Отдался в хорошие руки

      От спорта Антон был далёк так же, как и от понимания того, почему он периодически должен чувствовать свою спину при каждом движении и в состоянии покоя тоже. Физические нагрузки для него — несусветная блажь, на которую нет не только времени, но и резона, по большей части. Спорт хорош, разве что, в играх — редкий баскетбол, иногда даже футбол, но не более. А ко всему прочему у Антона имелся свой личный спортик — Арсений вкалывал за них двоих и чертовски кайфовал от этого, а что Шастун? Ему всё самое лучшее — прекрасные виды, которым радовался глаз, а руки в свободное время восхищённо исследовали по праву свои владения, щупая всё подряд: чужие руки, плечи, торс и грудную клетку. В общем, всё честно. У них в этом плане в семье равноправие. Поэтому единственным доступным вариантом, кроме секса — после которого в особых случаях болела не только поясница, — был массаж.       Антон ходил на сеансы к специалисту с завидной регулярностью, как только ощущал, что ещё чуть-чуть и мышцы спины при очередном наклоне сведёт нахрен, а разогнуться обратно он сможет исключительно с помощью эвакуатора, который на буксире доставит его на что-нибудь горизонтальное и очень твёрдое — иначе никак. Он мог пропускать приёмы пищи, забывать что-то сделать и класть огромный болт на сон, но не забивать на массаж.       Приехал Шастун вовремя и уже располагался в кабинете, будучи обнажённым ровно до нижнего белья. В помещении как обычно пахло смесью различных масел и каких-то благовоний — что-то ненавязчивое, но придающее особую атмосферу именно массажного салона. Разлегшись на кушетке лицом вниз, в специально отведённую для этого прорезь, Антон меланхолично ждал своего мастера, скролля ленту телеграмма. Сидеть в телефоне, свесив одну руку вниз под кушетку, не очень удобно, и это ещё ладно — иногда он ловил странное желание заземлиться, оттого раздвигая ноги в некое подобие лягушки и цепляясь ими за своё лежачее место снизу. Но исключительно пока его никто не видел.       Дверь еле слышно щёлкнула, отворяясь и пропуская в помещение вошедшего, после чего также мягко закрылась. Антон сразу поспешил отложить телефон, не убирая его далеко — на кушетку рядом с головой, — ведь знал, что в процессе явно ещё не один раз возьмёт его в руки. Работа такая. С девушкой, а точнее с массажисткой, к которой он ходил уже долгое время, они успели поболтать как только Шастун явился на сеанс. И тем не менее её молчаливость была непривычна. Обычно они много говорят во время процесса, что-то на уровне сплетниц. Если у девушек это сеансы маникюра, то у Шастуна определённо был массаж. Но раз Кристина сегодня решила хранить обет молчания, Антон не против поддержать её в этом нелёгком деле.       Вообще, выбор мастера проходил с определенной логикой. Изначально хотелось найти специалиста мужского пола, чтобы там было всё — и крепкие руки, и основательное давление, и чтоб проминали до перехватывающего дыхания. А потом Антон понял. На своём теле всё же нравилось ощущать только одни конкретные мужские ладони, а вот у Кристины — он был приятно шокирован — выходило ни чуть не хуже. Иногда даже до писка, тогда-то он во всех красках осознал, что значит «тяжёлая рука».       Массажистка подошла ближе, становясь где-то сбоку, так, что Шаст не мог разглядеть её ноги. Разве что край тапочек, но они были обычными — в таких девушка работала постоянно. Послышалось шуршание, звук откупоривания какой-то баночки и к плечам вскоре прикоснулись, распределяя масло сначала по верхней части спины. Движения казались непривычно аккуратными и невесомыми, а ладони будто бы немного крупнее — площадь обхвата кожи увеличилась, Антон готов был поклясться, что обе руки накрывали его лопатки целиком.       И всё же он расслабился, помня прекрасное правило, что зажиматься ни в коем случае нельзя. Чужие руки усилили давление, наминая плечи, сжимая кожу до сих пор не так сильно. Проходились по трапеции, переходя на шею, и вот тут парень готов был издать слабый вздох, похожий на стон. Это очень странная реакция на действия массажистки, обычно ему не становилось настолько хорошо от незначительных движений. Пальцы давили под ушами, задевая нижнюю челюсть, а после снова возвращались на плечи, втирая масло.       