Днями и ночами

Ноябрь подкрадывается чересчур заметно – вместо шаблонной желтизны на деревьях, пронизывающего до костей ветра и ливней, город окутывает белоснежный мороз с хлопьями снега. Мороз окутывает и Олега. Из-за резких скачков температуры – прям как его настроение – усталости и депрессивного настроя, организм даёт сбой в неподходящий момент. В чужом городе, прям перед испытанием. Он чертыхается про себя сквозь зубы, начинает загоняться сильнее – у него по жизни всё идет не как у обычных людей, так еще и с самого детства его преследуют простуды на нервной почве. Пока съёмочная группа решает вопросы на ресепшене, медиум закуривает вторую сигарету, обжигая и без того больное горло, засматривается на алый закат. Ощущение, будто пушистые облака специально кто-то разгоняет, чтоб можно было любоваться ярко-розовым небом. Завораживающее место, с чистым загородным воздухом и окрыляющая тишина – Олегу хотелось замереть, остаться в этом моменте навсегда, запечатлеть в памяти надолго. Но когда солнце уходит за горизонт, а на грешную землю опускаются сумерки, приходит осознание: сказка закончилась – вон Череватый вьётся вокруг колдовки Ангелины, вон дома в которых его ждут и вот он гром среди ясного неба. — Произошла ошибка при бронировании номеров, Олег и Влад, вам придется потесниться этой ночью в одной комнате, – оповещает их редактор – Яна. У Шепса внутри разгорается пожар, по спине бежит табун мурашек – видимо температура поднимается, а таблеток нет. Хочется взвыть на луну: он мечтал провести эту ночь в одиночестве, под теплым одеялом и без лишних мыслей. Они переглядываются с чернокнижником, Влад молча скрещивает руки на груди, явно не в восторге от данной идеи, прям как и он. — Ян, подожди, можно это как-нибудь решить? Либо поменяться с кем-то? У нас с Владом разная энергетика, разные способы работы, нам нельзя находится в одном помещении, – тараторит Олег смахивая волосы назад, он едва держится чтоб не упасть редактору в колени и слёзно умолять не оставлять его с Череватым в одной комнате: они же поубивают друг друга. — Олег, это всего лишь до завтрашнего обеда, – пытается его успокоить женщина, —Поговори с Ильей, у него номер в соседнем отеле, вдруг захочет поменяться. — О, давайте мне Илюшку Ларионова, я сам готов к нему переехать, зачетный мужик, — потирает ладоши Влад в предвкушении, явно радуясь такому повороту событий, отчего Олег дергается, как ошпаренный чувствуя горечь на языке и укол неприязни. — Мы разберемся, – резко отрезает, и взяв чемодан выхватывает карту-ключ. — Все видели, да? Алех без меня жить не может, — он заливается громким хохотом и почему-то медиум лишь закатывает глаза улыбаясь краешком губ в надежде что никто не заметил. Как ни странно, Влад замолкает, за что Олег ему безмерно благодарен. В лифте едут в тишине лишь исподлобья поглядывая друг на другу, в маленькой комнате молча занимают – слава всему святому – раздельные кровати, раскладывают вещи не проронив ни слова за целый вечер, и Шепс даже забывает, что его поселили с ненавистным ему человеком. Забывает, что болеет; забывает о преследующей его апатии; забывает набрать Полине. Но не забывает о то, что непривычно тихо, и о том что слева лежит Череватый. — Вот мне всегда интересно было, – неожиданно заговаривает тот низким, осипшим голосом, откинув телефон в сторону, — Почему у нас напряженность в отношениях? С чего ты так агрессивно настроен? Шепс оторопел задержав дыхание и вынырнул из своих навязчивых мыслей: это как понять? У них сейчас начнутся душевно-раздирающие разговоры? Зачем? Почему? Может проигноривать, не впервой же. Ангел и демон сражаются между собой, только вот и ежу понятно, что в комнате с ходячей бесовщиной – Владом Череватым – побеждает темная сторона открывая портал в ад. — Еще и спрашивает блять, будто не знает. Меня откровенно заебали твои выходки: сегодня чуть ли не в дёсны долбимся, а завтра ты меня поливаешь дерьмом за спиной, хуесосишь в открытую, мешаю я тебе какого-то хуя, – он морально был готовым к такому разговору, слишком уж выговориться хочется, тем более опять же не впервой собачиться с чернокнижником, — Даже сейчас ты ищешь повод доебаться или подъебать, вместо того чтоб молча потерпеть до завтрашнего утра и разойтись, как в море корабли, – навязчивая идея о том, что Череватый самоутверждается за его счет чуточку приукрашена, однако вечная неприязнь заставляет мыслить иначе. — Погоди, ты серьёзно сейчас? В дёсны мы еще не долбились, не нужно тут. – Влад едва ли не подскакивает от такого заявления: получается Олег Шепс всё это время думает, что он с него прикол тянет и потешает своё эго? — Блять, ну ты, конечно, большого о себе мнения, не думал что тебя задевает вся эта хуйня, – он опять искренне заливается смехом, будто вся эта муть между ними – обычное житейское дело, — Ты единственный человек, к которому я прислушаюсь и уважаю. С тобой так легко и непринужденно, вспомни все моменты за кадром. Но ты, и единственный, кого хочется обыграть, уничтожить, понимаешь? – как реагировать на такое признание Олег в душе не ебёт, ему становится дурно от брошенных слов, инфантилизмом так и прёт от человека напротив. — Понимаю. Ты травмированный ублюдок, уважения к тебе никакого, как человек абсолютно пустой, заносчивый, пренебрежительно относишься ко всему вокруг, никого ни во что не ставишь, – едва надрывающийся голос звучит чересчур громко, кнутом проходится по Череватому оставляя за собой клеймо по всему телу. — Не удивил. Благодарю за честность и искреннюю реакцию. Влад звучит уверенно, монотонно, лишь бровью ведет. А внутри него расползается паутина разбитого стекла, он чувствует как тело содрогается и пальцы немеют от холода. Олег прикусывает щеку изнутри до крови – перегнул слегка, вывалил столько дерьма. Душе, как и телу, становится совсем паршиво.

