Новая смена в лагере "Геймченджерс"

Небольшой желтый автобус заехал на парковку. Из окон хорошо виднелись радостные детские лица, осматривающие, куда их привезли. Многие из них были смутно знакомы, вероятно, приезжали сюда в прошлом году, но за это время успели подрасти настолько, что были неузнаваемы. — Растут как грибы. — резюмировал Илья, наблюдая, как из открытой двери вываливается гурьба возбужденных детей. — Что? — Говорю, что они уже почти догнали тебя по росту, Холландер. Шейн скривил лицо и предпочел проигнорировать реплику своего мужа. На полной скорости к ним приближалось пятеро мальчишек, а устраивать словесную перепалку перед ними не хотелось. Они с Ильей широко раскрыли свои руки, принимая объятия от старичков, стабильно приезжающих к ним ежегодно. Шейну они доставали, очевидно, всего лишь до груди, но Илья никогда не упускал возможности над ним поиздеваться. Остальные дети разбирали свои сумки из багажника, который им любезно открыл водитель. Кто-то неловко переминался с ноги на ногу, кто-то с тихой паникой сжимал лямки рюкзака, более смелые рассматривали знаменитых хоккеистов и территорию за их спинами. Сейчас они вели себя как самые примерные дети, процесс адаптации только начался. Илья не верил этим потерянным лицам, зная, что через два-три дня они покажут свои характеры, от чего он покроется мурашками, а у Шейна подскочит давление. Солнце светило чертовски ярко, погода благоволила открывавшейся хоккейной смене в лагере «Гейм Ченджерс» и причин для беспокойства не предвиделось. Из-за забора вышло еще несколько человек, чтобы поздороваться. Глаза деток загорелись. Перед ними стояли кумиры, на матчи которых они ходили с родителями: Уайетт Хейс — вратарь кентавров, Джей-Джей Буазиу и Хейден Пайк из Монреаля, Райан Прайс, закончивший карьеру не так давно, Скотт Хантер — капитан команды Нью-Йорка. И, начиная с сегодняшнего дня, по окончанию недели, эти живые легенды должны были учить их хоккею. — Хэй. — махнул рукой Скотт Хантер. — И чего мы стоим? Пора начинать смену. Толпа одобряюще загудела. Дети подхватили свои сумки и чемоданы, устремляясь вслед за Скоттом. Остальные взрослые помогали отстающим, перехватывая их багаж, чтобы помочь унести. Веселую, теперь более уверенную толпу, замыкали Шейн с Ильей. Последний выражал явное неудовольствие. — По-моему, Хантер много на себя берет. Разве не мы должны были произнести эти слова?— на обоих плечах у него висело две девчачьи сумки, его руки были сложены на груди. Шейн рядом катил чемодан, закатив глаза от возмущения мужа. Владельцев вещей они отправили вперед, ближе к началу колонны. — Только не говори, что мне придется выслушивать это от тебя всю неделю. Пощади меня и сосредоточься на программе тренировок. — Даже не знаю, нужен ли я теперь здесь, если вместо меня нашлась отличная нью-йоркская замена. — Заткнись, Илья. Ты же знаешь, что я так не считаю. — Знаю. — ответил Илья и наклонился, чтобы оставить украдкой короткий поцелуй на веснушчатой щеке и получить еще один злой взгляд в свой адрес.

