Дело № 31.11.23.

В кабинете царил покой и умиротворение. Ноа сидел за своим рабочим столом и копался в бумагах. Часы на стене отбивали каждую секунду, а в кабинете пахло им. Дерево, мускус. Довольно банальный выбор парфюма, но никто и не говорил, что детектив претендует на оригинальность. Вдоль стены расположилась доска, что сейчас была пуста. Никаких дел, никаких громких убийств. Тишина. Именно то, о чём так мечтал Себатьян последние два года. Она наконец настала, но была не совсем тем, чего он ожидал. Она не дарила покой, она угнетала. Ложилась тяжёлым грузом на плечи, тихо шептала, что это только начало. Пройдёт время, и в Портленде найдётся очередной ублюдок, что решит доказать всему миру, что он ёбаный гений. Неуловимый серийник и тот, кто поставит раком местных копов, но сейчас… Сейчас можно сделать вид, что всё прекрасно. Можно сидеть за столом, перебирать некому не нужные бумаги и зависать, смотря в окно, где без конца лил дождь. 10:00. Прошло два часа с начала рабочего дня. Лайма никогда не опаздывала. Более того, она уже в восемь стояла посреди этого кабинета, готовая к новым подвигам, но сегодня её не было. Только Ноа успел насторожиться, ожидая, что Астер опять во что-то ввязалась, как дверь тут же распахнулась, принося из коридора прохладный воздух и запах кофе. Что-то было не так. Не только кофе. Детектив принюхался, закрыв глаза. Ладан. Не привычно, как минимум. Лайма любила духи с запахом вишни. Девушка стояла на пороге, снимая с себя тяжёлое пальто, пока взгляд парня, блуждал по её телу, ловя глазами каждую деталь. На ней было, мать его, чёрное платье, которое заканчивалось чуть выше колен и идеально сидело на ней, а на ногах неизменные туфли на высоком каблуке. Блондинка и без того была высокой, но так она доставала макушкой до его уха. Удобно. — Ты задержалась и… что это за запах? — он выглядывал из-за монитора своего старого, видавшего жизнь, компьютера. — Дай угадаю, была в церкви, замаливала свои грехи? Лайма тихо хмыкнула, но сразу отвечать не спешила. Она наконец повесила пальто на вешалку и убрала то в шкаф, закрывая и задерживаясь там на несколько секунд, прижимая голову к деревянной дверце. — Мой мудак папаша наконец сдох, — хриплым голосом, в котором слышались нотки веселья, сказала она. — Маменька настояла на моём появлении на прощальном ужине вчера, а сегодня… — девушка повернулась к его столу. — Сегодня потащила меня в святая святых, дабы вымаливать у Бога прощения. Сука… Уёбок отец покончил с собой, и теперь мне приходится успокаивать маменьку. Себатьян даже бровью не повёл, молча слушая её речь. Сочувствие было, но не от того, что та потеряла родственника, нет. Он знал, как девушка терпеть не может проводить время с семьёй. Знал, что подобные мероприятия, как похороны, могут вызывать в ней лишь смех. Он знал, что Лайма циничная сука. Знал, что она конченая. Но он любил её такой, как есть. Со всем этим говном, что она скрывала перед другими за приятной улыбкой. — Поздравляю тебя со смертью папаши, — хмыкнул он, откидываясь на спинку кресла. — Ты не думала переехать? Лайма прикусила губу и, схватив свою сумку, последовала к своему столу. На рабочем месте девушки царил порядок, который Ноа навёл ещё с самого утра. Но болт она клала на его порядок. Девушка с грохотом поставила свою сумку на стол, едва не уронив клавиатуру на пол. Она начала рыться в сумке, доставая оттуда личные вещи. Зарядка, телефон, блокнот кровавого цвета, что он подарил ей на прошлый День Рождения, решив, раз уж Лайма буквально ухахатывается рядом с лужей крови, на месте преступления, значит это ей точно подойдёт. — Думала, Ноа. И не раз, — она кинула сумку куда-то под стол и тут же сняла туфли, закидывая