Твой талисман

Прошло три дня, всё было подготовлено для того, чтобы вызволить Гарри Поттера из дома его опекунов. Хотя, эти три дня прошли в полной суете и сумасшествии. Прилетела Букля с письмами, на которые никто из адресатов не мог ответить, поскольку дал обещание Дамблдору хранить молчание. Кто послал дементоров, и что произойдёт, когда члены Ордена прибудут на место, — всё это занесённым топором повисло над обитателями дома номер двенадцать. В любом случае, нужно было что-то решать и лететь в Литтл Уингинг навстречу, возможно, поджидающим там стражам Азкабана, Пожирателям или самому Волдеморту. Но, к счастью, спасательный отряд, в количестве девяти человек, был встречен только ровными улочками с одинаковыми, как под копирку, магловскими домиками, ухоженными газонами и намытыми до блеска аккуратно припаркованными универсалами. — Офигеть, моему отцу бы здесь понравилось, — лихо спрыгнув с метлы, заявил Тонкс. — Зануднее только конференция по обмену опытом в хранении просроченных зелий. И где же тот самый коттедж? — Вон он, — махнул Грюм в сторону дома номер четыре. Отперев дверь, вся компания начала бесшумно просачиваться в темноту небольшой прихожей и коридора. Рядом с кухонным дверным проёмом стояла подставка в виде зонта, заполненная зонтами. Грюм шёл первым и своей когтистой лапой-протезом зацепил уголок коврика, за который совершенно ожидаемо (с его-то везением) запнулся носком обуви Тонкс, налетел на подставку и пропахал бы носом пару ярдов, если бы не схватился за край выступающей вперёд столешницы кухонного уголка, сшибив при этом стоящую там тарелку с фруктами. В полной тишине раздался грохот и звон бьющегося фарфора. — Нимфер, ну мы хоть раз с тобой можем войти тихо? — прорычал Грозный Глаз. — Эти подставки сами что ли тебе под ноги бросаются? Ты хочешь, чтобы у Поттера случился инфаркт? — Да простите! Я не знаю, как это всё время происходит… — он нервно косился на Люпин, которая в свете уличного фонаря склеивала заклинанием тарелку и спешно возвращала туда фрукты, и печально констатировал, что выглядеть в её глазах идиотом уже вошло у него в ежедневную привычку. — Спасибо, Римма. Послышался скрип двери на втором этаже, и Аластор устремил туда свой взор. — Опусти палочку, дружище, а то глаз кому-нибудь выколешь. — Профессор Грюм? — послышался неуверенный мальчишеский голос. — Профессор не профессор — точно не скажу, — прорычал тот. — Преподавать мне не слишком-то много пришлось. Спускайся, дай хоть рассмотреть тебя как следует. Но ничего не изменилось, юноша по-прежнему оставался на месте. — Все хорошо, Гарри. Мы пришли забрать тебя отсюда, — Римма поспешила прийти на помощь. — П-профессор Люпин? — спросил он, веря и не веря. — Это вы? — Долго мы еще будем стоять тут во мраке? — сгорая от любопытства, не выдержал Тонкс, потирая при этом ушибленную руку. — Люмос! О-о-о, да он в точности такой, как я думал! Здорово, Гарри! Пока волшебники обсуждали, на кого похож Поттер, настоящий ли он и почему не стоит совать волшебную палочку в задний карман джинсов, Ним наконец-то его разглядел. Действительно, тот был копией Джеймса, худощавый и смущённый до предела, но очень милый. Взгляд зелёных глаз был таким же серьёзным, как у Риммы, что давало понять, что повзрослел он раньше, чем должен был. Парня позабавило, как искренне удивился Гарри, что его дражайшие родственники едут на Всеанглийский конкурс лучших содержателей пригородных лужаек, «организацией» которого тот занимался собственноручно. Римма, тепло поприветствовав своего любимого ученика, объяснила ему план дальнейших действий, пока они ждали команды на отправление, затем начала представлять присутствующих. — А это Нимфер… — показала она рукой на метаморфа, когда до него дошла очередь.        — Не надо представлять меня этим дурацким именем, Римма! — вскинулся молодой волшебник, состроив недовольную гримасу. — Просто Тонкс.        — Нимфер Тонкс, который предпочитает, чтобы его называли только по фамилии, — закончила Люпин.        — Ты бы тоже предпочитала, если бы была на моём месте. Хотя нет, если б ты была на моём месте, тебя бы звали Нимфадора.        — Ни разу не слышала такого имени, — улыбнулась Римма.        — Ну, и хвала Мерлину, с нас всех и Нимфера хватит. Нечего засорять планету.        