Почти игриво ладони скользнули ниже — буквально, от количества жидкости, — разогревая мышцы вдоль позвоночника. Короткие ногти легонько царапали ребра с боков, мимолётно, тут же поднимаясь выше, будто ничего и не было. И это стало первым звоночком. У Кристины не настолько короткие ногти, даже для массажиста.       Руки добрались до поясницы, и уже здесь Антон ощутил блаженство. Его проминали намного лучше, чем до этого, усиливая нажим так, что становилось почти больно, как надо. Чужие ладони были действительно сильными, сжимали крепко, продавливали пальцами до болезненного наслаждения. И так же незаметно спустились к краю трусов, заходя на опасную территорию. Шастун разомлел слишком сильно, что не заметил, когда настойчивые ладони оказались на его бёдрах, сжимая мягкую кожу худых ляжек. Они двинулись выше и в тот же момент оказались на половинках ягодиц, большими пальцами буквально упираясь между ними.       Антон вздрогнул, резко подрываясь на месте, но в таком положении смог лишь обернуться, упираясь на локоть правой руки.       — Кристин, ты чё творишь?!       Перед ним была не Кристина. И не то чтобы вообще какая-либо другая девушка — Арсений только на сцене хорошо вживался в женские роли, а в реальности любого, кто клюнул на это, ждало разочарование.       — Сука!       Антон не удержался от позорного вскрика, хватаясь за сердце от испуга. Всё это время его наминал Попов?!       — Арс, придурок, это чё такое?! — его глаза полыхали праведным гневом, потому что это реально было неожиданно. А если бы его щупал не Арсений, то что тогда?       — Массаж, — мужчина — сама непосредственность, только улыбчиво хлопал глазами, между прочим так и не убрав своих лап от упругой задницы.       — Какой, нахрен, массаж? Где Кристина?       — Эротический массаж, у тебя, вообще-то, купон есть. А массажистка твоя — прекрасная девушка — очень меня выручила.       — Купон? Какой купон? — Антон выразительно выгнул брови, смотря исподлобья своими очаровательными круглыми глазками. На его лицо снизошло озарение. — Тот, который ты мне на 8-е марта подарил, шутник хренов?       — Согласен, жена из тебя никакая, я и то более хозяйственный. Зато баловать тебя нужно только так, ненаглядный мой, — самодовольную рожу Попова хотелось подправить, но Антон бы не стал. Что поделать, жизнь зла — полюбишь и козла вонючего. На том, собственно, он и двигался последние несколько лет.       — Ну, так что? Продолжим? Уверяю, ты будешь пищать от удовольствия.       Ладно, возможно Шастун погорячился. Арсений совсем от рук отбился.       Но кто он такой, чтобы отказываться? Максимально несчастно вздохнув с самым кислым выражением лица, Антон с видом мученика развернулся обратно, ложась на исходную позицию. Да уж, это не совсем то, чего он ожидал сегодня, но кто сказал, что такой расклад ему не симпатизировал.       Антон лежал лицом вниз на мягкой кушетке, которую собирался осквернить, чувствуя, как тепло снова стало проникать в его напряженные мышцы спины. Арсений мимолётно пробежался сверху вниз невероятно умелыми руками. И откуда вообще, чёрт, научился? Он вновь начал с плеч, затем спустился ниже, к пояснице. Антон расслабился окончательно, ожидая дальнейшего действа, позволяя себе полностью отдаться на растерзание Арсеньевским рукам.       — Да у тебя тут всё забито, Шаст, — промурлыкал Арсений над самым ухом, а последовавшее за этим лёгкое касание его губ к мочке прошило парня насквозь, да так, что мурашки пробежали по коже. — Слишком много сидишь. Или нервничаешь, м?       — И то, и другое, — выдохнул он, на мгновение прикрывая глаза. Запах эфирных масел, которыми Попов смазывал свои руки, был приятным и успокаивающим, дополнял картину.       Массаж продолжался, и тело Антона постепенно отпускало напряжение, вызванное самим же Поповым. Но Арсений не был бы Арсением, если бы не привнёс в этот процесс свою фирменную долю нахальства. Руки начали скользить ниже, к ягодицам — маршрут всё тот же. Сначала это были просто разминающие движения, ничего необычного, но вскоре они стали более настойчивыми, сжимающими, поглаживающими, волнующими настолько, что Антон со стыдом отметил, как его член начинает наливаться кровью, несмотря на то, что он лежал на животе.       — Ммм, — Шастун промычал вместо желанного глухого стона, пытаясь скрыть своё возбуждение и не ёрзать слишком уж очевидно.       — Что, Шаст? Нравится? — одна из его ладоней легко шлёпнула по одной из ягодиц. — Какие у нас тут булочки, ты посмотри.       Пальцами Арсений начал массировать расселину между ягодиц, поглаживая промежность прямо сквозь трусы. Шастун сжал зубы, пытаясь контролировать себя, что заранее было тщетно — ему слишком хорошо. И Попов чертовски хорош тоже.       — Арс… На тебя так весна действует? Ты ведёшь себя ужасней, чем обычно.       — Тише, мой хороший, — прошептал, не разрушая той атмосферы, которая начала создаваться вокруг них, — просто кайфуй.       Он, наконец-то, стянул надоевшее бельё, приспуская его на бёдра. От неаккуратного трения ткани с головкой члена Шастун рвано выдохнул, стискивая в ладонях края кушетки. Чужие пальцы двигались всё увереннее, теперь проникая глубже в межъягодичную складку, даже не разводя их шире. Антон почувствовал, как один палец нащупал его анус, слабо надавливая, отчего инстинктивно сжался, но Попов тут же успокаивающе погладил его по спине второй рукой.       — Ну же, расслабься, — повторил Арсений, и его голос был удивительно нежным без своего кокетства, — это не ролевая игра про недотрогу.       Антон медленно вздохнул и выдохнул, ощущая, как расплывается по массажному столу, идя на поводу у мужчины, и тогда палец Арсения, смазанный маслом, легко скользнул внутрь. Протеста не было, в конце концов — не впервые, но новая обстановка словно привносила свою изюминку. Ощущения привычные и очень приятные, Арсений двигал пальцем медленно, погружаясь по одной фаланге внутрь, неторопливо, давая Антону распробовать всё.       — Какой ты податливый. Вот здесь-то у тебя ничего не зажато.       Один палец превратился в два, Попов добавил больше масла, прокручивая их изнутри, распределяя сегодняшнее подобие смазки. Подушечки мягко оглаживали стенки, напоминая настоящий массаж, а когда дело дошло до простаты, то задержался на ней подольше, целенаправленно давя в одно и то же место. Возбуждение нарастало с каждой секундой, Антона уже потряхивало, а зад сам собой приподнимался над кушеткой в попытке найти больше контакта. Голова кружилась, а внизу живота стягивало приятной судорогой, с каждым движением пожар разгорался сильнее — вот-вот и он кончит.       — Арс… я… — слова разбегались, перед глазами всё затопило красным заревом, а Арсений продолжал планомерно оглаживать его изнутри, подводя к краю.       — Ещё чуть-чуть, — ответил он, и его движения стали более интенсивными. Он играл с Антоном, то ускоряясь, то замедляясь, то глубоко проникая, то едва касаясь, кружа подушечками где-то сверху.       В какой-то момент Шаста перемкнуло. Он часто так делал, но обычно это были другие сеансы массажа, не такие компрометирующие. Не поднимая голову из прорези для лица, подцепил телефон сбоку от себя и опустил руку под кушетку. В глазах было мутно, лишь каким-то чудом он открыл телеграмм, начиная записывать кружок. Кружок в свой канал. Его голос дрожал, потому не решился сказать хоть что-то, а глаза были полуприкрыты от наслаждения, кажется, выдавая с потрохами. На камере показалось его лицо, искажённое от удовольствия. Зритель подумает, что парень балдеет от массажа спины, но явно не от массажа простаты. Тем интереснее, что только он знал больше.       Арсений, заметив махинации Антона с телефоном, сначала замедлился, а потом беззвучно рассмеялся, стараясь не палить контору.       — Что ты там делаешь, Шаст? — спросил, но не остановился полностью. Наоборот, его пальцы, с новой прытью, стали трахать ещё более настойчиво, словно в ответ на шалость Шастуна.       — Ничего, Арс, — пробормотал тот, пытаясь сосредоточиться на записи, которую уже остановил, нажав на паузу, пересматривая получившийся кружок в пятый раз. — Делюсь впечатлениями с подписчиками.       — Доиграешься ведь, — и сделал особенно глубокое и резкое движение, отчего Антон не смог сдержать первый полноценный стон.       — Ох, — выдохнул он, закатывая глаза, — заткнись.       Тело вибрировало от предвкушения — видео посмотрит не одна тысяча человек, десятки. Ходить по краю ему всегда нравилось больше, чем прятаться в тени. Арсений снова рассмеялся, но уже вслух, и Антон почувствовал, как эти невозможные губы касаются его уха, горячим дыханием щекоча ушную раковину.       — Ты такой невыносимый, Шаст, — прошептал он, погружая пальцы снова глубоко внутрь, на этот раз целых три.       — Весь в тебя, козёл.       Мужчина продолжал играться с ним, доводя до грани, а затем отпуская. Мышцы Шастуна напрягались и расслаблялись в такт фрикциям Арсения, будучи полностью во власти этого человека. Его имели, но это не ощущалось чем-то грязным, Попов словно действовал с профессионализмом настоящего массажиста, только другого профиля — невероятно возбуждающе. Шастун на пике, ему много не надо — несколько толчков, и он кончит. Вот только вдруг пальцы замерли, полностью выходя из раскрытого прохода. С губ сорвался разочарованный стон, пока Арсений просто кружил над входом, размазывая масло по всей промежности. Он даже не касался члена, лишь изредка давил под яйцами, стимулируя простату снаружи — этого не было достаточно.       — Да блять, Арс.       Тот только усмехнулся, свободной рукой сжимая ягодицу и шлёпая по ней. Пальцы скользили по дырочке, не проникая в неё, даже когда чужая задница выгибалась вверх, быстро осаждаемая новым хлопком. Кожа налилась сочным розовым цветом, Арсений с трудом сдерживался, чтобы не укусить за неё, такую аппетитную, но в итоге просто переложил одну ладонь на шею Шастуна, чтобы прижимать к кушетке, когда тот хотел возмущённо приподняться. Промежность привлекательно блестела, пульсируя от каждого касания. И, не долго думая, Арсений разом загнал туда все три пальца, идеальным толчком ударяя точно по простате.       Наконец, он стал двигаться быстрее, переходя буквально на запредельную скорость, более напористо проникая по костяшки. Будто манна небесная, удовольствие сошло на его бренное тело, изголодавшееся по прикосновениям, и Шастун застонал, цепляясь в кушетку с небывалой силой и выгибаясь всем телом, в том числе в пояснице. Оргазм неумолимо приближался, нарастал, захватывал его целиком, и это было всё, о чём он мог думать в тот момент. Он сжал кулаки, впиваясь ногтями теперь в ладони.       — Арс! — крикнул он, когда его пронзила огненная волна наслаждения. Он бурно кончал, так и не прикоснувшись к себе, довольствуясь лишь слабым трением и пальцами в заднице, изливаясь прямо на кушетку, отчего его целиком трясло в судорогах. Возможно пояснице понадобится новый сеанс, но уже нормального массажа, всё-таки давно он так не изгибался.       Медленно вынув пальцы, которые изнутри интенсивно сажали стенки, пока Шастун переживал оргазм, мужчина небрежно растёр остатки масла по ляжкам, а затем погладил того по спине. Антону хорошо, казалось, что он за секунду превратился в нечто желеобразное, только тронь — промнётся куда надо. Трудно спорить с навыками Попова, но именно сейчас он превзошёл все ожидания.       — Как тебе этот волшебный сеанс?       Антон лежал, тяжело дыша, будто разгружал вагоны, а не расслаблялся на приёме у массажиста, полностью опустошенный, но в то же время невероятно довольный, чего уж скрывать.       — Я знаю, что последует за ним, поэтому заранее планирую новый. Нормальный, — прохрипев, он повернулся на спину, наплевав на спущенные трусы и сперму под собой, и посмотрел на Арсения. Тот улыбался до своих чудесных ямочек, сияя словно начищенный медяк.       — Почему ты такой… — Антон никак не мог подобрать слов, ведь в случае с Арсением это действительно сложно.       — Какой? — спросил, наклоняясь и целуя его в лоб.       — Невыносимый, — прошептал Антон, улыбаясь в ответ, как последний дурак. — И лучший. Тот только хмыкнул, доставая более чистой рукой свой телефон и заходя на канал парня с единственной целью. Последний кружочек, что был записан совсем недавно, вызвал волну удовлетворения где-то в глубине груди. Даже жалко, что Арсений в процессе не мог любоваться этим выражением лица. Он снова чмокнул Шаста в слегка приоткрытые губы, задорно подмигивая.       — Ну что, с супружеским долгом разобрались. Теперь, моя жёнушка с бытовой инвалидностью, поехали домой, буду доводить тебя до гастрономического оргазма. — Ага. Надеюсь, Кристина знала, на что шла, отдавая нам в распоряжение эту кушетку. — Конечно, она сказала, что обязательно её сожжёт.