ноги на бёдра парня, благо положение столов это позволяло. — Даже начала искать квартиры. Но ты же знаешь, как это работает. Ноа даже не вздрогнул, когда она так просто поставила ноги к нему на бёдра. Типичный жест, намекающий на её усталость. Он убрал свои руки от бумаг, и его татуированные пальцы тут же накрыли ступни, сжимая мягко. Контраст. Её ноги были почти ледяными, как у покойника, а его ладони были сухими и горячими. — Заплати риэлтору дохуя и больше, потом закинь деньги на два месяца вперёд и получи побитую жизнью квартиру. С тараканами и видом на помойку, — продолжила она, выдыхая от массажа. — Могу предложить свою квартиру, — тихо прошептал он, продолжая мягко сжимать кончики пальцев её ног. Лайма замерла, смотря на парня, а после улыбнулась. Улыбка была не такой, как она показывала другим. Она была искренней, почти детской. В такие моменты Ноа видел в ней не ту циничный мразь, что может откровенно высмеивать плачь матери на похоронах, нет. Сейчас она была похожа на хрупкую девушку, пускай и была довольно высокой. — Правда? — продолжала улыбаться она. — Чёрт, Ноа. Ты… ты просто лучший. Она тут же убрала свои ступни от его ног и проскользнула обратно в туфли включая свой компьютер. Видимо, решила поработать. Себатьян наблюдал за ней, буквально давясь слюной. Такая сосредоточенная, такая комфортная, такая ебанутая. Он любил в ней всё. Даже тот хаос, что она приносила с собой вместе с этим запахов вишни. Любил на столько сильно, что готов был сам подставиться под пулю или убрать все улики, если вдруг девушка решит кого-нибудь придушить своими тонкими пальцами. Но он знал, что этого она никогда не сделает. Долгие годы работы с серийниками сделали из него человека проницательного. Он мог вычислить психопата через пол часа от начала знакомства. Ноа знал, что скорее всего Лайма психопатка. Знал, что её заботит только её комфорт, знал что ей плевать на чувства других. Хотя нет, не так. Она могла любить, да и сочувствие было ей свойственно. Просто кандидатов на её милосердие было крайне мало. Астер за свои двадцать пять видела много дерьма, от того и стала такой. Защитная реакция, не больше. Да и зная её семейку, любой с детства приобретёт ебанцу, но Лайма бы никогда не убила. Она могла вести себя, как конченая на местах преступления, смеясь над трупами, но никогда бы не убила. Он ей верил. Себатьян знал, что его любимая девушка никогда не опустится до такого. Лайма крутилась в кресле, а после пальцами подцепила края деревянного стола, заставляя себя продвинуться ближе. От того, какой спокойной она была на душе мгновенно становилось тепло. Себатьян развернулся обратно к монитору, но не продолжил работу. Замер. Он прикусил губу, а колёсики в голове вдруг стали крутиться с удвоенной силой. Самоубийство Адама Астера. Адам Астер. Адам Астер… — А ты уверена, что он сам решил покончить с собой? Голос детектива прозвучал резко. Слишком резко. Это его талант. Минуту пускать слюни на помощницу, а после переключаться в режим детектива. Астер вздрогнула от его резкости, тут же повернув голову в его сторону. Она прикусила губу и чуть прищурилась, рассматривая часть татуировки на его шее. — Понятия не имею, — вот так просто сказала она. — Я не видела труп. Им занимались его люди. Знаю только, что ублюдок повесился. Себастьян повернулся к ней, а его настороженность начала буквально заставлять его поднять задницу и поехать в дом её родителей. Не то профессионализм, не то желание придумать для своей девочки новое занятие, лишь бы она не начала скучать. — И ты так просто об этом говоришь? — пробасил он. — Воу-воу, Ноа. Успокойся, ладно? Даже если это убийство — похуй. Я лично готова пожать руку тому чуваку, что сделал мой мир