Твой талисман

Очередное задание настигло Люпин прямо в день собрания Ордена. Мистер Уизли отвёл её в сторонку и начал издалека. — Как ты себя чувствуешь, Римма? — взволнованный взгляд за роговыми очками говорил красноречивей хозяина, девушка качнула головой, сведя брови. — Да, нормально, Артур, а если ближе к делу? — Послушай… Сейчас большинство людей уже задействовано на других миссиях, очень многие дежурят в зале Пророчеств. Ну, ты, вероятно, и сама догадываешься. Но нам поступило предупреждение от соглядатаев, — он ещё немного помедлил, колеблясь и решаясь на следующую фразу. — Тех, кто следит за… Сивым. Римма вздрогнула, словно её полоснули чем-то острым прямо по мозгу. В виске болезненно запульсировало, а сердце затравленно затрепетало. — Неделю назад, — продолжал он, — Пожиратели расправились с семьёй маглов. Убили всех взрослых, а вот детей пощадили. По нашим сведениям, малыши: двое мальчиков и девочка, помещены в магловский приют. Ещё, с большой долей вероятности, все они — волшебники. Это редчайшее явление, объясняется, видимо, тем, что дети — близнецы. — И как с этим связан Сивый? — прошептала девушка, уже смутно догадываясь. — Его видели возле приюта всю прошлую неделю. Нет, он не пытался проникнуть внутрь. Просто сидел рядом, исчезая, как только замечал слежку. — Что от меня требуется? — Слушай, если тебе тяжело, мы пошлём Нимфера. — Нет! — чуть громче положенного быстро ответила она. — Ему нельзя одному. Лучше я. Ведь меня уже… — Так ты возьмёшь его с собой? — оживился Артур. — Мальчик сразу вызвался помочь. «Ещё бы», — подумала она и кивнула без энтузиазма. На следующий день они заступили на дежурство. Первые пару суток ничего существенного не происходило. Оборотень продолжал ошиваться рядом, но не более того. Вечером третьего дня случилось что-то невообразимое и пугающее; во всех окнах засыпающего приюта разом загорелся свет, и поднялась суета. Римма и Ним, только что вернувшийся с перекусом и кофе, совершенно опешили от такой внезапной смены обстановки. Он, засмотревшись на происходящее, запнулся за торчащий корень, чуть не окатив напарницу содержимым стаканчиков, благо реакция у девушки оказалась на высоте: взмахом палочки она угомонила взметнувшуюся еду на вынос и вернула ему в руки. Двери здания распахнулись, и воспитательницы оперативно стали эвакуировать малышей на улицу, рассаживая в подъезжающие автобусы. Дети плакали, кутаясь в пледы, шум и суета стояли невообразимые. «Бомба» — только и слышались приглушённые голоса взрослых и набежавших зевак. — Специалис Ревелио, — Люпин беззвучно взмахнула палочкой, спрятавшись за большим кустом, Метаморф не сводил с неё взгляда. — Нет там никакой бомбы, — она подняла на него встревоженные глаза и уголок её губы дёрнулся. — Это ловушка, Тонкс. Оставалось только ждать, когда приедет полиция, сапёры и кинологи. Спустя пару часов всё закончилось, и маленькие обитатели приюта вернулись обратно. — Остаёмся на ночь, — предложил парень с решительностью в голосе, она кивнула. Тьма укутывала город, натягивая одеяло чёрного неба на уличные фонари. Они выбрались из укрытия и проникли на территорию казённого заведения, бесшумно передвигаясь из тени в тень, от дерева к дереву, стараясь не светиться, но всё равно ничего не происходило, лишь звуки города вселяли ложное чувство уверенности. Подозрительно спокойно и по-магловски просто. Это тревожило больше, чем бой с Пожирателями. — Римм… Я это… мне надо… — Тонкс состроил гримасу. — Ну, это… — Мерлин, ну сбегай куда-нибудь, — она неопределённо махнула рукой в сторону ближайших зарослей. — Не уходи далеко, я мигом. — Хорошо, догоняй, — она задумчиво двинулась в