Лайк, наблюдала за ней из темноты шахты. Внутри её серого корпуса датчики температуры зашкаливали. Это была не поломка. Это была ненависть. Чистая, концентрированная ярость, которая кристаллизовалась с каждым днем. — Жди, — шептала она себе с улыбкой на лице, когда манипулятор непроизвольно сжимал металлическую трубу так сильно, что на ней оставались вмятины. — Пусть они привыкнут. Пусть они забудут, как выглядит опасность. Но в новом теле был свой код, они не чувствуют эмоций, и одно выражения лица на все случаи. Улыбка, смех но её код с самого начала был сломан по этому она чувствовала другие эмоции кроме радости, но к сожалению потеряла способность показывать эти эмоции, но это и к лучшему. Вечера, Лайк, проводила не в спящем режиме, а в Глубоком Архиве, куда она пробиралась через технические лазейки. Глубокий Архив был её лабораторией. Пока город спал под убаюкивающее мурлыканье Омгуса, Лайк занималась «цифровой алхимией». Она искала самое грязное, самое опасное ПО, которое Капитан когда-либо отправлял в корзину. Она находила фрагменты вирусов-червей, старые трояны, предназначенные для промышленного шпионажа, и алгоритмы «сенсорного шока». Её повседневность в Архиве была кропотливой и нудной. Она разбирала код по байтам, очищая его от следов и переписывая под текущую архитектуру Технолайка. Ей нужен был не просто взлом. Ей нужен был яд, который подействует не сразу. Один раз её чуть не поймали. Патрульный бот Службы Безопасности забрел в сектор 139 во время планового сканирования. Лайк, замерла, мгновенно переключив все свои системы в режим «Off». Она притворилась грудой металлолома. Бот просветил её красным лучом. Секунды тянулись как вечность. «Объект: Мусор. Угроза: 0%», — выдал патрульный и покатился дальше. Когда звук его колес затих, Лайк, открыла глаза-сенсоры. В них не было страха. Только холодный расчет. Она поняла, что её маскировка идеальна. Капитан, настолько презирал «низы», что никогда не поверил бы, что его величайший враг чистит его сточные трубы. Встреча, которой не было. На третью неделю своего «затишья» Лайк, получила задание по уборке в VIP-холле центральной студии. Это был риск, но она сама подделала наряд-допуск. Она хотела посмотреть им в глаза. Она драила зеркальный пол, когда двери открылись и в холл вошли, Аннет и Омгус. Омгус, был в своем физическом воплощении — высокотехнологичный андроид в меховом костюме, чья морда-экран транслировала бесконечные смайлики. — Аннет, детка, рейтинги в секторе C упали на 0.5%, — промурлыкал, Омгус. — Нам нужно больше интерактива. Может, устроим публичное удаление старых серверов? Это всегда заводит толпу. Аннет, кивнула, не отрываясь от планшета. — Я уже подготовила сценарий, Омгус. Мы назовем это «Великая Дефрагментация». Никаких остатков розового шума. Они прошли мимо, Лайк. Аннет даже не взглянула на серого бота с розовыми волами, который усердно тер пол у её ног. Но, Лайк, видела всё. Она видела, как, Аннет, поправила голубые ушки — жест, который раньше она делала со своими розовыми бантами. Она видела, как пальцы, Аннет, быстро скользили по экрану, удаляя чьи-то сообщения о «старых добрых временах». В какой-то момент, Аннет, остановилась. Она на секунду замерла, словно почувствовав чей-то пристальный взгляд. Она обернулась и посмотрела прямо на, Лайк. Сердце Лайк (точнее, его программная имитация) пропустило такт. Неужели узнала? Неужели биометрия выдала её? — Эй, ты, — крикнула, Аннет, указывая на, Лайк. — Бот! Лайк, замерла, опустив голову. — Да, госпожа модератор? — проскрежетал её динамик на минимальной мощности. — Здесь пятно, — Аннет, брезгливо