Шалость удалась

Мальчишки бежали по коридору, опаздывая на трансфигурацию. Задорный смех раздавался в стенах школы, когда Телемах то и дело пихал друга в плечо, крича, чтобы тот поторапливался, а после возмущался, если отставал.  С начала года прошло уже два месяца, но ни у одного, ни у второго так и не появились друзья. Они и не нуждались в них. Телемаху хватало Писистрата, а Писистрату хватало Телемаха. Они смеялись на общих занятиях и скучали по отдельности. А на переменах бегали, не смотря вперёд. Правда, они не знали, что в школе нужно быть осторожными не только с учителями. Один из таких случаев привёл к стычке с ребятами постарше.  Улисс вновь обогнал друга, бежал и дразнил его, пока не врезался в кого-то. Этим "кем-то" оказался ученик пятого курса факультета Слизерин — Антиной Пауэлл. Мерзкий гад, если верить другим. Вечно таскается  со своим дружком Эвримахом и считает себя лучше других. Мало кто желал вступать с ним в магическую дуэль. Ведь, несмотря на юность, он считался сильным учеником, и даже учителя говорили об этом. Одна мысль о конфликте с ним многих приводила в ужас. Писистрат насторожился, стоило шатену столкнуться с Пауэллом. Сменил бег на ходьбу и был готов в любой момент достать палочку. Хотя казалось бы, чем это поможет против более опытного ученика? Ничем. Остаётся надеяться на удачу. Но Антиной не разозлился, не накричал, даже палочку не достал. Он не понял, что произошло и кто в него влетел. Обернувшись, увидел только двух малышей. Блондина он не знал, а вот малявку Улисса — очень даже. — О, волчонок, — потрепал его по голове старший. Волосы, которые и так напоминали гнездо, запутались окончательно. Темнокожий расплылся в ухмылке, что напрягло Лопеса, — Эв, это малек Одиссея, которого я нянчил. — Когда ваши родители смылись на какое-то задание от министерства? — будто припоминая подобное, уточнил рыжий.  — Именно, — подтвердил Пауэлл, щелкнув пальцами.  "Ну и парочка," — пронеслось в голове пуффендуйца, когда Блейз прыснул смешком, а Антиной продолжил смотреть, задрав нос. Они явно не считали детей чем-то "интересным". — Ну, как оно? Еще не взорвал ничего? — Пауэлл не видел в нем ни ученика, ни уж тем более тем более соперника. Нет, определенно нет. Лишь того маленького мальчика, которого приходилось ловить из окна, когда он бежал за совой своей мамы. А Телемаху не нравилось подобное отношение, Писистрат это заметил. — Отвали, — рявкнул шатен, — я тебе не «волчонок», и уж тем более не «малек». Лицо Пауэлла переменилось. К прежней надменной ухмылке, добавился и более заинтересовпнный взгляд. Он явно не ожидал, что клыки уже прорезались. Антиной  посмеялся, скрещивая руки на груди, словно демонстрировал свое положение, языком тела говорил: "Я выше". А после с деланным умилением покачал головой. — О, конечно, забыл: маленькие дети всегда пытаются доказать, что такими не являются, — парировал он. Даже вечный хохотун Эвримах присмотрелся. Он метнул взгляд на Антиноя, на мальчишку и, наконец, на Писистрата. Блейзу и Лопесу было любопытно: что же ответит шатен? Брови Телемаха пуще прежнего поползли к переносице, а щеки покраснели от злости. Он мельком поглядывал на своего друга, но помощи не просил. Нет, он справится сам. — Ты!.. Да я… — злые глаза Улисса бегали по нахальной морде старшего, он хотел ответить, но слова не вязались. Телемах достал палочку, направляя прямо на Антиноя. Тот, в свою очередь, лишь поражено вскинул брови. Он вытащил руку из кармана, но не успел и слова сказать, когда шатен взмахнул своей палочкой, — ешь слизней! Прыткий луч вырвался из его волшебной палочки. Он смотрел на руку темнокожего, в которой… Ничего не было? А где палочка? Угроза жизни? Разве он не собирался напасть? Телемах опустил свою палочку, делая мелкий шаг назад. Эвримах и Писистрат насторожились еще больше. Но Антиной лишь улыбался. — Глупый ты, волчонок, чтобы заклинание подействовало надо… — он не договорил. В желудке, как казалось, скрутило каждый орган. Антиноя затошнило, а уже в следующую секунду изо рта вылетел слизень. Старший согнулся, потому что за первым последовал второй и третий. Они не останавливались, скользили вверх по горлу и хотелось блевать не только ими, но ничего другого не шло.  