Дело № 31.11.23.

Ночью Портленд казался почти вымершим. Лишь свет в окнах квартир, уличные фонари да пара круглосуточных заведений напоминали о том, что в этом городе еще остались люди. ​В машине царила тишина. Только шорох шин об асфальт и периодическое покашливание Ноа нарушали ее. Нет, он не болел — просто не знал, чем заполнить эту пустоту. ​Лайма отстраненно смотрела в окно. На секунду детективу показалось, что она вот-вот передумает, но машина продолжала целенаправленно двигаться в сторону ее теперь уже старого дома. ​В голове Ноа творился кавардак. Ему отчаянно хотелось оставить ее в своей квартире навсегда. Но что сказать? Как убедить? Ответа не было. ​— Нужно как-то узнать, что стало с телом отца. Я почти уверена, что это не было самоубийством, — вдруг заговорила блондинка. ​Ноа лишь отрицательно качнул головой и на мгновение прикрыл глаза. Так себе идея, учитывая, что он все еще вел машину. ​— Не сейчас, Лайма. Давай не будем о работе. ​Вскинув бровь, она слишком резко развернулась к нему. Ремень безопасности неприятно впился в кожу, но она лишь раздраженно выдохнула: — Не о работе? Ноа, какого черта? Я... я тебя просто не узнаю. — В ее голосе слышалось плохо скрываемое негодование. ​Он не ответил. ​Они въезжали в район, где многоэтажки сменились особняками. Дорого, богато, чисто. И как-то слишком чуждо для детектива. Он привык к своему спальному району: там всегда было спокойно, а по утрам родители разводили своих отпрысков по садам и школам. Зрелище, которое он находил почти мерзким, но именно оно напоминало ему, что жизнь продолжается. Помогало отвлечься от того дерьма, на которое он годами насмотрелся на службе. ​За высоким темным забором виднелся свет — в доме явно не спали. Странно, учитывая, что на дворе была почти полночь. ​Припарковавшись, Ноа заглушил мотор и отстегнул ремень. Потянулся, выпрямляясь и едва не ударившись головой о потолок. ​— Мне подождать здесь или?.. — Или пойти со мной, — твердо отрезала Лайма. ​Она вышла из машины. Ночной ветер тут же окутал ее, пробираясь сквозь пальто, но холода она не чувствовала. ​— Понял, принял. ​Просидев в салоне еще полминуты, Ноа наконец выбрался наружу, на ходу доставая пачку сигарет. Окинув взглядом забор и фасад двухэтажного дома, он чертыхнулся и закурил, направляясь к калитке уверенной, но ленивой походкой. ​— Слушай, а твоя мать не будет против? ​Девушка даже не обернулась. Она приложила карту к считывателю, и замок щелкнул. Пропустив детектива вперед, Лайма замерла, оглядываясь. Во дворе никого не было. Тишина — странная, липкая и непривычная. ​— Странно... Обычно нас встречают, — прошептала она скорее себе, чем ему. ​Детектив напрягся машинально, коснувшись пистолета на поясе. Взгляд моментально стал тяжелым: он был готов прикрыть ее в любой момент. ​— Осторожнее, Лайма. ​Блондинка обернулась и слегка нахмурилась, всем видом показывая, что она вполне самостоятельна и способна себя защитить. Ноа лишь хмыкнул в ответ. ​К их удивлению, внутри ничего подозрительного не обнаружилось. Лишь тихие всхлипы, доносившиеся из гостиной, разрезали тишину, намекая, что все в порядке — по крайней мере, в привычном смысле. Ничего не изменилось с того момента, как Лайма ушла. ​— Пойду ради приличия успокою ее. Моя комната на втором этаже. Осмотрись. ​Ноа понятливо кивнул. Она намеренно не уточнила, какая именно дверь его интересует, чтобы он мог легально побродить по дому, не вызывая подозрений. ​Лайма вошла в гостиную, даже не пытаясь изобразить скорбь на лице. — Мам, ты как? ​Голос звучал устало и почти безэмоционально. Сквозь спокойствие сочилось раздражение, но, к счастью, горюющая мать этого не заметила. ​Роуз Астер было за пятьдесят. Ухоженная женщина с тонкими морщинками в уголках глаз, пахнущая дорогим парфюмом и ладаном. ​— Кто это с тобой, милая? — Женщина поднялась с кресла, отложив фотографию мужа на столик. Она тревожно уставилась в сторону коридора, где как раз мелькнул силуэт Ноа. ​Детектив не стал утруждать себя приветствиями — просто кивнул и прошел вглубь дома, заставив хозяйку мгновенно напрячься. ​— Успокойся, мам, — Лайма резким, почти болезненным движением вцепилась в плечи матери, заставляя ту смотреть только на нее. — Это мой друг. Я говорила, что хочу съехать. Сядь. — Но... — Сядь. ​Надавив на хрупкие плечи Роуз, Лайма вынудила ее опуститься обратно на диван. Мать смотрела на дочь как на нечто чужеродное. ​Так Лайма выигрывала время для Ноа. Пускай он и не мог развернуться в полную силу — чертовы камеры были расставлены почти по всему дому. Ключевое слово — «почти».