После знакомства Ним и Гарри поднялись, чтобы собрать вещи. Всё в этом вылизанном до блеска доме вызывало у парня любопытство и смех. Зато в спальне Поттера царил настоящий бардак. Вещи были разбросаны по всей комнате, клетка совы не убрана, гардероб распахнут. Пока парнишка собирал вещи, грудой наваливая их в чемодан, Тонкс подошёл к зеркалу и взглянул на своё отражение.        — Ты знаешь, по-моему, этот розовый — все-таки не мой цвет, — поворачиваясь то одним виском, то другим задумчиво изрёк он. — Какой-то уж чересчур девчачий. Не надо было идти у них на поводу. Вместо ответа Гарри промычал что-то неразборчивое. — Да, пора вернуться к привычному виду. Хорошенького понемножку, — решительно сказал молодой человек, прищурился с напряжённым видом, и волосы приобрели свой привычный фиолетовый цвет. — Как вам это удается? — изумленно спросил Поттер. — Я метаморф, — ответил он и широко улыбнулся, увидев в зеркале озадаченное лицо Гарри. — Это значит, что я могу менять свою внешность как мне захочется. Таким вот уродился. Рассказав Гарри, что он вместе с Кингсли работает в Министерстве мракоборцем, что получил высшие баллы по маскировке и что страшно неуклюжий, Ним вдруг вспомнил, что пора собирать вещи и одним широким круговым движением собрал теперь уже в кучу побольше всё разбросанное по полу, сопроводив в чемодан и захлопнув крышку. По-быстрому почистил клетку и восхитился «Молнией» в руках юноши. Затем они поспешно спустились вниз. Полёт в штаб-квартиру был ожидаемо затянутым, Грюм осторожничал сверх меры. Всю обратную дорогу молодой человек через плечо наблюдал за Риммой. До этого, в присутствии людей, она вела себя непринуждённо, улыбалась и была, как обычно, мила, но во время обратной дороги старалась лететь подальше от него и выглядела максимально серьёзной. Возможно, это объяснялось волнением за Гарри, а, может, она так и не простила его недавнюю эгоистичную выходку. Да, ничем другим как эгоизмом Тонкс не мог объяснить своё поведение. Ревность свила прочное гнездо у него в мозгу. Где-то между второй извилиной и той, что отвечает за адекватность. Он не мог укротить бешенство от того, что любимый Волчонок не будет принадлежать ему никогда. Ним не понимал, что с ним происходит, как будто с каждой новой неделей он заворачивал на очередной круг ада. Он плохо ел, мало спал, отвлекался на работе. Все мысли бились о Римму, как комары о зажжённый фонарь. Она не выходила из головы: днём сводя его с ума своими движениями, губами, бархатным голосом и невозможными янтарными глазами, а ночью во снах — всем тем, о чём он боялся даже подумать в её присутствии. Жаркие ласки тогда в ванной как будто принадлежали кому-то другому, более везучему. Тонкс возвращался в эти счастливые мгновения каждый день, пытаясь растянуть и замедлить то, что произошло тогда, залистывая у себя в голове эти воспоминания до дыр. Неземное, ни с чем доселе несравнимое удовольствие, повторить которое у него больше не будет ни единого шанса. Они добрались до места, и парень видел, как счастлив его дядя от долгожданной встречи с крестником, как Римма отсаживается подальше, занимая место рядом со своим любовником, и как все надежды в одночасье разбиваются о глухую стену её равнодушия. Он сгорал в огне своих неразделённых чувств, но твёрдо решил ещё тогда, когда подарил живой камень, что лучший способ не накосячить снова — это вести себя как можно более непринуждённо, притворяясь другом, коллегой и просто весёлым чуваком, которого все привыкли видеть именно таким. — У нас закончились некоторые продукты, — Молли прервала ход его мыслей, обратившись к Люпин после того, как все стали расходиться. — Ты не видела Кикимера? — Давай я схожу в магловский супермаркет, заодно прогуляюсь перед сном, — ответила та. — Если дашь список, я быстро обернусь. Она взяла сумку и вышла на улицу. Тонкс распрощался со всеми и сделал вид, что собирается домой, а сам метнулся к ближайшему магазину. Войдя в ярко-освещённое помещение, он увидел девушку рядом со стеллажами, внимательно подбирающую продукты по бумажке, и смело двинулся туда. — Ни-и-и-м! — два писклявых голоска окликнули его практически при входе. — О, Божечки-кошечки, это он!!! К нему бежали с распростёртыми объятьями на высоченных шпильках и в мини-юбках, едва прикрывавших их подтянутые задницы, две одинаковые маглы-блондинки с дурацкими именами Кенди и Бренди. Они буквально сбили парня с ног, перебивая друг друга, тиская его, как