Эвримах тут же подхватил друга, закидывая его руку на свои плечи. Он достал палочку, чтобы проучить малявок, но теперь уже Писистрат выкрикнул заклинание. — Экспелярмус! — палочка рыжеволосого куда-то отлетела и глухо упала на пол. Он сразу нахмурился, но Лопес уже схватил за руку своего друга и убежал.  В тот день и началась их вражда.  *** — Ты уверен, что это хорошая идея? — стоя за колонной, спрашивал Писистрат, — Мне кажется, что они не полные идиоты. — Они — еще какие, — заговорщически улыбался Улисс, поднимая в воздух два блевательных батончика.  План был прост: разыграть Антиноя, доказав тем самым, что Телемах не "малявка". Только вот… К сожалению, он это делал на первом и втором курсе, а на третьем, увы, ничего не изменилось. Разве что, Пауэлл стал выпускником. Мерзкая сладость парила в воздухе, а Лопес считал, что это полный бред. Возможно, он даже был прав.  Телемах рос, менялся внешне, но не внутренне. Писистрат любил друга всей душой, но порой считал придурком. Чего только стоят его походы под мантией после отбоя. А розыгрыши? Как ему до сих пор не наскучило? Лопес качал головой, вспоминая последний из них. Кажется, тогда они подкинули тараканов в мантию Эвримаха, а после увеличили их до размера человека. Сколько криков и смеха тогда было… Но это не сравнится с палочкой-надувалочкой из лавки Зонко! Так просто, зато как действенно. Парень до сих пор помнит, как вытянулись лица слизеринцев, когда вместо проклятий, которые они наслади на третьекурсников, их палочки превратились в резиновую треску. Писистрат вспоминал это, не замечая своей улыбки. Было ли это смешно? Едва. Но Телемах в тот день смеялся громче обычного. Он любил свои розыгрыши, ну а Лопес любил его. Вернее, это просто симпатия. Точнее, это он так думал.  Ну какая любовь? Они ведь лучшие друзья. Да и рано думать о таком, лучше сосредоточиться на… На… — Эй! Соберись и держи палочку ровнее, —  Писистрата словно из транса выдернуло, когда Улисс пощелкал перед его глазами, — если хоть одна бомба упадет, то она полетит в тебя. Телемах преувеличивал, это было ясно сразу. Он как обычно глупо улыбался, произнося угрозу. Лопес потряс головой, тихо фыркая. Направив внимание на заклинание, парень чуть хмурился, поглядывая на друга. — Напомни, зачем мы это делаем? — возможно в пятый раз за день спросил блондин. — Антиной должен понять, что я круче, — горделиво улыбнулся Улисс, задирая нос.  Возможно, Телемах не замечал, что говорит только о нем, о этом Пауэлле. Он — нет, но Писистрат давно заметил тягу друга, что-то кому-то доказать, быть лучше. В оценках, квиддиче или просто так — не важно. Главное показать себя. Иначе говоря, гриффиндорец до мозга костей. Но блондин никогда не считал это плохим, наоборот, восхищался подобным рвением. Однако всегда было одно "но" — Антиной. Телемах гонялся за ним уже три года. Три.  Показывал, что "круче", что лучше колдует и слизню, — как его называл Улисс, — стоит спрятаться в своем подземелье.  Ревновал ли Писистрат или это было что-то другое — неясно. А "неясно", потому что сам блондин отрицал первый вариант. Ну какая ревность? Да, он всегда желал находиться рядом с Телемахом. С самого первого дня. Но разве это что-то значит? Разве только то, что именно поэтому ему и не нравился этот темнокожий выпускник. Еще совсем юный Писистрат едва умел контролировать свои эмоции и чувства. Он всегда готов помочь, но не в силах смотреть за беготней шатена и его желанием покрасоваться перед Пауэллом. Он кусал губы и  отворачивался или, наоборот, смотрел в упор. Это и было его ошибкой: смотреть не в том направлении. Он так зациклился на слизеринце, что совсем перестал замечать главного — Телемаха. А точнее его… — Идут! — шатен юркнул к стенке, накрывая обоих мантией невидимкой. Всё было готово: блевательные батончики весели в воздухе, у потолка парили навозные бомбы, но самое интересно ожидало в конце. Телемах посмотрел на друга, приложил палец к собственным губам и с задорной улыбкой шикнул. Весь огонь в его глазах был дарован лишь Писистрату. Двое слизеринцев шли с зельеварения в гостиную своего факультета, когда остановились напротив зачарованных сладостей. Антиной и бровью не повел на очевидную глупость одного гриффиндорца и его дружка. Он посмотрел на Эвримаха и оба устало выдохнули. На пятом курсе Пауэлл не был заинтересован в дуэли с каким-то молокососом, на седьмом…он всё еще не изменил своей позиции. Их стычки нельзя назвать "дуэлью", ведь если их палочки направлялись друг на друга — один из них ел слизней или, что еще хуже, ходил с летучемышиным сглазом.  