Начнётся и кончится зима

— Тихо, тихо, не грохочи! — явно еле сдерживая смех, прошептал Кэл, когда Джемма, приглушённо чертыхаясь, во второй раз споткнулась в полутёмной прихожей о собственные кроссовки. Он поймал её за локоть, поставил на ноги устойчивее и добавил: — И эта грациозная красотка час назад при мне обезглавила двух тварей одновременно? Не узнаю… — Пошёл к чёрту, — беззлобным шёпотом огрызнулась Джемма и прошлёпала в сторону ванной комнаты. Обезглавила, да, и даже умудрилась не перемазаться кровью — так, чуть-чуть осталось на руках и лице, и кожа под красными мазками уже начинала чесаться. Иначе бы она, пожалуй, оставила следы драки до завтра — покрасоваться в офисе, когда будет сдавать отчёт. Оттерев над раковиной кровь, Джемма распустила хвост, подмигнула своему отражению и направилась на кухню. Кэла там ещё не было — он появился только минуту спустя, когда она уже залезла в его холодильник и бесцеремонно вытащила оттуда пиво и всё хотя бы отдалённо напоминающее еду, не тронула только сырые яйца в лотке. Жрать хотелось неимоверно — акробатические трюки наперегонки со смертью в подвале жилого дома отняли кучу энергии. Кэл успел распустить тугой рабочий пучок и небрежно завязать высокий хвост, и белые волосы свободно падали на его домашнюю футболку, пёструю, как исписанная граффити стена в подворотне. — Что там этот твой? — нарочито небрежно спросила Джемма, мельком глянув на него и возвращаясь к микроволновке, куда запихала сразу три контейнера — больше не влезло. Доставшийся ей взгляд говорил, что Кэла её небрежность не обманула, но выводить её на чистую воду он не стал — просто ответил, опираясь бедром на закрытую дверцу холодильника: — Спит, — и добавил, качая головой: — Над книжкой отрубился, упрямец. А ведь я же говорил ему не дожидаться! — А он хоть когда-нибудь делает то, что ты говоришь? — хмыкнула Джемма, наобум хлопая ящиками в поисках чистых вилок — ну или хоть каких-нибудь вилок, она не гордая. Кэл отзеркалил её усмешку, выдвинул нужный ящик и согласился: — Точняк, никогда, — и тут же поправился: — А, ну только если в посте… Джемма крутанулась на месте и от всей души пнула его в голень. Кэл ухватился за стол, чтобы не упасть, и захохотал, закрывая рот рукой. — И слышать ничего про это не хочу, — ультимативно заявила Джемма, поставила на стол вытащенную из микроволновки еду и уронила себя на стул, с наслаждением вытягивая ноги. Кэл, оставшийся стоять, глянул на неё сверху вниз и сказал насмешливо: — То есть когда я по полчаса выслушиваю про “того секси блондинчика из техников”, его крепкие руки и прочие части тела — это нормально, но стоит мне начать… — Всё правильно, — неразборчиво подтвердила Джемма, вгрызаясь в курицу с острым соусом из ближайшего контейнера. — Жизнь вообще несправедлива, Махелона, привыкай. Тот только пожал плечами. Сел рядом с ней, потянулся за пивом и продолжил как ни в чём не бывало: — Кстати, про этого моего… — Кэл! — Да я про другое, — отмахнулся от её возмущения он, отхлебнул прямо из бутылки и задумчиво поскрёб подбородок. — Понимаешь, такое дело… И замолчал. Джемма повернулась к нему всем телом и выжидающе уставилась на знакомый профиль — небрежно перехваченные резинкой белые волосы, прямой широкий нос, сосредоточенные тёмные глаза. Кэл хмурил брови и смотрел не на неё, а куда-то сквозь поверхность стола, будто вглядываясь в одному ему ведомую точку в пространстве. — Кэл? — Я тут решил… — он снова запнулся. Джемма начала беспокоиться — Кэл или знал, что делает, и тогда говорил как есть, или не делал — и тогда не говорил вообще. Она не чувствовала, что что-то не так, но поведение его из привычной колеи определённо выбивалось. — Ладно, короче, — Кэл выдохнул и встал. — Кажется, проще показать… Джемма, изрядно удивлённая этим приступом косноязычия, смотрела, как он, отвернувшись, хлопает дверцей висящего на стене посудного шкафа и гремит почти не использующимися в этом доме кастрюлями с самой верхней полки. Когда Кэл повернулся, вместо кастрюли в руках у него была маленькая коробочка. Крошечная, чёрная — но откуда-то Джемма знала, что обычно эти штуки красные. Футляр для ювелирных изделий, вот как правильно называлось то, что держал Кэл. Держал так осторожно, словно боялся нечаянно раздавить. — Ну дела-а-а! — не