сторону детской площадки. Что будет, если они сегодня столкнуться с Сивым? Маньяк с каждым годом становится всё сильнее и беспринципнее. Огромный седой волчара с торчащими вверх жёсткими волосами на холке и устрашающего вида клыками. Римма инстинктивно дотронулась до шеи и нащупала следы тридцатилетней давности. Их всегда саднило в полнолуние. Отвращение выразилось на её лице, злость и ненависть на него, на себя, на судьбу. Чёртов оборотень, грязное, поганое, заразное животное! Если бы не он, её жизненный путь пошёл бы совершенно по другому фарватеру… Она не шарахалась бы от людей и возможно, смогла бы вызвать у Сириуса не только жалость и сострадание, а какие-то более правильные и настоящие чувства, может быть, даже любовь. Или смогла ответить взаимностью Нимферу, хотя бы попробовать вкус этого чудного сладкого мальчика. Чёрт бы подрал её проклятую жизнь! Не будет она любима никогда и никем… — Ну, здравствуй, красавица, — проскрежетал холодный голос, словно кочергой провели по ржавому металлу. Она застыла так, словно её окатили ведром воды из проруби. Сердце грохнулось куда-то вниз и решительно не подавало признаков жизни, дичайший страх заставил поднять волосы на затылке дыбом. Фенрир сидел на низенькой детской скамейке, под красным металлическим грибом, рядом с песочницей. Абсолютно неуместный, гротескный и ужасающе отталкивающий здесь, в окружении ярких персонажей мультфильмов и улыбающихся фигурок. — Даже не думай, — он оскалился, глядя исподлобья, и кивнул в сторону её руки с зажатой палочкой. Римма с ужасом увидела, как он держит кончик своей у горла маленькой девочки, безвольно подвешенной в воздухе в бессознательном состоянии, словно марионетка на гвозде. Она выплыла из темноты и застыла немым укором в нескольких футах над землёй. — Не знаю, что произойдёт быстрее: смерть или укус. Что посоветуешь с ней сделать? — он демонстративно медленно облизал свой длинный клык, не отрывая холодных глаз с девушки. — Чего ты хочешь? — придушенно спросила она, голос предательски не слушался, и мелкая дрожь стала ещё сильнее, когда Сивый рассмеялся рваными хриплыми клочьями. — Поговорить. Отдай мне палочку, я не хочу тебя разоружать. Она тебе ещё потребуется… Позже. И не глупи. Римма нервно огляделась по сторонам. — Да не придёт твой щенок, — Фенрир, подняв бровь, лениво разглядывал свои ногти. — Мы наложили заклятье. Ну же, Люпин! Из темноты показались еще два здоровых мужика, на концах их волшебных палочек были подвешены братья малышки. Римма раскрыла ладонь. — Акцио! — каркнул оборотень, и оружие метнулось ему в руку. — А теперь иди ко мне. Я так соскучился. Ноги не слушались, всё её существо противилось его призыву. Она набрала в грудь воздуха, выдохнула и медленно пошла вперёд, лихорадочно соображая, что можно сделать в этой патовой ситуации. Мужчина уронил ребёнка на землю, отчего лицо Риммы нервно дёрнулось, и она ахнула, хватая воздух, словно рыба. — Спокойно, девочка, — он поднялся на ноги и алчно блестел глазами, улыбаясь на один бок. — Я просто посмотрю на тебя. Столько лет прошло… Он протянул свою грязную руку и схватил девушку за край одежды, резко притянув к себе. Римма отворачивала лицо, стараясь не вдыхать тошнотворный коктейль запахов: пота, дорожной пыли, чужой крови, и это непередаваемое омерзительное амбре, которым разила его тяжёлая аура. Она думала, что забыла, но нет, эти ощущения прописались на подкорке и сейчас с упоением выливались наружу, как дерьмо из унитаза, вызывая рвотные позывы. Когтистая ладонь медленно прошлась по её бедру, добавляя новую волну отвращения. Но внезапно раздался треск, с каким рвётся ткань, и на площадку влетел