***

Первый день продвигался неумолимо медленно. Когда они зашли на середину территории и остановились у корта — самого большого, что здесь был, Илья собственнически перехватил инициативу на себя, чтобы начать расселение. Детей сразу же поделили на небольшие группы в зависимости от роли на льду, закрепляя за каждой по наставнику. Только от этой процедуры с Шейна градом лил пот. Детей он любил, настолько, что планировал завести собственных, но прибывшие ребята начали оживать, заряжаясь энергией от Ильи, Скотта и Хейдена. Они слушали через раз, просили поселить их с другом, хотя даже еще не дошли до корпуса, висли на своих наставниках, расспрашивая их про личную жизнь. Илья каждый год говорил Шейну плыть по течению, перестать контролировать невозможное, но ему было чертовски важно, чтобы процесс расселения прошел идеально. Потом они пошли на свой первый обед и Шейн нервничал, что дети откажутся есть, не получат нужное количество полезных веществ, проголодаются еще до начала тренировки, на которую впоследствии не окажется сил. Он самостоятельно составлял рацион, исходя из своей спортивной диеты, которой последнее время придерживался реже. Но дети — это же другое, растущий организм! Илья и на это имел свой ответ: поголодают два дня, а потом мы их так загоняем, что съедать будут все до последней крошки, а сверху еще добавки попросят. И он был прав из года в год. Вдвоем они составляли программу за полгода до смены, продумывая каждую деталь и озабочиваясь любой мелочью. Они консультировались с диетологами, детскими психологами и тренерами по несколько раз, чтобы всем было комфортно. Но Шейн не умел не переживать. Особенно в первый день. После долгой дороги, расселения и знакомства с наставниками и территорией, детям давался перерыв. Они разбирали вещи, знакомились друг с другом и просто отдыхали. Этот режимный момент изматывал Шейна сильнее всего. Следовало проконтролировать, чтобы каждый ребенок расположился с комфортом, составить списки детей по группам, в которых они находились, постараться запомнить каждого и ответить на вопросы всех любопытных. В этом году Илья наконец-то уговорил его поручить эту работу другим наставникам, чтобы они проследили в своих мини-коллективах за каждым, а после отчитались Шейну, поэтому должно было стать проще. Нюанс состоял в том, что не так давно на весь спортивный мир прогремела новость об их отношениях и свадьбе. Из-за этого детей, на удивление, прибавилось. Увеличилось и количество задаваемых вопросов. Ребята, которым посчастливилось иметь в наставниках Шейна с Ильей, глядели на них в упор, думая, что их слежка незаметна. Постепенно они ненавязчиво подходили ближе и начинали расспрашивать, как сами думали, издалека. Доверять отвечать Илье на эти каверзные вопросы было опасно, очередного статуса «любовников» Шейн бы не пережил. Со стороны Ильи и любого другого хоккеиста первый день проходил идеально, как по маслу. Никто не успел заплакать, подраться или сломать какую-то вещь. Они укладывались в расписание, погода благоволила для первой пробной тренировки. Еще ожидали Харриса в качестве культурного организатора и поддержки Райана, а также Макса с Лией, что до этого занимались обкатыванием катка и проверкой инвентаря. В пять вечера на лед выехали первые две группы детей. Джей-Джей с Хейденом уже проводили разминку на своей половине. Ребята Шейна и Ильи возбужденно ступали на лед и с воплями обкатывали территорию. Запал и огонь в их глазах передавался взрослым, что и так были не менее заряжены на смену. Илья перемахнул через корт, не дожидаясь, когда освободится проход, и добрался до середины катка в три резких движения. Дети восхищенно втянули носом воздух, некоторые из них стали соревноваться между собой, кто сможет доехать быстрее. Шейн контролировал ситуацию на входе, проверяя, хорошо ли завязаны коньки и надеты ли