удержавшись, присвистнула Джемма. Медленно протянула вперёд руку, молча спрашивая разрешения — и Кэл так же молча вложил коробочку ей в ладонь. Джемма с любопытством покрутила её в руках, поднесла к глазам. Однотонный чёрный бархат, квадратная крышка на маленьких металлических петлях. Удивительно, будто нарочито лишённая изящества. Ну а как иначе. Всё-таки Кэл выбирал. Пальцы Джеммы замерли на крышке. Она снова подняла голову, нахмурилась задумчиво: “Можно?” Кэл ответил ей весёлым взглядом и вскинутыми бровями: “А ты думаешь, я тебе футляр хотел показать?” Джемма хмыкнула и откинула крышку. — О, серебряное? — сказала она первое, что пришло в голову, лишь бы не молчать как дура, глядя на широкий ободок кольца. Знала, конечно, что увидит, догадалась почти сразу, как начался этот разговор — но онемела всё равно. — Детка, — закатил глаза Кэл. — Детка! — Знаю, знаю, ужасная шутка, — отстранённо заметила она, занятая выковыриванием кольца из бархатной подложки. — А что тогда, платина? — Я тебе что, миллионер? — хмыкнул Кэл. — Бронза, а сверху этот… как его… во, родий с чернением. — А почему не золото? — снова уверенно изображая небрежность, спросила Джемма. Закидывала его совершенно неважными вопросами, не давая себе задуматься, пока проворачивала на ладони кольцо — или даже скорее колечко, маленькое и тяжёлое. В голове всплыли какие-то дурацкие ассоциации: мол, такое запросто могло бы принадлежать европейской барышне-аристократке из какого-нибудь позапрошлого века, досталось бы ей от матери и перешло потом к мужу в качестве приданого, так ни разу и не надетое… Ну и бред. — Да ты знаешь, в чём прикол, — голос Кэла был неожиданно серьёзен. — Оказывается, ювелиры во все сплавы с золотом добавляют серебро. Вообще во все, прикинь. Для твёрдости и блеска. Джемма никак это не прокомментировала — зачем, и так всё ясно. Никакое покрытие, никакая защита, которую умельцы-ювелиры могли бы поместить между сколь угодно малой долей серебра и тонкой кожей того, кто будет носить это кольцо, конечно, не устроили бы Кэла. Да ради бога, он даже свои нелепые баночки со специями перебрал в первый же день после возвращения из Ирландии, безжалостно выкинув все не прошедшие проверку на безопасность для энергетических вампиров! Джемма тогда не знала, как к этому отнестись. До сих пор иногда не знала — но с тех пор стало проще. Или, во всяком случае, так ей казалось. — Что думаешь? — наконец спросил Кэл, дав ей время насмотреться. — Красивая вещица, — честно сказала Джемма, глядя на кольцо в своей ладони. Оно успело нагреться и чуть давило тёплой тяжестью, серебристо поблёскивая на её бледной коже. Даже не примеряя, она могла сказать, что ей оно, ожидаемо, маловато — застряло бы на суставе безымянного пальца. — Очень… оригинальная. На прямом широком ободке вместо камня был выбит плетёный кельтский узел — ну конечно, защитный символ — а по внутренней стороне шла стилизованная надпись. Джемма сощурилась, с трудом разбирая узкие буквы. No disaster that can't become a blessing. — Так ты ещё и поэт? — хмыкнула она. Кэл лишь отмахнулся: — Это не я, это Бах. Джемма недоумённо нахмурилась: — Типа композитор? — Во-о-от, и я так раньше думал, — он выразительно поднял палец. — А есть ещё, оказывается, писатель такой. Заумные романтичные книжки пишет. — Киаран? — без труда угадала Джемма причину такой эрудированности. Причину они обсуждали весь вечер — но только сейчас прозвучало его имя. — Киаран, — без улыбки подтвердил Кэл и протянул руку. Джемма вложила в неё кольцо, а затем и коробочку. На его широкой мозолистой ладони и то, и другое поместилось без труда, и казалось совсем крошечным, словно ненастоящим. Но всё равно… На удивление правильно смотрелось это маленькое тяжеловесное кольцо в руке Кэла. Сочеталось с ним. — Вообще-то это только половина цитаты, — внезапно сказал он, отложив шкатулку и задумчиво покачивая украшение на ладони. — Во второй половине там наоборот. No blessing that can't become a disaster. У этого Баха, чтоб его, все цитаты такие. Баланс, равновесие, вся вот эта фигня… Кэл выразительно замолчал — и Джемма хмыкнула в ответ на его молчание: — Ну, это не ваш случай. Ты что, детка! Забыл, с чего всё началось? Явно не с благословения. Она потянулась и взяла Кэла за руку, один за другим сжимая его пальцы в