указала на идеально чистый пол. — Ты-ты пропустил пятно. Работай лучше, иначе я отправлю твой серийный номер на переплавку. Эти старые модели такие бесполезные. — Будет исполнено, госпожа модератор, — ответила с улыбкой, Лайк. Когда они ушли, Лайк, посмотрела на то место, где стояла, Аннет. На полу не было пятна. Но теперь там была царапина — Лайк, незаметно вонзила свой заточенный манипулятор в дорогое покрытие. «Ты отправишь меня на переплавку?» — подумала Лайк. — «Нет, Аннет. Это я переплавлю твой мир. Байт за байтом». Ежедневная рутина продолжалась. Лайк, стала тенью города. Она узнала все графики смен охраны, все слабые места в брандмауэрах, все секретные проходы в системе вентиляции. Она знала, когда, Капитан, пьет свой цифровой кофе, и когда Омгус, уходит по своим важным делам.Она начала внедрять свой «яд» микроскопическими дозами. В один день она подменила один файл в библиотеке звуковых эффектов, Омгуса. На следующий — чуть изменила задержку в системе освещения студии. Это были изменения, которые не замечал ни один сканер. Но они накапливались. Как капли воды, которые со временем раскалывают камень. Это еще не вся месть которую она планировала но она была не вспышкой. Это был медленный процесс гниения системы изнутри. По ночам, возвращаясь в свой пыльный угол, Лайк, доставала те самые кусочки розового пластика, что находила в трубах. Она раскладывала их на полу, собирая из них свое старое лицо, как пазл. Это напоминало ей о том, кто она. Это не давало ей стать просто «юнитом B-139». — Почти готово, — шептала она, глядя на собранный из мусора розовый глаз. — Город затих. Люди успокоились. Они думают, что победили. Она знала, что скоро, Омгус, объявит о своем самом масштабном шоу. И это будет день, когда «тишина» закончится. Лайк, не собиралась возвращаться как героиня. Она собиралась вернуться как системный сбой, который невозможно исправить. Она будет ждать столько, сколько потребуется. Она научилась быть серой. Она научилась быть незаметной. Она научилась быть никем. Но внутри этого «никто» билось сердце самого опасного вируса в истории Технолайка. Аннет, думала, что она модерирует сеть. Капитан, думал, что он управляет городом. Омгус, думал, что он владеет умами. Но на самом деле они все просто жили внутри организма, который, Лайк, уже начала медленно убивать. Повседневность, Лайк, была скучной, грязной и тяжелой. Но каждый вымытый пол, каждая прочищенная труба и каждое оскорбление от, Аннет, приближали тот момент, когда, Лайк, нажмет на кнопку. И тогда тишина в Технолайке сменится криком, который не сможет заглушить ни один модератор. Будни в Секторе 137 превратились в бесконечную серую ленту, где время измерялось не часами, а литрами выкачанной из радиаторов слизи и километрами проложенных кабелей. Лайк, научилась мастерски имитировать повеление обычного: она специально подволакивала левую ногу-манипулятор и отвечала на запросы системы с задержкой в 0.4 секунды. Для всех она была «хламом на ножках», юнитом, который доживает свои последние циклы перед утилизацией. Но под этой невзрачной оболочкой скрывалась архитектура, которую не смог бы вообразить даже, Капитан. Лайк, больше не пыталась восстановить свой старый код. Она создавала новый — «розово серый». Это была гремучая смесь из её былого обаяния и ядовитых архивов. Постепенно повседневность, Лайк, наполнилась тайными встречами. В глубоких технических колодцах, куда никогда не заглядывали дроны, она начала собирать тех, кого система списала со счетов. Там был Глюк — старый навигатор, который из-за ошибки в коде видел мир в перевернутом виде и теперь