наколенники. Он замкнул колонну выезжающих на лед детей, и вышел на него последним, подъехал к своим монреальским друзьям, отбивая «пять» и спрашивая об успехах. Все оказалось в порядке. И у них с Ильей все было в порядке. Неужели, его муж оказался прав и причин для тревоги не было? В конце концов, они уже находились на катке, центральном и самом важном месте их лагеря, где витало единение с командой, уверенность, сила и желание стать лучшей версией себя. Шейн единственный, кто испытывал такие чувства при нахождении на льду, и в этом он убедился через несколько минут. Джордан и Бен, «герои» прошлогодней смены, единственные, вышедшие на конфликт, решили его повторить, правда с гораздо большим размахом. Если прошлым летом дальше обвинений и парочки оскорблений дело не дошло, то сегодня повзрослевшие гады применили все свои супер-силы. Понося друг друга на чем свет стоит, они кинулись навстречу друг другу со всей скорости, сталкиваясь лбами и хватая за плечи. Илья не успел остановить Джордана, а Хейден с Джей-Джеем не заметили, как из общей кучи отъехал Бен. Боже, а они еще даже не успели выдать им клюшки с шайбами! — Опять ты здесь, ублюдок! Папаша пропихнул, а все еще ничего из себя не представляешь. — мутузил кулаками по груди Джордана Бен. Силы не жалел, градом нанося удары то слева, то справа. — Не смей клеветать, завистник хренов. — Злой Джордан отвечал в тон, пытаясь отпихнуть с себя чужие руки и заехать по ребрам Бену. Пока все четверо взрослых ехали их разнимать, мальчишки успели повалиться на лед и о чудо! Ничего не сломать и лезвиями себя не задеть. Шейн был в ужасе. Он наблюдал, как Илья за шкирку поднял Джордана с тела Бена, стараясь самому не завалиться на них обоих и не наехать своими коньками. Движения дерганные, взгляд шальной, еще и остальные дети притихше наблюдали за происходящим, словно зрители перед рингом. Все напугались до усрачки. Илья помог подняться и другому мальчику и пальцем указал выйти с корта. Коньки были свежезаточенные, прекрасно скользили по льду, травмировать даже почти двухметрового Илью не составило бы труда. А после этой стычки, осмотрев и Джордана, и Бена, можно было уверовать в Бога, ведь на ногах осталась пара неглубоких порезов. Шейн шумно сглотнул, когда проезжающий мимо него муж похлопал его по плечу, оставляя детей на него одного. А ведь все могло кончиться серьезной травмой или, хуже того, летально. Ответственность ложилась на них. Он не мог себе представить, как смотрел бы родителям мальчиков в глаза. Он на миг закрыл глаза, сделал глубокий вдох и следом выдох, кивнул Хейдену продолжать и подъехал к своим потерянным детям. — То, что сейчас произошло, было очень серьезным проступком. Настоятельно прошу вас так не делать, иначе вы сразу же отправитесь домой. Обсудим подробнее позже. А сейчас начнем разминаться. — А мальчиков пошли отправлять домой? — спросила девчонка по имени Тина. Толпа детей загудела. — Тишина. Вопросы после тренировки. — жестко ответил Шейн. Напряжение в теле и голосе помогало держать себя в тонусе и не терять лицо перед детьми. Позанимались меньше запланированного. Втроем, вместе с Хейденом и Джей-Джеем, приняли решение не выдавать сегодня клюшки и не миксовать группы для полноценной отыгровки матча, пока не будет проведена профилактическая беседа. Дети тоже подуныли, а когда пришлось выходить с катка, чтобы освободить площадку двум другим группам, так вообще расклеились. Скотт бросил вопросительный взгляд на Шейна, получив в ответ лишь нервное мотание головой. Пока шла тренировка, Илья в корпусе проводил разбор полетов. Буквально тоже. Джордан с Беном сидели между ним на диване, скалясь друг на друга. — Совсем стыд потеряли? Продолжаете даже сейчас? Бен фыркнул и отвернулся. Шея покрылась пятнами, и он нервно ее почесал. Джордан закатил глаза и цокнул. За окном слышались крики детей и стук