кулак вокруг кольца. Тот поднял на неё глаза, и в его глазах была такая несвойственная ему неуверенность — и вопрос, который он не задал бы вслух даже Джемме. Кэл ненавидел просчитывать чужие эмоции — а здесь неизвестных переменных было сразу две. — Он согласится, — твёрдо сказала она, вкладывая в эти два слова всю свою убеждённость, всю ревность и зависть и все свои несбывшиеся страхи. Словно могла их отпустить раз и навсегда. Словно именно они могли убедить Кэла. — Согласится, и ты будешь дальше бесить всех в офисе этой своей улыбкой человека с абсолютно удавшейся личной жизнью. Джемме всегда неплохо удавались пародии, и она без труда изобразила эту улыбку на своём лице: наполовину его привычное непробиваемое дружелюбие, наполовину то расслабленное благодушие, которое обычно без слов говорило, что у его обладателя был хороший секс, вкусный завтрак, и дома его ждут. Вроде получилось, по крайней мере, Кэл невольно хмыкнул: — Скажешь тоже… — Поверь мне, это видно всем, — Джемма насмешливо закатила глаза и продолжила: — Он умный пацан, знает, что это просто такая дурацкая прикольная формальность, а по сути ничего не поменяется. Она покатала на языке слова — Кэл не перебивал — и наконец вытолкнула из себя логическое окончание этой речи: — И он любит тебя. Ты это лучше меня знаешь. — Дурацкая прикольная формальность, — эхом повторил Кэл и облегчённо улыбнулся. — Ты права, малышка. Конечно, ты права. Он смотрел на Джемму, а Джемма смотрела на него, и им было понятно: “ничего не поменяется” распространяется и на них тоже. На их заново обретённое, естественное как дыхание, молчанием и мучительными разговорами возвращённое боевое товарищество. И именно это Кэл хотел прояснить, начиная разговор. И именно об этом Джемма напоминала им обоим — в первую очередь, кажется, себе. Наконец он, ни говоря больше ни слова, мягко высвободил кулак, отвернулся и убрал кольцо в футляр, а тот — обратно на верхнюю полку, куда-то в глубины десятилитровой кастрюли. — Не найдёт? — Так я ж готовлю, — хмыкнув, напомнил он, вынул руку из шкафа — и задел стоящий на краю ковш. Джемма невольно дёрнулась, глядя, как слетела крышка, но Кэл, рванувшись, подхватил её до того, как она загремела бы по полу. Резко выпрямился, триумфально потрясая пойманной жестянкой, и ударился о шкаф головой. Тот тряхнуло, посуда внутри зазвенела и загрохотала, а Кэл со сдавленным возгласом отшатнулся, потирая пострадавший затылок. — Чёрт, — коротко и выразительно прокомментировал он, но всё же закинул крышку обратно в шкаф, захлопнул дверцу и как ни в чём не бывало повернулся к нему спиной. — Чёрт, — согласилась с ним Джемма. — Ты цел? — Ну а что мне сделается, — отмахнулся Кэл. — У вас шкафы железные, — указала на очевидное она. — Да у меня и башка железная! — Ночь на дворе, все спят, а вы тут грохочете, — укоризненно сказал негромкий голос от входа на кухню. Джемма мгновенно крутанулась на стуле и села на него боком, лицом к двери. — Здравствуйте, миз Роген, — вежливо кивнул ей Киаран, стоя на пороге и плотнее запахивая полы незастёгнутой чёрной рубашки. Впрочем, долго эта его вежливость не продержалась: — Вы плохо влияете на Кэла. — С чего это? — возмущённым хором спросили оба. Джемма добавила, уже соло: — Пацан, да я на него влияла, когда ты ещё в среднюю школу ходил! — По нему это видно, — очень серьёзно сказал Киаран. — Но со мной он хотя бы не таранит мебель головой. Кэл наконец захохотал, запрокидывая голову и мягко стукаясь затылком о злополучный шкаф. Спросил, повернувшись, сквозь смех: — Всё-таки разбудили мы тебя? Прости, прости… — Ничего страшного, — теперь Киаран смотрел только на Кэла. Смотрел так, словно в мире больше никого не было — или так, словно собирался съесть. — Я тебя ждал. — Я так и понял, — ответил тот, и насмешливая нежность в его голосе почти заставила Джемму почувствовать, что она тут лишняя. Почти. — Посидишь с нами, юный падаван? — Вы уже даже не стараетесь, — Киаран закатил глаза, но послушно шагнул вперёд и опустился на ближайший ко входу стул — на расстоянии вытянутой руки от всё ещё стоящего Кэла. — Ещё как стараюсь! — возмутилась Джемма. — Это был комплимент и отсылка на твою учёбу. А ты не оценил! — Можете меня застрелить, — задумчиво предложил Киаран, не глядя на неё. — Если очень обиделись. Джемма