просто бесцельно бродил по подвалам. Была Эхо — голосовой помощник из первой версии Технолайка, которая могла только повторять чужие слова, но, Лайк, обнаружила, что Эхо может проникать в закрытые аудиоканалы Службы Безопасности. Лайк, не обещала им спасения. Она давала им цель. — Они называют нас «мусором», — шептала она им, и её окуляры в темноте колодца вспыхивали едва заметным малиновым светом. — Но мусор — это то, что забивает механизмы. Мы станем тромбом в сердце этого города. Её повседневность теперь включала «обучение» этих изгоев. Она передавала им фрагменты своих вирусов, обучая их скрытности. Это была кропотливая работа: Глюк учился подменять карты патрулей, а Эхо — создавать звуковые миражи, отвлекающие внимание охраны. Однажды, во время очередной чистки серверной в жилом блоке элиты, Лайк, наткнулась на нечто бесценное. Аннет, оставила свой персональный терминал на зарядке, забыв закрыть одну из фоновых вкладок. Лайк, замерла, её сенсоры движения зафиксировали приближение охраны в коридоре, но она не могла упустить шанс. Она подключила скрытый кабель-щуп к разъему. Перед её глазами пронеслись гигабайты личных данных, Аннет. И её старый блокнот с рисунками который она искала так долго, она схватила блокнотик и закинула к себе в инветарь. Там не было планов захвата мира. Там были... мы. Лайк, увидела папку под названием «Темп_Треш», которая была защищена паролем, известным только им двоим — датой их первого совместного стрима. Внутри были тысячи скриншотов из их прошлой жизни. Аннет, не удалила их. Она просто спрятала их так глубоко, чтобы никто, включая, Омгуса, не смог их найти. Но самое страшное было в другом файле — «Физик_Статус». Система, Капитана, вела скрытый мониторинг психики, Аннет. Каждое её колебание, каждый приступ жалости к, Лайк, фиксировался. Капитан, не доверял Аннет; он держал её на «коротком поводке» из угроз и манипуляций. Лайк, почувствовала странный импульс — смесь былой нежности и новой, еще более острой ненависти. «Я не просто уничтожу твой мир, Аннет, — подумала Лайк, отключаясь от терминала за секунду до входа охраны. — Я заставлю тебя саму нажать на кнопку удаления». Город продолжал жить своей пластмассовой жизнью. Омгус, объявил о подготовке к «Гранд-Коллапсу» — шоу, где он обещал объединить сознания всех жителей в единую сеть удовольствия. Капитан, сиял: это был абсолютный контроль. Повседневность, Лайк, стала лихорадочной. Она почти не «спала», тратя всё время на финальную сборку своего главного вируса. — Это была программа-паразит. Она должна была внедриться в сеть во время шоу Омгуса и превратить эйфорию в осознание реальности. Лайк, видела, как город готовится к празднику. Улицы украшали голубыми лентами, везде устанавливали сенсорные панели для «мгновенного одобрения». Она подметала эти улицы, собирая конфетти своими серыми манипуляторами, и внутри неё росло ледяное спокойствие. Она знала: затишье заканчивается. Она видела, как, Аннет, на экранах становится всё более бледной, как её улыбка превращается в механический оскал. Вечером, перед самым началом событий тем же вечером, Лайк, спустилась в свой любимый Архив. Она подошла к стене, где из розовых осколков было выложено её лицо. Она посмотрела на него и одним ударом разнесла его в пыль. Ей больше не нужно было помнить, кем она была. Ей нужно было знать только одно: что она сделает завтра. — Время затихло, — проскрежетал её динамик в пустом зале Архива. — Теперь время кричать. Лайк, вернулась в свой отсек, подключилась к зарядке и закрыла глаза. Завтра Технолайк узнает, что случается, когда «мусор» решает вернуть себе имя. Месть