Тонкс, рассыпая перед собой заклятья. Мерзавцы побросали детей на землю и начали нещадно заваливать его ответными ударами. Метаморф ловко защищался, грациозно уклоняясь от летящих в него лучей. — Пожалуйста, останови их! — взмолилась она, глядя прямо в ненавистное лицо. — Я сделаю, всё что ты хочешь. Сивый непристойно осклабился и закусил нижнюю губу. — Хорошая девочка. Да не трясись ты так за этого мальчишку. Я милосерден и не попрошу у тебя многого, — он понизил голос и, отодвигая волосы на её виске, прошептал прямо на ухо так, что затряслись поджилки. — Пока. Он повернул голову и резко свистнул своим сообщникам. Они, отступили назад, отбивая удары Нима и больше не нападая. — Скажи ему, чтобы сделал перерыв, — лениво предложил оборотень, цыкнув зубами. — Тонкс, остановись! — закричала она, парень наложил Протего и застыл на месте, тяжело дыша. — Отлично, — усмехнулся Фенрир, демонстрируя тому стальную хватку на шее у Риммы. — Эй, пацан! Ты отдохни немного, взрослым надо побазарить. Забирай этих мелких грязнокровок и тащи по постелькам, пока они тут не окочурились. Я два раза предлагать не буду. — Отпусти Римму! — Ним держал палочку наготове. — Отпущу. Когда сделаешь своё дело. Вали давай, а то и передумать могу. — Делай, что он говорит, — взмолилась Римма, а парень стиснул зубы и кулаки от своей беспомощности, двое оборотней подошли на пару шагов ближе. — Если ты хоть что-то с ней сделаешь… — Да уж я давно всё сделал, расслабься, — закатил глаза Сивый. Метаморф ещё немного поколебался и начал собирать малышей. Унести разом всех троих было бы крайне сложно. Поэтому он наколдовал носилки и, аккуратно уложив детей, погнал их перед собой. — А теперь к делу, крошка, — вновь повернулся Фенрир к девушке. — Давненько мы не виделись. Посмотрим, как ты скучала по мне. Она молчала, опустив глаза и сбивчиво дыша, сердце бешено дрожало в груди, как заяц перед волчьей пастью. Двое мужчин подошли ближе, встав на стрёме. — Не рыпайся, детка. Он стянул с неё джинсы и встал на колени. Люпин балансировала на грани обморока. Сивый, притянув её к себе за ягодицы, уткнулся носом прямо в пах, шумно и глубоко вдыхая её запах. Тщательно всё обнюхав, он поднялся на ноги и сплюнул на землю. — Нечистая, сучка. Так и знал, — он оскалился, недовольно смотря на девушку, пока та, вся пунцовая от стыда и унижения, натягивала джинсы обратно. — Трахалась со всеми подряд. С маглами и с этой поганой псиной Блэком. Я его вонь за милю чую. Пропахла им вся, ш-шалава. Он дал ей пощёчину, слёзы предательски брызнули из глаз. — Думаешь, я просто так пощадил твою прелестную мордашку, а?! Была бы парнем — живого б места на тебе не оставил… А у тебя только одна метка от меня, куколка. Помнишь где? Он неторопливо расстегнул её куртку и провёл пальцем по левой груди, оттягивая футболку и подлезая под кружево лифчика. Римма схватила его за руку и яростно впилась в тёмно-синие глаза, оскалив клыки и рыча. Оборотень довольно ухмыльнулся. — Да-а, именно такой ты мне и нравишься! Есть в тебе это. То, что заводит до предела, — он демонстративно поправил штаны в паху. — Маленькая шлюшка. Но ничего, я терпелив. В конце концов, сама придёшь и подляжешь под меня. Так намного интереснее. Никуда ты не денешься. Можешь бесконечно от меня убегать, но от себя всё равно не убежишь. Он подошёл к своим напарникам. — Целоваться не будем, всё при встрече… Бывай, крошка. И все трое трансгрессировали с громким хлопком, исчезая в воздухе. Из вращающегося сплетения тел со звонким стуком вывалилась и покатилась к ногам Риммы её волшебная палочка. Она осела на скамейку и залилась слезами. Буквально через пару секунд рядом с ней