плюшевого Тедди и целуя в обе щеки. — Ним, малыш, какими судьбами? Где ты пропадал? Без тебя все тусовки затухли… — Мы так соскучились, нам срочно надо повторить наш последний раз! — Девочки, девочки, я не настроен на общение, — он вырывался из их наманикюренных пальчиков, стаскивая с себя двух прилипал и затравленно озираясь по сторонам в поисках испепеляющего взгляда Риммы. Кенди схватила его за руку и потащила в алкогольный отдел, громко цокая каблуками, её сестра-близняшка бежала следом, размахивая сумочкой. — Мы как раз пришли за выпивкой и сигаретами, ты поможешь нам выбрать, а потом будешь официально украден. Отговорки не принимаются, сегодня ты принадлежишь нам, предки как раз свалили из страны. — Только представь эту кучу ништяков: пентхаус, джакузи, шампанское… и мы втроём. Как в прошлый раз, тебе же понравилось, ты обещал повторить! «Дольше и жёстче» — неужели, забыл свои слова? Тонкс с ужасом понял, что их в отделе уже четверо. Римма стояла у дальней полки, держа в руках бутылочку кулинарного хереса и поникшим взглядом озирая их троицу. Она, конечно, всё слышала. — Так, слушайте, я не знаю, о чём вы говорите, но я здесь не один и планы свои менять не намерен! — сверкнул глазами Ним. — Смотри-ка, Кенди, — поджала губки Бренди. — Он не знает, о чём мы говорим. А, может быть, он знает? И она совершенно бесцеремонно схватила его за член. Люпин отвернулась и зашагала прочь. Тонкс сжал челюсти, яростно рыкнул и, освободившись от хватки, побежал за ней, близняшки не отставали. — Римма, постой, — крикнул ей вслед метаморф. — Я хотел помочь. Она остановилась и дерзко улыбнулась, слегка прищурив глаза. — А зачем? По-моему, тебя ждут. Невежливо отказывать сразу двум, тем более, если ты обещал «дольше и жёстче». Слово надо держать. Так что иди и повтори, я справлюсь. — Да это не то… — Что не то, Тонкс? Мне всё равно, извини, меня ждёт Молли. Блондинки наконец-то догнали парня и стали тянуть за собой. Римма демонстративно приостановилась и заинтересованно наклонила голову, словно перед ней разыгрывалась мыльная опера. — Нетушки! Ты так просто не отделаешься. Сначала ты исчезаешь, не оставив даже записки, а теперь вообще делаешь вид, словно мы незнакомы? — Я же сказал, что не один здесь! — Ним на глазах вскипал, даже не замечая, что его волосы начинают багроветь, и кивком указал в сторону Люпин. — Это твоя старшая сестра? — состроила брезгливую гримасу Кенди. — Или тётя? — вторая девица оценивающе смотрела из-под искусственных ресниц, Римма усмехнулась. — Шли бы вы… — прошипел парень. — Как грубо, — вынесла Люпин свой вердикт. — Создаётся впечатление, что девушки для тебя — это тот же товар в магазине. Оmnia pretium habet. И не удостоив его вниманием более, пошла в сторону кассы. — Это что за ботанская клюшка? — Бренди уставилась на парня. — Чего ты вообще перед ней стелешься? Метаморф выругался. — Откуда вы вообще здесь родились, дуры?! И не обращая внимания на извергающийся двойной поток оскорблений в свой адрес, рванул на выход. — Римма постой! — догнал он её у кассы. — Почему ты всё время исчезаешь? Ну прости, я же не знал, что их сюда занесёт. — Ты не обязан передо мною отчитываться, — спокойно укладывая продукты в сумку, ответила та. — И волен делать всё, что хочешь. Самое время вернуться к своим ровесницам. — Ты ревнуешь меня, а сама… сама… — он прикусил язык, не решаясь сказать то, что пожирало его изнутри уже столько времени, и боясь схлопотать новую оплеуху, но Люпин только снисходительно улыбалась. Она вышла на улицу и завернула за угол, где фонари горели через один. Тонкс попытался забрать сумку из её руки, но она упиралась. — Ну да, да, было когда-то! — отчаянно и чересчур громко крикнул он. — Римма, сейчас у меня никого нет. — Зато у меня есть! — девушка резко остановилась, глядя в упор в его растерянное лицо. — В этом и состоит огромная разница между мной и тобой. Ты не считаешь, что у других тоже могут быть чувства, страхи, ответственность за свой выбор, в конце концов! Только «я, мне, моё»! Она замолчала, в ореховых глазах плескалась боль, или сожаление, или разочарование, он не мог понять. Какая-то совершенно вселенская грусть… — Перестань считать меня своим очередным трофеем. Ты ещё ничего не выиграл, — её слова свистом падающей гильотины поставили точку в его бесплотных ожиданиях чуда, и Люпин трансгрессировала с громким хлопком.