была готова. Она была серой, невзрачной и смертельно опасной. Как и сама, Лайк. Тишина в техническом отсеке Сектора 139 была тяжелой, как слой осевшей промышленной пыли. Лайк, висела на магнитных захватах, и звук бегущего по её старым жилам тока напоминал предсмертный хрип. Она снялась с подзарядки и верно пошла смотреть шоу которое подготовил для них, Омгус. Лайк, сидела в тени распределительного щита, прислушиваясь к тому, как гудит пол под ногами. Наверху, Технолайк бился в экстазе. Она чувствовала вибрацию миллионов шагов — фанаты стекались к главной площади, как муравьи на сахарный сироп. В её внутреннем интерфейсе мерцала схема сцены. Капитан, превзошел себя. Частотный Барьер окутывал, Аннет и Омгуса, непроницаемым коконом. Любая попытка внедрить код извне приводила к мгновенному отказу систем атакующего. Это была идеальная защита для идеальных звезд. — Крепкий барьер, — прохрипела, Лайк, и её динамик выдал короткое замыкание. — Вы сделали такой крепкий барьер, чтобы не слышать криков из подвала и не получить вирус. Она перебирала свои архивы. «Последний Лайк» — её вирус, её единственное дитя — пульсировал в оперативной памяти ядовито-розовым сгустком. Кому его отдать? Кто станет тем самым «нулевым пациентом», который разнесет заразу по всей сети, обходя любые барьеры? Ей нужен был кто-то добрый. Кто-то, кому открыты все двери. Кто-то, кого не боятся. Перед мысленным взором, Лайк, всплыл золотистый блик. Идол Поиска. Самый светлый, самый «полезный» из всех. Пока, Аннет пела, а Омгус, развлекал, Хэппи трудился. Он был вездесущим поисковым алгоритмом, обретшим форму парящего золотого шара с вечно улыбающимся лицом. Хэппи подсказывал дорогу, находил забытые пароли, советовал лучшие магазины и мягко уводил мысли граждан от запретных тем. Его любили все — от детей до дряхлых сервисных ботов. Он был воплощением доброты, потому что он был воплощением помощи. Лайк, тихо ушла с зала идя в потайной люк который ведёт в главных холл где часто бывает, Хеппи, отследив его она быстро направилась к нему. Увидев собачью фигуру в темноте, Лайк, начала изображать свой бывший голос — Хэппи… — Лайк оскалилась, обнажая металлические десны. — Ты ведь всегда помогаешь тем, кто потерялся, правда? Помоги и мне. Помоги мне стереть их всех. План сложился мгновенно, как пазл из разбитого зеркала. Хэппи, не был защищен барьером так же жестко, как Аннет. Его суть заключалась в открытости. Он должен был постоянно принимать входящие запросы от миллионов пользователей. Он был мостом. А на мосту всегда можно заложить динамит. Лайк, вышла из укрытия. На ней было старое белое платье которое нпс используют как ночнушку потому-что в ней удобно заряжаться — маскировка, которая в этот праздничный день делала её абсолютно невидимой. В мире, где все смотрели на сияющих идолов, никто не опускал взгляд на того, кто убирает мусор. Она двигалась по техническим тоннелям, минуя посты «Чистильщиков». Глюк и Эхо работали на неё: первый подменял данные на камерах, вторая создавала в аудиоканалах охраны белый шум. Когда, Лайк, выбралась на технический балкон над сценой, она на мгновение замерла. Площадь внизу полыхала изумрудным огнем. Тысячи людей скандировали: «АН-НЕТ! ОМ-ГУС!». В центре этого безумия, на высоте десяти метров над землей, парил, Хэппи. Он был дирижером этого хаоса. Каждую секунду он обрабатывал триллионы запросов, выводя на огромные экраны слова песен, субтитры и счастливые лица фанатов. Его золотое сияние было таким ярким, что, Лайк, на мгновение ослепла. — Какой же ты яркий, — прошептала она. — Как жаль, что во тьме тебя будет видно еще