коньков по льду. Можно было выглянуть в окно холла, чтобы понаблюдать за происходящим, но едва ли Илья бы им позволил. Дышал он громко и даже угрожающе, подбородок напрягся, а глаза бегали то к одному мальчишке, то ко второму. Заметив осторожные поглядывания в сторону двери и окна, он произнес: — Не начинали бы свои разборки, могли бы продолжать тренироваться. — голос был пронизан холодом и щекочущим нервы разочарованием. Их кумир, Илья Розанов, что был одним из лучших хоккеистов и тренеров, ни разу не наругавший их в прошлом году, теперь сидел с ними и молча порицал. Даже крики и злость казались лучше этой гнетущей тишины. Филигранное наказание. — Что случилось между вами, раз продолжаете друг за друга цепляться? — Его отец! — вспыхнул Бен. — Опять определил его в лучшую команду. — Мой отец здесь не при чем! Тебя вообще капитаном команды выбрали после того как родители стояли на коленях и просили взять тебя на эту роль. — Брехня все! Тренер сказал, что твой отец отбирает нескольких ребят по связям и пристраивает их в более выгодные коллективы. Не смей врать. — Да что ты несешь? У моего папы даже друзей в спорте нет, чтобы так делать. Илья молчал и не мешал специально, пытаясь понять суть конфликта. Ситуация лежала на поверхности — кто-то из руководства решил стравить лучших игроков, чтобы замотивировать их тренироваться лучше. Решение это было абсолютно безграмотным, особенно когда они устраивали провокации против двенадцатилетних детей. Бен дернулся вправо, замахнулся кулаком на Джордана, перегибаясь через Илью. Удар не успел достичь цели, Розанов вовремя схватил мальчишку за запястье. Скромно говоря, от подобной смелости он охренел. — Уже заработали себе штрафные. Планируете также на противников кидаться, когда в сборные попадете? Лед — это не шутки. От неудачных падений бывали смертельные случаи, а вы решили разборки устроить, наслушавшись чуши друг про друга. Настоящие спортсмены уважают своих коллег, а выяснять, кто как попал в команду — дело не ваше, ясно? Еще одна такая выходка, и ни один из наставников не станет вас тренировать. Поедете домой. От тихого, чуть рычащего тона Ильи, Джордан вжался в скамейку и покраснел, даже не смотря на Бена. Тот, по всей видимости, даже не дышал. Приехали не впервые, еще и успели довести Илью Розанова до агрессии, которую он ни разу не проявлял перед детьми. Подобный взгляд они могли заметить только через экран телевизора, когда Илья бесился после того, как у него отбирали шайбу. И то это было мимолетной эмоцией. — Все понятно? — гаркнул Илья. — Д-да, сэр! — произнесли парнишки синхронно. Остаток дня прошел неловко. У них было в планах проанализировать каждого ребенка, чтобы разработать индивидуальный подход и подтянуть слабые стороны. Из-за конфликта на льду и высокой вероятности ее повторения решили приберечь клюшки на следующий раз, поэтому не составили характеристики. Дети, забывшие о драке, после ужина болтали с родителями по телефону, бесились и веселились. Оставалось успевать ловить их на беготне и контролировать чистоту корпуса. Благодаря Харрису в этом году даже организовали дискотеку, где ребята набесились вдоволь, смертельно устали и плюхнулись в кровати без задних ног. Активная нагрузка, свежий воздух, новый ритм жизни чертовски утомляли, что некоторые, более пассивные дети, уже жаловались родителям в трубку о том, как они устали и хотят домой. Но Шейн уже не был тем тревожным импульсивным молодым человеком как несколько лет назад и не порывался выхватывать у детей телефоны, чтобы объяснить ситуацию. Чаще всего родители и сами понимали, что это всего лишь адаптация, а самые беспокойные обычно звонили им самостоятельно. Поэтому сейчас Шейн реагировал на подобные случаи равнодушно, но не избавился от привычки кривиться каждый раз, когда слышал сравнения лагеря с тюрьмой, наставников-извергов и далее