***

Следующим вечером, вернувшись с работы в полном изнеможении, Ним сидел за столом, ужиная со всеми вместе. Риммы не было, и его это напрягало, но спрашивать напрямую у других означало привлекать излишнее внимание. — А профессора Люпин сегодня не будет? — Гарри обратился к мистеру Уизли, а метаморф мысленно помолился за здоровье Поттера. — Римма сегодня на спецзадании. Поползли слухи, что в школе, где она некогда работала, есть ещё один волшебник, который никак себя до этого не проявлял, но теперь переметнулся на тёмную сторону. Ей предстоит проникнуть туда и выяснить, кто это, оставшись при этом незамеченной, поскольку она прекрасно разбирается со всеми этими магловскими штуками: камерами, телефонами, компьютерами… — последнюю фразу он произнёс с благоговением, нежно улыбаясь. — Римма отправилась туда совершенно одна? Почему мне об этом не сказали? — Ним никому особо не адресовал этот вопрос, но когда все одновременно повернули к нему головы, он кашлянул и порозовел. — Сынок, профессор Люпин — профессионал, зачем ей ещё кто-то? Там скрытность нужна, тайное проникновение. Опрокинутые стулья или ещё какие подставки могут всё испортить, — Артур усмехнулся, потерев переносицу под очками. Тонкс окончательно смутился и поспешил продолжить трапезу, быстро опустив глаза в тарелку, потому что попался под пристальный исподлобья взгляд Сириуса, в задумчивости облизывающего свой клык. В голове парня неслись, обгоняя друг друга, сразу несколько мыслей: где эта школа, когда Римма вернётся, что будет, если её застукают, и как он может помочь прямо сейчас? Тем временем Люпин уже была в учебном заведении, запертым на ночь, пробираясь с проверкой от архива к компьютерам охранников, закрытым сейфам с личными делами, документам, скрытым ото всех, и пока не могла найти ничего, что бы ей помогло вычислить крысу. Затем она решила сыграть не самым честным образом, порывшись в столах своих бывших коллег, начав с мужской половины. — Специалис ревелио, — шёпотом произнесла она над выдвинутым нижним ящиком своего коллеги Демиана Плейга, которого знала хуже всех из-за его необщительности. Щёлкнуло двойное дно, и в открывшемся потайном пространстве Римма нашла фотографии полуобнажённых учеников: девочек и мальчиков, которых знала лично; заколочки, резинки для волос, расчески, колечки и прочие мелочи. Сердце болезненно ёкнуло, проваливаясь в чёрную пустоту. Она выпрямилась, с уликами в руках, светом волшебной палочки проводя над снимками, не понимая, что ей делать с этим дальше. Он просто не мог быть волшебником, ничего и никогда этого не выдавало. Совершенно затюканный тип в круглых очках с толстыми стёклами, ездил на метро, ел суп из банки, низко наклонившись и проливая мимо рта. Под ногтями частенько бывала грязь, а на брюках — пятна непонятного происхождения. Люпин листала внушительную стопку снимков худеньких, покрытых синяками, детских тел с разных ракурсов, её глаз дёргался, подступала тошнота и слёзы. Он не заметила, как закончилось действие дезиллюминации. Внезапно чья-то крепкая рука зажала рот, а в шею опасно вдавили острый кончик ножа. — Пронюхала-таки, оборотень пархатый! — заскрипел знакомый голос на ухо. — Только попробуй начать колдовать. Всажу, не задумываясь. Не отпуская ножа, мужчина молниеносным движением вырвал волшебную палочку из руки Риммы и бросил на соседний стол. — О-о-о, — пошло простонал он, высунув язык и гладя ножом по тонкой шее девушки. — Что ж тебе на месте-то не сиделось? Руки назад, сучка. Она подчинилась, почувствовав на запястьях холодную сталь наручников, сердце колотилось в грудной клетке, как обезумевшее. — Я знаю, что ты сильна, поганая