***

Ночь кажется бесконечной – Шепс уже который час торчит на балконе скурив пол пачки сигарет из-за бессонницы. В голове прокручивает каждое мгновение связанное с Череватым пытаясь понять в какой момент всё пошло по пизде в их взаимоотношениях. Он отчетливо помнит каждую деталь их первой встречи, знакомство во всех красках и дикое желание набить тому морду. А потом это желание стало постепенно растворяться в перерывах между съемками, когда Влад становился собой показывая истинное лицо. И как ни странно, настоящий Влад совсем другой, только вот не всем дано это увидеть, и почувствовать. Ему лишь пару раз удалось. Как всегда, на землю Олега спускает тот самый главный герой его размышлений. Зевая в одних пижамных штанах, врывается в его маленький мирок. Смотрит в упор оголяя белоснежные зубы в теплой ухмылке. Олег оборачивается в пол оборота не зная как реагировать, теряется в неловкости и смущении проходясь по голому мужскому торсу. Воздуха становится мало в легких, рука хватается за ограждение, колени подрагивают, прям как на первом свидании. Тот наблюдает склонив голову вбок и он утопает в нежности карих глаз уверяя себя, что это прекраснее вчерашнего заката. Влад сокращает между ними дистанцию выхватывая тлеющую сигарету Олега, вкусно затягивается и выбрасывает. По коже пробегает табун мурашек, когда холодные подушечки пальцев невзначай касаются запястья рядом. В тёмно-зеленых омутах бездна, в которую он неудачно провалился и на протяжении двух лет ежедневно убеждает себя, что это ненавистный для него цвет. Олег неуверенно делает шаг навстречу упираясь в чужую грудь. И хочется, и колется: хочется прикоснуться, хочется обнять, хочется поцеловать. Он облизывает обветренные губы глазея на манящие губы напротив. Хочется его всего. Он невесомо очерчивает татуировку на шее желая притянуть к себе. Хочется надышаться ним до изнеможения. Череватый поддается влечению наплевав на всё и впивается в желанные губы, зарывается в локоны Шепса. Целует жадно, страстно, лишая кислорода и выбивая почву из под ног. Прикусывает, зализывает, играется, притягивает, наслаждается. Шепс окольцовывает, нежно гладит спину проходясь по позвонкам, по рёбрам. Языком исследует каждую частицу, чтоб запомнить навсегда. Это то, чего ему не хватало. Это то, чего он желал.