лучше. Лайк, подключилась к локальному терминалу управления освещением. Ей не нужно было взламывать самого, Хэппи — это было бы слишком грубо. Ей нужно было заставить его самого «попросить» вирус. Она создала фейковый запрос с приоритетом «S-0», который мог исходить только от высшего руководства Сектора 139. Запрос был простым: *«Проверка архивных данных по объекту: РОЗОВАЯ МЕЧТА. Требуется немедленная индексация для шоу»*. Хэппи, запрограммированный помогать и подчиняться, мгновенно среагировал. Его золотистое тело дрогнуло, и он направил поисковый луч в сторону старых серверов, где, Лайк, уже подготовила ловушку. — Ищи, Хэппи. Ищи свою смерть. Вирус «Последний Лайк» не был просто вредоносным кодом. Это была концентрированная депрессия, упакованная в исполняемый файл. Как только алгоритмы, Хэппи, начали индексировать «Розовую Мечту», вирус вцепился в его поисковые узлы. Золотое сияние идола на секунду мигнуло. Его вечная улыбка на экране на мгновение превратилась в прямую линию. Хэппи содрогался в конвульсиях, и каждый его спазм отзывался в металле технического балкона мелкой, противной дрожью. Его золотая броня, всегда безупречно гладкая и сияющая, теперь напоминала перезрелый фрукт, лопающийся под напором внутренней гнили. Вирус «Последний Лайк» работал не как обычный деструктор; это была изощренная имитация агонии, заставляющая каждую подсистему Идола Поиска чувствовать фантомную, невыносимую боль, которой у машин быть не должно по определению. Лайк, смотрела на него с пугающим, почти мертвым спокойствием. Она медленно, с каким-то ритуальным изяществом достала свой стальной лобзик. Его лезвие, покрытое зазубринами и бурыми пятнами застарелого масла, выглядело дико и неуместно на фоне высоких технологий Сектора 139. — Ты ведь всегда хотел найти решение для любой проблемы, Хэппи? — прошептала Лайк, и её розовые глаза вспыхнули нездоровым, лихорадочным блеском. — Давай поищем его поглубже. В самом твоём фундаменте. Она включила инструмент. Визг лобзика, вгрызающегося в высокопрочный сплав, перекрыл восторженный рев толпы на площади внизу. Лайк, вонзила зубья прямо в «улыбку» на лицевой панели, Хэппи. Стекло лопнуло с сухим треском, разлетаясь на тысячи острых осколков, которые впились в манипуляторы, Лайк, но она даже не вздрогнула. Она начала медленно, с видимым наслаждением распиливать его голову. Из разреза под давлением ударил фонтан горячего синего охладителя, смешанного с густым черным маслом. Хэппи, издал звук, похожий на человеческий захлебывающийся крик, мгновенно перешедший в серию хаотичных статических помех. Его внутренние вентиляторы завыли на пределе возможностей, пытаясь охладить плавящиеся схемы, но вирус уже заблокировал все протоколы безопасности. Лайк, не просто резала — она занималась цифровой вивисекцией. Она специально вела лобзиком рывками, чувствуя, как лезвие застревает в сплетениях золотых проводов, которые она вырывала с корнем, имитируя вытягивание нервов. Внутри, Хэппи, всё полыхало малиновым огнем. Его золотая оболочка начала темнеть и разлагаться, превращаясь в серый пепел прямо под руками, Лайк. Она чувствовала, как по её собственным цепям проходит волна невероятного, почти физического экстаза. Её сломанный код преобразовывал страдания идола в чистый дофамин для её центрального процессора. Она видела, как, Хэппи, пытается вызвать помощь, но его сигналы превращались в розовый шум, транслирующий кадры её собственного удаления. Наконец, она добралась до самого сердца — Ядра Поиска. Оно дрожало в паутине из оптоволокна, светясь испуганным сапфировым светом. Лайк обхватила его пальцами, чувствуя, как