тварь. Знаю, что умеешь колдовать без палочки. Теперь у тебя не будет такой возможности, — и он без предупреждения пырнул её ножом в бок. Римма задохнулась от боли, согнувшись пополам, в глазах позеленело, слёзы брызнули из глаз, и она осела на пол, с ужасом глядя на рану, из которой хлынула кровь. Плейг подкатил стул на колёсиках и уселся поудобнее напротив, словно зритель в первом ряду. — Кто бы мог подумать, что я получу сегодня вечером на десерт этакую вкусняшку? Только рыпнись, ведьма, всажу прямо между глаз, — прошипел он, поигрывая внушительным клинком. — Я никуда не тороплюсь, времени у меня навалом. Можешь не орать, охранник спит. Я дал ему зелье. Ним весь извёлся, мечась по комнате туда-сюда. Он садился в кресло, нервно дёргая ногой, затем вскакивал и подбегал к окну. Все обитатели штаб-квартиры словно впали в анабиоз, лениво занимаясь какой-то ерундой: болтали, играли, не замечая, как его сердце разрывается надвое. — Слушай, Сириус, — отбросив гордость, он обратился к хозяину дома. — У меня дурное предчувствие. Почему от Риммы нет никаких вестей? — Может потому что она на задании? Не думал об этом? — Да, но она совсем одна, давай пошлём патронуса. Я места себе не нахожу. — Ты в своём уме? Это ж её выдаст, вдруг кто-то что-то заметит? Ты метаморф, а не провидец, успокойся. — Сириус, я не отступлю. Если не поддержишь меня, я сам это сделаю… Адрес школы? Блэк тихо выругался и внимательно посмотрел в глаза племяннику, затем, поколебавшись, всё же назвал локацию. — Экспекто патронум, — не отводя взгляда от лица дяди, тот взмахнул палочкой, и светящийся заяц молниеносно выпрыгнул в окно. Римма понимала, что протянет максимум час, она пыталась удержаться на краю ускользающего сознания. — Дем, ты же магл, — она подняла глаза на маньяка. — И что с того? — ответил мерзавец. — Это не мешает мне общаться с волшебниками. Пожирателями смерти. Они поставляют мне зелья, а я им свежатину в виде невинных крошек. Кое-что и мне перепадает. Родители даже не догадываются, чем занимаются их чада во внеучебное время. Эти ваши эликсиры — классная тема, получше кокса или дури. Никто ничего не помнит, и все довольны. Если, конечно, мужики не сильно увлекутся. Он рвано расхохотался. — Ты конченный ублюдок! — Римма сплюнула кровь на пол. — Тоже мне, святоша! Будто я не знаю, кто такие оборотни, и не общаюсь с Сивым. Да какая, к чёрту, разница теперь? Ты двинешь кони, а я покайфую. Он запустил руку себе в штаны. Через минуту комната осветилась голубым сиянием. — Римма, у тебя всё в порядке? — нервным голосом Тонкса спросил заяц на подоконнике. — Это чё за херня?! — вытаскивая руку из ширинки, в бешенстве заорал Плейг. — Чей голос? Хахаля что ли твоего? А ну, живо отвечай! — Я не смогу без палочки, — через силу ответила девушка. — Придётся, если не хочешь сдохнуть прямо сейчас, — он поднял руку с ножом. — Послание надиктуешь при мне, а выкинешь финт — это будут твои последние слова. Она напрягала всю свою мощь, но на подоконнике появлялось только облако света. Римма вспомнила небесно-голубые очи Сириуса, его нежный взгляд, тёплые руки… «Экспекто патронум, — шептала она, насилуя мозг. — Экспекто патронум!» Ничего не получалось. Внезапно в голове мелькнул образ Нима с умоляющими глазами, фиолетовая чёлка и его последние слова, что у него никого нет… Никого, кроме неё… — Экспекто патронум! — закричала она, собирая всю волю, что у неё осталась, и большой светящийся волк, отделившись от тела, застыл в нетерпеливой стойке. — Нимфер, со мной всё в порядке. Волшебный зверь одним прыжком метнулся прямо в стену. — Что за дебильное имя? — услышала она мерзкий смех подонка и отключилась.