по списку. Легли спать быстро, почти не болтали, но без приключений не обошлось. Многие мальчишки ленились мыться перед отбоем, рассказывая Илье прямо в глаза, что мыли ноги. Доверчивый к детям Розанов почти купился, пока не увидел у нескольких таких чистюль носки на ногах. — Так я их сейчас надел! — Зачем? Замерз в +20 градусов? — Да. Густые брови насмешливо выгнулись. Мальчик отправился добросовестно совершать ванные процедуры. Через десять минут после отбоя на этаже стояла мертвая тишина, сопровождаемая коллективным сопением и стрекотом цикад. Шейн распластался посередине кровати и залип в потолок в одном лишь полотенце, повязанном на бедрах, не в состоянии пошевелить и пальцем. Опустошенность от усталости и внезапного конфликта, сопровождающегося дракой в первый день давала о себе знать. Он хоть и чувствовал себя морально избитым, но испытывал состояние триумфа из-за того, что он не зря переживал все время, а значит Илья с остальными умниками могли сходить нахуй. Стоило быть всегда начеку. По крайней мере, теперь он знал, откуда ждать беды и на что стоит чаще обращать внимание. В таком виде лежать было некомфортно. Он нашел в себе силы сесть на постель, чтобы надеть серые пижамные штаны и такую же футболку, сложенные аккуратной стопкой на тумбе рядом. Полотенце он накинул на спинку стула, расправив складки, чтобы лучше сушилось. План на завтра намечен, расписание составлено, остальные поставлены в известность, обратная связь собрана. Теперь можно было со спокойной душой ложиться спать. Засунув себя под тонкое летнее одеяло, Шейн понял, что вымотался настолько, что не может и глаз сомкнуть. Как некстати из душа вышел абсолютно голый Илья, на ходу вытирая капли со своего тела. Захотелось собрать их языком, пройтись от дорожки волос под пупком до широкой груди, спуститься поцелуями обратно вниз и взять в рот толстый член, чтобы лениво его отсосать, а потом позволить сложить себя пополам и принять его внутрь, чтобы перезагрузиться. Шейн механически проследил за тем, как Илья вальяжно прошел за чистыми боксерами, по пути кидая полотенце на соседний стул, погрузившись в свои сладкие фантазии. Он не заметил, как муж оказался рядом, прижал его к себе, оставляя пару поцелуев на шее и один на губах. После этого свет выключился, комната погрузилась во мрак и кудрявая макушка уткнулась ему в плечо, а рука обвила за талию. На этом было все, ведь Шейн сам несколько раз предупреждал Илью о том, что в лагере не будет никакого секса. За стеной спят дети и нужно держать ухо востро, даже ночью они на работе. Впервые появилось настолько сильное желание послать все правила к черту. — Как ты? — В порядке. Я был прав. Послышался приглушенный смешок. — Даже не сомневался, Холландер. — Илья поднял голову вверх, заглядывая Шейну в глаза. — Это всего лишь драка. Завтра они будут как шелковые. Я об этом позаботился. — Они уже поругались в прошлом году, и ты их мирил. Как видишь, все до сих пор помнят. — Завтра поставим их в пару и заставим тренироваться вместе весь день. Будем делать так ежедневно, пока они не научатся ладить друг с другом. Мы с этим справимся. Ты с этим справишься, Шейн, ты же такой молодец. Веришь мне? Илья знал его как свои пять пальцев. Также хорошо, как себя. И он знал реакцию Шейна на похвалу. Как знал и то, что Шейн доверяет ему безоговорочно. Это был удар ниже пояса, причем довольно возбуждающий. Но он все равно задал этот вопрос. — Ты невыносим… Да, я верю тебе. — выдохнул через нос Шейн и потерся макушкой о подбородок Ильи. Он был влажным и чертовски теплым, заставляя плавиться от своих слов и касаний. Илья навалился на Шейна сзади, вжимая в себя сильнее и придавливая к кровати. Эта поза действовала лучше любого одеяла и снотворного, усыпляя всего за пару минут. Шейн даже не сообразил, что ему шептали на ухо, хлопнув глазами и моментально отрубаясь.