***

Наутро Олег просыпается в чудовищном состоянии и холодном поту. Каждой клеточкой ощущает ломящую боль во всем теле, и вкус Череватого на губах. Затаив дыхание он косится на соседнюю кровать и не находит там виновника ночного кошмара. Стягивает с себя вещи оставаясь в одних боксерах и думает-думает, как умалишенный, о произошедшем ночью. Пусть это будет сном, пожалуйста, или галлюцинацией, иначе он сойдет с ума: какой нахуй поцелуй? Какой к черту Череватый? Холодный душ бодрит, освежает, но нихуя не помогает. Как теперь себя вести с этим идиотом? Как пересекаться взглядами? Как теперь жить зная, что Влад его «пометил»? С зеркала на Олега смотрит вовсе не он, а подобие мертвеца со свисающим полотенцем на бедрах и синяками под глазами. Кулаки сжимаются, а желание разбить зеркало сумасшедшее: зол на самого себя - за то, что позволил этому произойти; зол на самого себя - за то, что не увернулся; зол на себя – за то, что хотел этого. Настенные часы пробили двенадцать часов дня. Завтрак успешно профукан, простуда взяла верх над его телом, через пару часов испытание к которому он не готов, а мозг забит полнейшей ерундой. Звонок Полины приводит в чувства ненадолго, совесть начинает грызть не на шутку и его хватает лишь на односложные ответы. Душа тоскует по девичьему теплу, девичьим губам, девичьему телу. — Скучаю по тебе, Поль, – скулит он в трубку, пока под кончиками пальцев ощущаются фантомные позвонки и рёбра, — По приезде в Москву устроим романтик, сходим в ресторан, – прокашлявшись, уверенно твердит Олег и легонько улыбается услышав восторженный визг в трубке. Когда Олег возвращается в комнату, телефон вновь пиликает уведомляя о новом сообщении. Отправитель: Влад Череватый. Чувство тотального пиздеца охватывает тело: в горле першит, ладошки вспотели. Трясущимися руками всё-таки открывает чат вовсе не ожидая чего-то путного. «На столе завтрак, выбирал на свой вкус. Поешь и выпей лекарства, а то всю ночь вертелся, и кашлял как собака.» – голос звучит бесцветно, чувствуется лютая усталость - видимо, на кладбище. На столе и вправду овсянка с ягодами, пару сырников со сгущенкой, кофе с молоком и две непонятные таблетки в углу. И ни одной вещицы Череватого. Ничего не понятно, лишь множество вопросов и смешанные чувства.

***

Съемки затягиваются допоздна, пролетают чересчур незаметно для медиума. Как обычно, в квартире не замолкающие покойники и непонятная сущность желающая зацепиться за любого. Вполне возможно, что это чернокнижник чудит со своей бесовщиной, ведь в последнее время Шепс четко стал ощущать его работу или же, как вариант, из-за недостатка сил и энергии Олег уж слишком стал падок на чернуху позволяя ей в себя вселяться. Впервые за последние двадцать четыре часа они встречаются на консилиуме. Скрестив руки на груди, Олег молча исподлобья сверлит взглядом Влада кривящего лицо в гримасах, спорящего на повышенных тонах с Ангелиной, и проводит параллель между их перепалками отмечая про себя, как тот иногда уступает принимая его версию и никогда не повышает голос, лишь фыркает улыбаясь. Оперевшись о стену, продолжает засматриваться на щетину отмечая про себя, что на удивление она его красит; засматривается на ямку в бороде, которую ни разу не замечал; засматривается на идентичный чёрный лук, на идентичную позу чувствуя магнитное притяжение. И это страшит еще больше, чем то, что витает в этой комнате. — …Что увидел, Алех? — Я увидел здесь две субстанции: и покойника, и, Влад, – Шепс наконец-то подает голос всё еще не отрывая глаз от Череватого, — беса, демона, называй как хочешь, тёмная сущность. — Плевать, что он сказал остальное, слово «бэс» из Алеха уст просто мёд, – в глазах пляшут черти, он искренне радуется подперев рукой подбородок. Чернокнижник продолжает городить чепуху играя на нервах Олега, как на оголенных проводах; колдовка в свою очередь действует как некий раздражитель, еще со времен реванша – совокупность всего происходящего за последние пару часов вызывает чертовски противоречивые эмоции и необъяснимое желание исчезнуть. Воздействие Влада Череватого сильнее всех земных зависимостей.

***

Снова та же комната, снова та же кровать, снова Влад Череватый. Его стало слишком много. Перебраться что ли в другую комнату? Да вроде и не хочется. Поблагодарить за завтрак? Да, пожалуй, нужно. — Спасибо, Влад.