в ответ только фыркнула. Кэл насмешливо покачал головой, сел рядом с ним и наконец тоже принялся за еду, мимоходом потрепав Киарана по колену. Тот подался навстречу этому невинному прикосновению так, что Джемма всё-таки отвернулась на секунду. Впрочем, тут же взяла себя в руки и протянула Киарану открытую уже бутылку: — Пивка? Он невпечатлённо глянул на неё из-под ресниц — так, словно подозревал, что Джемма развела пиво святой водой. Да ладно, что за паранойя, парень! Как будто сам не знаешь, что такого в этом доме не простят даже ей! Да и жестковата шуточка, даже для неё. Берега Джемма всё-таки видела. — Киаран, не груби, — не поднимая взгляда, пробасил Кэл. Тот тут же повернулся и несколько секунд сверлил его профиль своими невозможными чёрными глазищами, прежде чем ответить: — Я ничего не говорил. — Ты очень громко думаешь. — Ты тоже. — Да ну. И о чём же я думаю? — Кэл наконец повернул голову и ухмыльнулся. Киаран встретил его взгляд своим, открытым и цепким. Снова помедлил несколько секунд, в течение которых просто смотрел, и наконец сказал: — Я не буду такое озвучивать при миз Роген. Кэл раскатисто захохотал, и на лице Киарана тоже появился слабый, но очень выразительный намёк на улыбку. Он снова взялся за полы рубашки, кутаясь в неё почти смущённо. — Ладно, ты прав, — отсмеявшись, кивнул Кэл. — Мы тут как раз выяснили, что миз Роген такое неинтересно... Джемма демонстративно закатила глаза, но промолчала. И пока Кэл, без труда переключившись, рассказывал внимательно глядящему Киарану про их благополучно закрытое дело, она сосредоточенно рассматривала этих двоих — так, словно впервые видела их вместе, впервые оценивала их почти комический контраст. Один широкоплечий, смуглый и беловолосый, крупный торс обтянут футболкой настолько яркой, что рябит в глазах, второй худой и бледный, лоб обрамляют чёрные пряди, тонкие запястья прячутся в рукавах мягкой чёрной рубашки. Нисколько не изменилась эта картинка с тех пор, как они встретились впервые — но каким-то образом превратилась из карикатурной в естественную. В правильную. Джемма Роген, может, и не была аналитиком, но какие-то вещи обдумывать она могла. Мягкая усмешка, прячущаяся в уголках губ Кэла, сосредоточенный наклон головы Киарана, идеальная синхронизация их вопросов и ответов… Тут быстрый взгляд из-под ресниц, там лёгкое касание плеча — Джемма подмечала, откладывала в голове и думала про новую тайну Кэла, про спрятанное среди кастрюль обручальное, мать его, кольцо. Или помолвочное? Как эти штуки называются, чёрт бы их побрал?... Впрочем, неважно. И в какой-то момент она поняла, что от всей души желает, чтобы эта тайна как можно скорее была раскрыта. “Я тебе его не отдам,” — когда-то пообещала Джемма Киарану, и была намерена сдержать слово. Но, допустим, она готова была… поделиться. Да, даже легально, ну а что? Раз уж так удивительно сложилось, что Кэлу теперь на каком-то самом глубоком уровне не наплевать не только на неё. И, в конце концов, если совсем по-честному — это было не её решение. Не сейчас. Осознание почему-то принесло ей колоссальное облегчение вместо ожидаемых тоски и ярости. Это решение Кэла, и он знает, что делает — конечно, знает, под всеми своими нетипичными колебаниями, под этой странной неуверенностью. Это же Кэл. — Так, — Джемма хлопнула в ладоши, еле дождавшись условно подходящей паузы в чужом увлечённом рассказе. — Парни, люблю вас ужасно, но с ног уже валюсь. Так что я — домой, и напоминаю, что нам утром снова на любимую работу. Она встала, глядя на них — абсолютно разных, одинаково повернувшихся к ней — с высоты своего роста, и продолжила: — И, Кэл… Они встретились взглядами. Джемма тряхнула головой, отгоняя прилипчивый вихрь злых навязчивых мыслей — не смей, не отдам, не бросай меня, будь осторожнее, — и решительно сказала: — Не тяни. Знакомо, как же это было знакомо — его мгновенное понимание, его одобрение, его признательность и сдержанная радость, и всё с невозмутимым, почти неподвижным лицом. Киаран — Джемма заметила это, когда уже развернулась к двери — смотрел на них обоих так, словно тоже увидел, осознал что-то очень важное. “Нифига ты пока не понимаешь, пацан,” — весело думала она, крутила эту мысль в голове, пока натягивала кроссовки. “Ничего, поймёшь… Даже жалко, что я не увижу”.