на секунду лучше, — девушка подняла обе руки, улыбаясь так, что пульс детектива тут же ускорился. — А вдруг будут другие трупы? Ноа поднялся со своего места и медленным шагом направился в сторону кофемашины. — Так даже лучше. Пускай тогда и маменьку с собой заберет. Заебала реветь. Сука старая, — пропищала она, уже утыкаясь в монитор. Кофемашина запищала, а почти тёмная жидкость начала тонкой струйкой отправляться в чёрную кружку Лаймы. Себастьян повернул к ней голову. Подобные слова могли насторожить любого опытного детектива, но зная то, как её воспитывали, он тоже мог пожелать её родителям скорой смерти. Когда кофе был в чашке, он тут же добавил туда немного молока и орехового сиропа. Всё как она любит. Ноа преподнёс кружку к своему рту, проверяя губами температуру и только потом преодолел расстояние за два шага и поставил кружку прямо перед ней. — Пей. Уверен, что болит голова, — сказал он и направился в своё кресло. Лайма лишь буркнула что-то типа «угу, спасибо». Девушка сейчас была собранной и максимально сосредоточенной, сортируя файлы в своём компьютере. Себастьян тоже ценил это в ней. Она была трудолюбивой. Правда пока ей не станет скучно. Его всё не отпускала мысль о том, что её отца, вероятно, убили. Адам явно не выглядел, как человек, решивший покончить со своей жизнью, а судя по настроению Лаймы, она, может, и догадывалась об этом, но не хотела рыться раньше времени. Ждала новый труп. — Хей, Ноа. Раз уж ты, — девушка заправила прядь волос за ухо, даже не отрываясь от работы, — предложил пожить пока у тебя, то давай заберём мои вещи сегодня? Где-то за окном было слышно проезжающие по лужам машины, разбрызгивающие грязные капли по капотам, но в их кабинете на секунду повисла тишина. Не то чтобы он задумался, нет. Просто не мог поверить, что она так просто согласилась. — Как скажешь, — спокойно ответил он. — Люблю тебя, — тихо хмыкнула она. «И я тебя люблю, моя радость, но твоя любовь не такая. Я знаю».

***

Вечер наступил почти незаметно. Оба сидели сгорбившись, каждый за бумажной волокитой. Из уже открытого окна дул ледяной ветер, но ни ему, ни ей не было до этого никакого дела. — Эй, Ноа, подай, пожалуйста, степлер, — протянула она руку, даже не отворачивая головы от бумаг. Себатьян вздрогнул, а после тут же схватила голубой пластик. Когда он подавал ей степлер, их пальцы на мгновение столкнулись. И снова этот контраст. Её ледяные, его горячие. — Тебе холодно, я закрою, — тихо сказал он и, не успев встать со своего места, замер. Экран телефона засветился, а тихая вибрация заставила его мгновенно нахмуриться. Телефонные звонки никогда не вызывали в нем ничего, кроме затаившегося дыхания пополам с предчувствием пиздеца. — Да, слушаю? — он тут же ответил на звонок, прикладывая телефон к уху. Девушка повернулась к нему, отпивая со своей кружки. На этот раз зелёный чай. Вечером Лайма всегда пила только молочный улун. Даже это Ноа знал отлично. — Блять… — выдохнул он, сжимая кулак второй руки под столом, — …мы будем через час. Себатьян сбросил звонок, тут же встречаясь взглядом с помощницей. Буквально на секунду в его глазах появились нотки нежности, но они тут же сменились холодным профессионализмом. — Давай, удиви меня, — девушка отложила бумаги на стол и, со скучающим видом, откинулась на спинку кресла. Лайма явно жаждала типичной мокрухи, но, к её счастью, их ждал настоящий пиздец. Всё, пизда котятам, никакой тишины в жизни Ноа не будет. — У нас труп, — он тут же поднялся со своего места, за несколько шагов подходя к шкафу. — Это я поняла, — девушка лениво встала, но тут же замерла. — Ты мне лучше скажи, что там не просто семейная драма и убийство в состоянии аффекта. — Нет, Лайма, — он в первую