Пауэлл утомлено достал свою палочку, уверенно ступая вперед. Бомбы вонючки, посыпавшиеся с потолка, не стали чем-то новым. Выпускники спокойно отразили их, продолжая путь. Но чего они не ожидали, так это магловской ловушки. Леска, натянутая на полу, банально, но так действенно дернулась и в старших полетели новые снаряды. Пускай и они были сразу отражены, но Телемах успел достать свое главное оружие — чесоточный порошок, сделанный на основе магловского растения, борщевика, о котором он узнал на магловедении.  Первый мешочек с травами удачно попал в Пауэлла, в то время как Писистрат, не менее метко, кинул второй в Блейза. Зуд и возможны ожоги им обеспечены. Правда, порой Лопесу казалось, что это слишком жестоко. Но кто бы его слушал.  Мальчики бежали с места преступления. Писистрат оглядывался на злых слизерирцев, которые вновь стали их мишенью. Третий раз за учебную неделю. Но даже так блондин не мог им сочувствовать, ведь это веселило Телемаха, а значит и его тоже должно… *** Писистрат улыбался, когда это делал Улисс. За окном уже была поздняя ночь, мальчики сидели в комнате Писистрата за задернутыми шторами кровати. На их укромное место было наложено заклятие, подавляющее шум, потому вокруг царила тишина, а на мягкой постели хохотали юноши.  Телемах пародировал лица старшекурсников, после очередного розыгрыша.  Кривился, хмурился, показывал язык, а после хватался за живот от смеха. Блондин рядом тоже забавился с этого, поддерживал диалог и морщил нос при очередном упоминании Пауэлла. Время летело так быстро, что приближался конец третьего курса. За дни, проведенные вместе с Улиссом, Лопес признался самому себе, что влюблен. Это было невыносимо. Так злило, что порой он был готов лезть на стену. Видеть своего возлюбленного рядом с другими, казалось ему хуже смерти.  Одно радует — Антиной наконец выпускается, а значит, Телемах успокоится. Может быть у Писистрата появится шанс, кто знает.  Прямо сейчас он смотрел на дорого себе человека и улыбался. Старался не думать о других и запоминать каждый миг.  — Я считаю, это был лучший финальный розыгрыш! — торжественно объявил шатен, но Писистрат слушал вполуха. Заинтересованно поднимая глаза только сейчас, — нет, ну ты видел? Видел же, да? Я уверен, что поставил его на место и теперь, до самого выпуска нас будут… — Финальный? — уточнил Лопес, — мы больше не будем их трогать? — Ну да, — пожал плечами Телемах. В его голове все было просто: впереди финальный матч по квиддичу и там он утвердит звание лучшего ловца, обыграв слизерин. Победит там — победит в несуществующей войне против Антиноя, — я хочу уделить больше времени на тренировки. Тогда мы победим в игре и Гриффиндор возьмет кубок школы. Писистрат наблюдал, как друг задумчиво чешет голову и фыркает, "скидывая" ненужные мысли. Улисс чуть хмурился, но после вновь улыбнулся, продолжая отвлеченную болтовню, которую блондин, если честно, особо не слушал.  Вместо этого он смотрел на Телемаха, на его непослушные волосы, горящие глаза и родинку под ними. Шатен был прекрасен во всем. Он веселый, интересный, целеустремленный и верный. Писистрат смотрел с не читаемой тоской, напоминая себе, что его друг — другой. Он не влюблен в Лопеса, ему интересны развлечения и собственные мечты, в которых нет места какому-то влюбленному мальчишке. Так думал пуффендуец. Он не страдающая дева, нет. Лишь безнадежно влюбленный парень. Пытался внушить себе, что и ему-то никто не нужен, но разве это было возможно? Телемаха любили все девчонки помладше и постарше, даже некоторые парни! Чем Лопес их хуже?  Наверное тем, что не замечает простого. Того внимания, которое от Улисса получает только он. Ведь именно с ним ходят на утренние тренировки, проводят все свое время, празднуют Рождество и даже спят в одной кровати. Борясь с собственными чувствами, блондин совсем не замечал подобного.  Сегодня они снова уснут в одной кровати, стоящей в комнате глупого пуффендуйца, а после лета начнется новая глава их истории, о которой они оба даже не подозревают. Телемах любит розыгрыши, едва ли так же сильно, как Писистрата.