трансгрессировал Ним. — Прости меня! Прости, что так долго. Я еле нашёл их комнату. Мерзавцы наложили плутающие чары везде, где только можно… Что они с тобой сделали?! — он с ужасом воззрился на неё, и стал ощупывать тело. — Не надо, Тонкс! — она резко оттолкнула его. — Не прикасайся ко мне! — Всё-всё-всё. Чёрт, да что они сделали?! — он поднял руки, сдаваясь, и от волнения приоткрыл рот, Люпин протяжно и судорожно выдохнула. — Я в порядке… Ничего они не сделали… Как дети? Он всё ещё смотрел с испугом, но девушка быстро взяла себя в руки. — Просто встреча была чересчур неожиданной. Прости, что сорвалась. Ты не ранен? — она ни за что не расскажет ему, что тут действительно произошло. — Я норм. И дети тоже. Снял Конфундус с воспитателей и стёр всем память… Зачем вообще нужен был весь этот спектакль? Как думаешь, они вернутся? — Нет. Сивый приходил ко мне. — Что-о?! — Он так сказал. Ума не приложу, зачем я ему? — она нагло соврала, все было прозрачно, как русалочья слеза. Фенрир хотел взять её в качестве самки. Как человек она была ему неинтересна, но как волчица очень даже. В обличии оборотня Римма была невинна, и он знал об этом, равно как и то, что если ему удастся стать её первым, то их связь будет длиться вечно. Закон оборотней. — Волчонок… — Ним всё это время не сводил с неё своих обеспокоенных глаз и попытался тихонько взять за руку. — Поехали домой, тебе надо отдохнуть. Я сам всё расскажу дяде. — Нет! — она выдернула ладонь и испуганно взглянула в бирюзовые омуты. — Даже не думай! Сириус ничего не должен знать, иначе он сорвётся окончательно. — Но он имеет право, он же твой… — Я сказала «нет»! — её глаза сверкнули жёлтым пламенем. — Что непонятного в моих словах?! Сегодня ничего не произошло, понял? Мы просто отбили атаку оборотней и наложили защиту на приют, что как раз сейчас и сделаем. И больше. Ничего. Не. Произошло. Ты слышишь меня?! — Да, — буркнул он. Никогда в жизни она не расскажет Бродяге о том, как её лапал Сивый, и унесёт этот грязный секрет в могилу. Рисковать его жизнью ради её «достоинства» совершенно контрпродуктивно. Они возвращались домой в полном молчании, только один вопрос не давал Римме покоя, как пиранья терзая мозг: почему Фенрир так уверен, что она вернётся? Настолько уверен, что готов ждать, сколько потребуется.

***

Весь последующий месяц были вылазки и командировки за пределы столицы, с другими членами Ордена, снова и снова. Постоянно требовалась помощь девушки в качестве переводчика и связующего звена с простецами. Это война была не между волшебниками, это война была с маглами, и её масштаб действительно пугал тех, кто мог видеть и замечать. Люпин очень устала, но знала, что сегодняшний вечер она проведёт с Сириусом. Да, она реально безумно скучала и улыбалась, возвращаясь к нему. Но дома никого не оказалось. Римма прошлась по комнатам в тщетных попытках его найти, но всё было без толку. Гоменум Ревелио не обнаружил ровным счётом никого… Если бы что-то случилось, все бы уже знали. Похоже, Бродяга просто не выдержал. Она сидела на диване, когда в комнату прокрался домовик. — Кикимер, где хозяин Блэк? — спросила девушка. — Ещё чего, разговаривать с об… — он запнулся. — С этой. Хозяин запретил называть её так. Хозяин запретил говорить, куда ходит. Кикимер почистит и уйдёт. Кикимер — могила. Люпин поняла, что общаться с ним, всё равно, что задавать вопросы тумбочке. Она легла на диван, не зажигая огней. Глубоко за полночь в коридоре послышался шорох, возня и сдавленный мат. Римма выскочила из комнаты и засветила рожки на стенах. Блэк стоял на пороге, пытаясь тихо и быстро разуться и при этом достойно выглядеть, но у него неважно