очередь снял с вешалки её пальто. — Там что-то интересное для тебя… Иди ко мне. Улыбка тут же расцвела на её лице. Она предвкушала настоящие кровавое месиво. Лайма чуть ли не вприпрыжку дошла до детектива, сияя голубыми глазами. Ноа хмыкнул и помог ей надеть пальто, но отстраняться не спешил, как и она. У них был ритуал перед каждой поездкой на место преступление. Её тонкие пальцы протянули ему через плечо тонкую чёрную резинку. Ноа отправил ту в свой рот, ловил кончик губами, а его пальцы тут же начали со всей нежностью приглаживать спутавшиеся пряди, а после делить на три части, собирая те в тугую косу. — Обожаю, когда ты так делаешь, — выдохнула она, прикрыв тяжёлые веки. Ноа прикусил щёку изнутри, а его тело заметно напряглось, отдавая ноющим возбуждением в пах. Его дыхание сбилось, но он старался вернуть свой профессионализм. Десятки раз он заплетал ей волосы, и все эти десятки раз одна и та же реакция. Член стоит колом, упираясь в брюки, а Себастьян пытается вернуть свой суровый вид детектива, что на самом деле выглядит, как личная охрана девушки. Когда коса была перевязана резинкой, детектив не сразу отстранился. Он мазнул кончиками пальцев по её шее, заставляя её мертвенно-бледную кожу покрыться мурашками. — Так, всё, — он хлопнул своими большими ладонями по её плечам, заставляя ту моментально вздрогнуть. — Труп. Работа. Идём. Лайма что-то неразборчиво проворчала и тут же сняла с вешалки его пальто. Оно было заметно тяжелее её, тоже чёрное, пахло тем самым парфюмом. Дерево, мускус. Девушка тут же обернулась, намереваясь помочь, но он тут же вырвал плотную, дорогую ткань из её рук, накидывая на свои широкие плечи, застегивая пуговицы до конца, чтобы спрятать свой стояк. — Давай, детектив. Я хочу мясо, — весело пролепетала она, схватившись пальцами за ручку двери. Ноа последовал за ней по коридору, заметно убавив свой шаг, подстраиваясь под её ритм. Он выглядел, как её личный пёсик, готовый вот-вот покусать или облаять того, кто вдруг решит как-то не так посмотреть на его хозяйку, и, не дай бог, сделать что-то, что может угрожать её жизни. В ту же секунду в коридорах их участка начался настоящий хаос. Сотрудники начали буквально пулей вылетать из своих кабинетов, по пути натягивая на себя кто что. У кого-то куртка, у кого-то пальто. Прямо перед носом Лаймы, явилась как из неоткуда фигура их судмедэксперта. Йоаким был мужчиной средних лет, с уставшими глазами и тем самым шведским акцентом, что подталкивал некоторых мужиков на неуместные шутки, а девушек вздыхать, закусывая губу, и размышлять о том, как этот мужчина умеет своими пальцами работать не только с трупами, но и доводить до оргазма. — Ну надо же, — Йоаким говорил с набитым ртом, продолжая поедать свою булочку. — Ты как всегда первая летишь в самое пекло, Лайма. Девушка остановилась, предотвращая столкновение лбами. Она сделала короткий шаг назад, а Ноа тут же сделал тоже самое, зеркаля её движение. Мужчина посмотрел куда-то ей за спину и коротко кивнул детективу, не переставая кусать выпечку. Крошки и мак летели прямо на пол, совсем рядом с носками туфель девушки, но это было совсем не важно. Внутри неё бурлил азарт пополам с предвкушением интересного дела. — А ты как всегда кушаешь, — она лукаво улыбнулась, сверкая голубыми глазами. — Ничего не знаю, ты сегодня не поедешь с нами. От тебя воняет мукой и формалином. Она аккуратно обошла судмедэксперта, едва не задев его своим плечом и, не оборачиваясь, направилась на выход. — Тебе бы устроить ей уроки этикета. Я вообще-то старше, — выдохнул Карлссон, наконец расправившись с мучным. — А ты до сих пор не привык? Себастьян лишь пожал плечами и наконец последовал за девушкой, прикидывая в голове, что