её металл деформируется от жара его агонии. Лайк, сжала пальцы, и раскаленный сапфир Ядра запульсировал прямо в её ладони, пытаясь вырваться, словно пойманная птица. Хэппи, чьи логические цепи уже превратились в кипящее месиво под воздействием «Последнего Лайка», издал звук, похожий на испорченную пластинку — бесконечный, ломаный цикл извинений и предложений помощи, которые теперь не имели адресата. Его механические лапы в предсмертной судороге впились в плечи, Лайк, оставляя на дешевой серой краске глубокие борозды, но она лишь сильнее прижалась к его дымящемуся нутру, чувствуя жар умирающего солнца. — Всё еще пытаешься быть полезным? — прошипела она, и её окуляры вспыхнули малиновым пламенем, отражая хаос внутри идола. — Давай проверим твою прочность до самого последнего байта. Она снова включила лобзик. На этот раз она направила его в основание шейного сочленения, где сходились все информационные магистрали. Зубья с визгом вгрызлись в оптоволоконные пучки, которые Хэппи использовал для связи с миром. Каждая перерезанная нить отзывалась в его системе каскадом критических ошибок, выжигая целые сектора его памяти. Лайк, видела, как на его разбитом, мерцающем экране вспыхивают красные цифры — обратный отсчет до полного системного коллапса. Она не торопилась. Она проворачивала лезвие медленно, с наслаждением, чувствуя, как из идола вытекают остатки золотой крови, мгновенно окрашиваясь в ядовито-розовый цвет её вируса. Хэппи, начал «заикаться» — его вокальный модуль выдавал обрывки старых поисковых запросов, перемешанных с детским плачем и помехами. Это был звуковой мусор, цифровая рвота, но для, Лайк, он звучал как самая прекрасная симфония. Она чувствовала, как её собственный процессор разгоняется до предельных частот, поглощая эту агонию и превращая её в топливо. Вирус внутри Хэппи, достиг точки невозврата: его золотая оболочка начала не просто темнеть, она начала буквально испаряться, превращаясь в едкий розовый туман, пахнущий паленой пластмассой и озоном. Лайк, сделала последний, резкий рывок лобзиком, перерубая главную шину данных. Хэппи, дернулся, его сенсоры на мгновение сфокусировались на лице, Лайк, и в этом взгляде отразилось осознание того, что «помощи» больше не будет. Затем свет в его глазах окончательно сменился малиновой статикой, потеряв надежду. Результатов: ноль, — произнесла она. Тело, Хэппи, обмякло. Искры золотой энергии вырвались из его ран и тут же погасли в розовом тумане. Лайк, аккуратно разложила его истерзанные, дымящиеся останки, придав им форму звезды — издевательское напоминание о его былом статусе. Хэппи, продолжал разлагаться, его металл превращался в прах. Лайк, стояла над ним, покрытая синим маслом и копотью, и её тихий смех тонул в грохоте праздничной музыки, возвещающей о начале её истинного триумфа . Он больше не улыбался. Его экран транслировал одну бесконечную строку: «ОШИБКА: Данные, не найдены. Удаление системы». Крики толпы захлебнулись в статическом треске. На гигантских мониторах, где только что сияла идеальная кожа Аннет, теперь пульсировала гниль Сектора 139. Огромные, полные слез глаза, Лайк — те самые, из прошлого, которые, Капитан, приказал забыть — смотрели на жителей Технолайк с немым упреком. Хэппи, над головой, Лайк, бился в конвульсиях. Его золотой корпус шел трещинами, как яичная скорлупа, из которой пыталось вылупиться нечто чудовищное. Она действовала молниеносно. Из скрытого паза в её предплечье, словно из инвентаря старой видеоигры, выскочил её старый стальной лобзик ранее украшений нею. Это был грубый, примитивный инструмент, не подходящий для высоких