получалось. Рубашка была нараспашку, волосы всклокочены, а на шее красовался след от красной помады. Он держал зубами зажжённую палочку, безуспешно стараясь расшнуровать ботинок. — Упс! — палочка упала на пол, а он выпрямился во весь рост. — Когда ты приехала? — Сегодня ночью. — Это не то что… — он состроил виноватую гримасу, поглядывая, как пойманный с поличным пёс. — Нет, Сириус, это как раз то… И давно ты так? Он промолчал. — Ты в курсе, что тебе нельзя выходить из дома? — Из дома?! — внезапно сорвался он. — Да будь он проклят, этот дом! Чем он отличается от Азкабана? Меня задрало здесь абсолютно всё! Вы каждый день в гуще событий: сражаетесь, рискуете, делаете дело. А я?! — А ты шляешься. Это было похоже на пощёчину. Римме показалось, что он сейчас треснет в ответ. И это будет уже второй раз за вечер. Но он подошёл и взял её за руку. — Лунатик, я люблю тебя и всегда любил. — Я знаю. Так же, как Лили и Алису. Только вот у них хватило мужества никогда не спать с тобой. Я сама виновата. Видимо, мне нравится эта роль приласканного зверька, которому отрубают хвост по частям, иначе почему мне так сложно владеть собой? Я тоже тебя люблю, Бродяга. Именно поэтому больше не буду держать рядом и разыгрывать из себя кого-то. — Ну, зачем ты всё усложняешь? Почему нельзя просто жить, как прежде? Ты же всегда знала, какой я. — Знала, знаю и понимаю, что ты не изменишься. Но ещё я знаю, что могу быть единственной, и верю в это. Теперь никому и никогда не удастся сломать во мне эту веру. Я навеки останусь твоим другом, но не проси меня о другом, если действительно любишь. Больше я на это не пойду. — Это Тонкс что ли тебя так приручил? Я это предвидел. Вы постоянно вместе. — Сириус, — она поджала губы и сузила глаза. — Не надо о Тонксе. Просто смирись с мыслью, что я могу быть счастлива. Неважно с кем, и, может, я никогда до этого не доживу. Но дай мне поверить в то, что моя жизнь — это нечто большее, чем укус оборотня. Люпин поцеловала его в щёку, подошла к лестничному пролёту и обернулась. — Иди, помойся, от тебя на ярд разит маглой. Он смотрел своими льдистыми глазами. Только сейчас они не сводили с ума, а резали наживую. Острые лезвия, кромсающие душу без анестезии. — Я не хотел причинять тебе боль… Прости меня, если сможешь. Они все не хотели и все причиняли. Маньяки с чистыми руками. Сивый в этом плане был самым честным. Он хотя бы не врал. Она смотрела на свою любовь, отражающуюся в этих невозможных глазах, как на часть собственного тела, которую предстояло хладнокровно отсечь. Римма любила его, гораздо сильнее, чем саму себя. Но больше всего на свете, всю свою жизнь хотела вытравить эту страсть из сердца, выжечь калёным железом. Навсегда. Без единой странички воспоминаний. Ну за что? Почему нельзя просто жить? Просыпаться, есть, спать, работать. Зачем вообще нужна такая любовь? Она ничего не ответила и ушла в свою спальню, заперла дверь, наложив заклятие глухоты. И только после этого дала волю нахлынувшим эмоциям. Римма плакала тихо, без рыданий и истерик, не заламывала руки и не кусала себя до крови. Она знала, что всё когда-нибудь обязательно бы закончилось. Блэк ничего не обещал: никакой глупости, типа помолвки или обета. Ей даже не было горько за его кобелиную натуру, за своё безрассудство и за эти месяцы, проведённые вместе. Зародившаяся в сердце вера ощущалась сейчас такой сильной, что готова была пробить холодный камень её ненависти к себе, броню привычной и прочной защиты от внешнего мира. Словно тёплая рука, лежащая на груди, успокаивающая и дарящая светлую и волнительную надежду. Впервые в жизни она была не одна. Вот только теперь это пугало ещё больше.