там может быть такого, что все так резко подсуетились. То что труп, это ясно, как и то, что работал скорее всего серийник. Ему об этом сообщил сержант ещё по телефону, но обычно заставить пулей выбегать других сотрудников можно было лишь настоящим адом, где каждого дружно вырвет на асфальт от вида тела. Ну или того, что от него осталось. Когда Лайма оказалась на улице, дождь утих. Пахло мокрым асфальтом и прибитой к земле пылью. Это запах всегда был чем-то родным и комфортным, но Ноа знал, что к нему добавится запах крови, а вот это ни он, ни любой другой нормальный человек терпеть не мог. Каблуки глухо застучали по мокрому бетону, направляя даму его сердца к машине. Её походка была бодрой, но одни мысли о том, как в такт каждому шагу, её бедра двигаются со стороны в сторону, заставляют его член дёргаться, а мысли путаться. Детектив тут же достал пачку сигарет и выудил одну, зажимая ту между губ. Дрожащими руками, он отправил отраву обратно в карман пальто и начал нащупывать прохладный металл. Когда зажигалка оказалась в его руках, он на секунду остановился, прикрывая сигарету от ветра ладонью, а другой рукой поднёс зажигалку. С первым вдохом Ноа почувствовал себя намного лучше, стараясь отогнать мысли от нахлынувшего возбуждения, и направился за девушкой. Лайма остановилась у двери, терпеливо смотря на детектива, но то, как она кусала свои губы, выдавало её больной восторг от того, что она увидит. Когда девушка так выглядела, Себастьян каждый раз мечтал о том, чтобы труп был именно таким, как она себе представляла. Да, аморально. Да, нихуя не человечно. Но это было честно. — Ты сдохнешь, если будешь так много курить, — фыркнула она, хотя её тон вообще-то не выдавал ни капли волнения за его здоровье. — Такие люди, как я, живут долго, — выдохнул он вместе с облаком белого дыма. Ноа открыл ей дверь, продолжая затягиваться, заставляя едкий дым поникать глубоко в его лёгкие. Он глазами следил, за тем, как помощница, придерживая полы своего пальто, аккуратно присаживалась его машину. — Но если всё-таки сдохнешь, мне будет тебя не хватать, — вдруг серьёзно заговорила она, сверкая глазами в полумраке машины. — Хуй дождешься, Астер, — он захлопнул дверь, но остался стоять на месте. Очередная затяжка, и окурок полетел куда-то в урну, а Ноа направился к водительскому месту.

***

Всю дорогу до моста Сент-Джонс они ехали в той самой тишине, что так ценил Ноа в эти короткие моменты своей работы. Лайма намеренно закрыла свой рот, любуясь вечерним Портлендом, дабы подарить этот миг детективу. Не смотря на всю свою ебанутую натуру, она уважала его характер, принципы и готова была замолчать, если только это поможет ему сосредоточиться на поимке преступников. Когда за окнами машины появились неуютные бетонные строения, уходившие в непроглядную тьму, Астер мгновенно выдохнула. Её пальцы на ремне безопасности едва заметно дернулись, а взгляд стал каким-то безумным. Ноа заглушил машину, смотря на то, как копы начали бегать туда-сюда, а мигалки буквально ослепляли, заставляя его прикрыть глаза. В салоне приглушенно доносились звуки сирен и голоса работников, что уже во всех красках описывали, что только что увидели. — Дай угадаю, они уже во всю строят догадки, ожидая, что это будет как-то связано с историей Тельмы Тейлор, да? — она первой разрезала тишину, отстегивая ремень. Её пальцы едва не коснулись его бедра, но даже если бы и так, в этот раз Ноа бы и не отреагировал. Он на месте преступления, а это значило лишь одно. Он чертов профессионал до мозга костей, и даже влюблённость не сможет вскружить ему голову. — Слишком банально, — отрицательно покачал головой он. — Там должно быть что-то более изощрённое, чем подстроенное