***

Стены, как и вся мебель, были светлыми, с золотой отделкой. Слишком дорого и безвкусно на взгляд Ноа, но кто он такой, чтобы судить? ​Пройдя по коридору к лестнице, он слышал, как Лайма принялась отвлекать мать. Лестница была широкой, а по обе стороны на потолке виднелись камеры. Сразу бросалось в глаза: здесь либо было что скрывать, либо хозяева параноидально тряслись над нажитым добром. ​Второй этаж встретил запахом моющего средства. Одна из ванных комнат была открыта. Звук чистящейся раковины заставлял морщиться, а тихое пение старой уборщицы вызывало у Ноа желание пустить себе пулю в лоб — ни слуха, ни голоса. ​Взгляд зацепился за дверь в самом конце коридора. Ему почему-то показалось, что именно там находится кабинет Астера-старшего. Детектив прошел вглубь, оглядываясь по сторонам. Дернул ручку. Заперто. ​— Черт... ​Только он собрался развернуться, как уборщица выглянула из ванной. ​— Кто вы такой? — ее голос напоминал скрежет ногтей по доске. Противно и слишком громко. ​Ноа замер, мысленно чертыхаясь. ​— Я друг Лаймы, пришел помочь с вещами, — произнес он как можно вежливее, хотя кого он обманывал? Вышло ни черта не любезно. ​Уборщица недоверчиво покосилась на него, вызвав новую волну раздражения. Ноа понимал ее настороженность, но сейчас эта реакция была лишней. Сначала хотелось достать удостоверение, но он быстро сообразил: дом Астеров — не то место, где жалуют полицию. Здесь копов, судя по всему, не любили. ​— Секунду... ​Он полез в карман куртки, достал телефон и разблокировал экран. На фото они с Лаймой сидели в каком-то заведении: детектив выглядел явно недовольным, зато девушка сияла. Ноа выжидающе и нетерпеливо наблюдал, как женщина изучает снимок. ​— А-а, поняла, — она вдруг мягко улыбнулась и посмотрела на него с пониманием. — Комната Лаймы там. Нечего вам тут бродить. ​Когда уборщица вернулась в ванную, детектив замер, переваривая увиденное. Она занималась уборкой посреди ночи? Странная, дико нелогичная хрень. ​Комната Лаймы казалась островком другого мира. Мебель здесь тоже была дорогой и качественной, но без той показушной роскоши, что царила в остальном доме. Светлые кремовые оттенки, нежно-розовое постельное белье и горы книг. ​Ноа прошел вглубь и замер, заметив пижаму, оставленную на кровати. ​— Я же не конченый... Блять, или все-таки конченый? ​Сопротивляться он не стал. Подхватил татуированными пальцами мягкую ткань рубашки и поднес к лицу. Вдохнул глубоко, наполняя легкие ее запахом, и медленно выдохнул. ​— Боже, Лайма... что ты со мной делаешь... ​Лицо обдало жаром от смущения, а внизу живота мгновенно потяжелело. Но идиллия длилась недолго. Дверь распахнулась, и на пороге появилась хозяйка комнаты. Благо она подняла голову лишь в тот момент, когда Ноа уже отбросил пижаму в сторону. ​— Напугала... ​Ее брови поползли вверх, а взгляд стал недоверчивым. ​— Напугала? Тебя вообще можно напугать? ​Лайма закрыла дверь и прошла к шкафу, доставая оттуда чемодан. ​— Так, я правильно понял — здесь камер нет? — поинтересовался Ноа, стараясь придать голосу прежнюю твердость. ​— Да, здесь чисто. Проверяю каждый день. ​Детектив понимающе кивнул. По настроению блондинки было ясно: ей претило и успокаивать мать, и объяснять, кто он такой. Семья Астер была по-настоящему странной. Камеры на каждом шагу, уборщица в полночь, тело отца, которое так и не показали родным... Пазл упорно не желал складываться.