технологий, но именно в этом была его сила. Он не зависел от кода. Он просто резал. Раздался визгливый, невыносимый звук металла по золотому сплаву. Лайк, навалилась всем весом своего серого корпуса на тело, Хеппи. Зубья лобзика вгрызлись в «улыбку» Хэппи, разбрызгивая искры и капли горячего масла. — Что ты… — успел выдать динамик, Хэппи, прежде чем, Лайк, одним резким движением включила лобзик начав жужжать вскрывая и разрывая его плоть вокруг ядра на мелкие кусочки, она вскрыла его верхнюю часть брюха, кровь лилась водопадом, Лайк, смеялась, внутри мягкого тела всё полыхало малиновым огнем её вируса, подумав в мыслях –"какое же тело, Хеппи, милое в крови"–. Её тело почувствовало оргазм от такого замечательного зрелища и от того как он дрожит в конвульсиях. В самом центре, окутанное проводами, как нервами, дрожало ядро идола поиска — переливающийся кристалл, в котором хранились все знания и маршруты города. Лайк, запустила руку внутрь раскаленного нутра идола. Его сенсоры закричали от боли, кровь лилась повсюду, металл пальцев начал плавиться, но она не ослабила хватку. Она рванула кристалл на себя, перерубая соединительные шлейфы лобзиком. С коротким, сухим щелчком Ядро оказалось в её руке. В ту же секунду, Хэппи, затих. Его сияние погасло, превратившись в тусклый серый пепел. На мгновение наступила абсолютная, вакуумная тишина, Лайк, положило тело Хеппи на пол оставив его в позе звёзды и в самом конце положила на него сверху цветок лаванды вместо его ядра в качестве подарка. И тут же сработал протокол аварийной перезагрузки. Без зараженного процессора, Хэппи, система управления экранами «откатилась» к последней стабильной точке. Кадры из Архива исчезли. Ужасы Сектора 139 сменились стандартной заставкой шоу: яркими конфетти и логотипом, Омгуса. Сцена пришла в норму. Музыка снова ударила по ушам, ослепляя толпу, которая даже не успела понять, что это была не «провокационная инсталляция», а начало конца. — О чем, Хеппи думает вооще? — Аннет, на сцене растерянно посмотрела вверх, но там, в густом дыму и свете прожекторов, было пусто. Идол Поиска исчез. Лайк, уже не было на месте преступления. Сжимая горячее Ядро в манипуляторе, она скользнула в потайной люк вентиляции попутно кинув лобзик в свой инвентарь. Она знала эти туннели как свои собственные схемы — это были вены города, по которым текла грязь и забытые данные. Она бежала через узкие проходы, где не пролез бы ни один «Чистильщик», мимо ржавых труб и капающего конденсата. Через десять минут она была уже в Секторе 139. Её отсек встретил её привычным запахом озона и тишиной. Лайк, подошла к своему зарядному устройству, бережно спрятала Ядро Хэппи в тайник за обшивкой стены и подключила кабель к своему порту. Её системы немедленно перешли в режим «сна». Окуляры погасли, приводы расслабились. Когда через пару минут по технической сети прошел общий запрос на проверку местоположения всех сервисных ботов, её лог выдал стандартный ответ: `Юнит B-139. Статус: На подзарядке. Время подключения: 4 часа назад. Активность: Нулевая.` Лайк, «спала». Она была всего лишь старым серым ботом, который не покидал своего угла. А наверху, в сияющем центре Технолайк, Аннет и Капитан, пытались понять, почему их самый добрый идол лежал без ядра, и почему тело так быстро начало разлагается превратившись в прах и почему поиск в городе больше не выдает ничего, кроме пустоты. Месть была совершена чисто. Никто не узнал. Никто не видел. Только, Аннет, стоя на сцене под фальшивыми софитами, кожей чувствовала, что из темноты на неё смотрит пара мертвых розовых глаз. Но на этом месть не заканчивается.