убийство, прикрытое очередной историей про призраков. — Ты как всегда думаешь наперёд, мистер хмурое лицо, — пролепетала она, открыв дверцу машины. Её тут же обдало с ног до головы ледяным воздухом и запахом тины прямо с реки, который мешался с едва уловимым железной вонью от крови и смесью запахов других полицейских. Лайма шагнула из машины, каблуки тут же начали погружаться в мокрую траву, пачкая её ступни сверху грязными полосами, но ей было плевать на это. Мараться было не страшно. Страшно, когда тело не так интересно убито. Она тут же направилась к реке. Туда, где уже стояла довольно большая компания из копов. Вспышки камер, крики криминалистов. Это всё отвлекало от того, как её каблуки вонзаются в грязь, и как холодный вечерний ветер, пробирается сквозь плотное пальто, заставляя дрожать всем телом. Она опустила руки в карманы, слыша за спиной чавкающие шаги Ноа. Тот уже своим профессиональным взглядом осматривал местность. Всё. Абсолютно. От моста, что простирался над их головами, делая это место жутким, до каждой травинки под их ногами. — О, Астер, — воскликнул криминалист Ник. Фолио уже кружил над трупом, которого детективы его даже не рассмотрели. Ник махал им своей рукой, обтянутой в белую перчатку и лучезарно улыбался, не смотря на то, что под его ногами творилась настоящая чернуха. — Привет-привет, — девушка тут же начала натягивать перчатки на свои руки, подходя ближе к телу. Девушка замерла в метре от трупа. Убитый был никто иной, как Вильям Миллер. Друг её покойного отца. Его тело было изуродовано. Множество ножевых ранений, с которых уже довольно давно перестала сочиться кровь. Но даже не смотря на дождь, что не останавливаясь лил ведь день, под убитым оставалось отчетливое тёмное пятно, что под фонарями казалось почти чёрным. Трава была забрызгана кровью, а сам мужчина был полностью голым. Её взгляд тут же зацепился за небольшую деталь. Прямо на животе убитого были бледноватые капли спермы, что уже давно высохли, заставляя кожу сморщиться в этих местах. Ноа, что всё это время стоял за её спиной, опустился на корточки, рассматривая всё до мельчайших подробностей. — Его не насиловали, можешь даже не смотреть, — спокойно отозвался Ник, собирая пинцетом какую-то ниточку на теле убитого. — К-как не изнасилован? — детектив резко поднялся и посмотрел на рот погибшего. — Ублюдок дрочил на тело уже после его смерти, — наконец подала голос Лайма, подходя к детективу. Она достала из его кармана пачку сигарет так быстро, что он даже не успел среагировать. Себастьян молча наблюдал за тем, как она прикуривает, а после опустил взгляд обратно на труп. Он не громко цокнул языком, заставляя колёсики в голове работать быстрее. — Кто он? Уже успели установить личность жертвы? — Неа, пока работают над этим, — Фолио закинул ту самую нить в небольшой зип-пакетик. — Это Вильям Миллер, — выдохнула Лайма. — Друг моего отца и партнёр по бизнесу. Её тон был лишён обычного веселья, когда она была на местах преступления. Ноа тут же напрягся. Всё в Лайме сейчас выдавало, что тут явно что-то не так. Её плечи были опущены, она курила, взгляд задумчивый, а на место почти торжествующей улыбки, пришёл холодный рассудок и плотно сжатые губы. — Скажи, Астер, а где нашли твоего отца? — спросил он, раньше чем успел закончить мысль в своей голове. — О чёрт, Лайма, соболезную, — криминалист тут же двинулся в сторону девушки, но та сделала шаг вправо, прижимаясь плечом к плечу детектива. Лайма задумалась, смотря прямо на лицо убитого. Она поднесла сигарету к губам и сделала очередную затяжку, протирая лоб тыльной стороной ладони, обтянутой в перчатку. — Понятия не имею, но это начинает смущать даже меня, — ледяным тоном отчеканила девушка.