***

Квартира Ноа встретила их запахом кофейных зерен, свежевыстиранного белья и тем самым едва уловимым ароматом, который исходил от его собственной кожи. Лайма была здесь не в первый раз, поэтому привычным жестом скинула обувь и пальто. Она прошла вглубь комнаты, задумчиво закусив губу. ​«Все еще думает о работе», — отметил про себя Ноа. ​— Твоя комната — дальняя. Там кровать больше. Постельное я сейчас поменяю. ​Девушка кивнула и, подхватив чемодан, прошла мимо, продолжая терзать губу. Как только дверь спальни мягко захлопнулась, детектив выдохнул. ​Лайма. Лайма. Лайма. ​— Блять, замолчи... — он обхватил голову руками и уставился в зеркало в прихожей, приказывая себе не думать. ​Себастьян аккуратно составил обувь на полку и прошел на кухню. Открыл холодильник и невольно усмехнулся: пусто. Позади послышались тихие шаги. Лайма, не раздумывая, обняла его со спины и устало вздохнула, прижавшись лбом к лопаткам. ​Мышцы Ноа мгновенно превратились в камень, но он не отстранился ни на сантиметр. ​— Хочешь в душ? — голос прозвучал хрипло, но, к счастью, ровно. ​Она ответила не сразу — лишь что-то невнятно промычала в ответ. Ее ладони замерли в районе его пресса, сжимая ткань рубашки. Ноа сдался и накрыл ее пальцы своими. Холодные, почти ледяные. ​— Замерзла? ​Лайма тут же отстранилась, сделав два шага назад. — Да, я... пойду помоюсь. ​Когда детектив обернулся, блондинка уже скрылась в ванной. ​— Блять. ​Ноа зашел в свою спальню, вытянул из шкафа свежий комплект белья и направился в ее временную комнату. Ремонт в квартире был далеко не идеальным, хотя деньги у него водились — просто руки никогда не доходили до уюта. Тем не менее здесь всегда было чисто. ​Только Себастьян собрался застилать постель, как голос из-за двери ванной заставил его замереть: — Ноа, я забыла полотенце. Принеси, пожалуйста! ​Глухой хлопок двери в коридоре и осознание: его накрыло. Снова. «Сам виноват. Сам впустил ее». ​Пелена перед глазами, полотенце в руках — и вот он уже стоит перед дверью в ванную. Ноа медлил, слушая шум воды и тщетно пытаясь заставить воображение замолкнуть. Наконец, коснувшись татуированными пальцами металлической ручки, он толкнул дверь и сделал шаг внутрь. ​Запах вишневого шампуня тут же ударил в голову, но на глаза попалось кое-что похуже. Сердце пропустило удар, а дыхание мгновенно сбилось. ​Черные. Кружевные. Они лежали на стиральной машине, и Ноа понял, что окончательно сходит с ума. ​— Л-лайма... я оставлю полотенце здесь... ​Сквозь шум воды донеслось короткое «угу». Он схватил кружевную ткань, сминая ее в кулаке, и почти выскочил из ванной. Дверь закрылась, отсекая его от желания наплевать на приличия и ворваться к ней прямо в душевую кабину. ​Ноа прислонился спиной к стене и поднес украденное белье к лицу, глубоко вдыхая запах. — Черт... Себастьян... ты конченый... ​В домашних штанах стало невыносимо тесно. Вдох-выдох. Детектив буквально сорвался с цепей. Он уже не помнил, как добрался до своей спальни и заперся изнутри. Штаны полетели на пол. Он рухнул на кровать, продолжая вдыхать аромат ее белья. ​В голове крутилось множество предупреждений, но ему было плевать. Если быть больным ублюдком, то идти в этом до самого конца. Пальцы обхватили напряженное естество, двигаясь в рваном, нетерпеливом темпе. ​— Ах... ​Его тело выгнулось дугой, когда пришла долгожданная, мучительная разрядка. Запах Лаймы — терпкий, чуть сладковатый — дурманил мозг. Остатки здравого смысла отправились к черту. ​— Хочу тебя... как же я хочу тебя... ​Семя стекало по головке, пачкая пальцы. Никаких мыслей о работе. Больше нет расследований и трупов. Есть только он и это кружево, заставившее его совершить этот жалкий, грязный и чертовски правильный поступок.