Новая смена в лагере "Геймченджерс"

Нежное пробуждение смазал не будильник, а осознание кое-чего упущенного. Вчерашняя драка, сопровождавшаяся длинным списком оскорблений как со стороны Джордана, так и со стороны Бена, настолько шокировала, что Шейн с Ильёй как-то забыли о том, что столкновение на льду видело две группы детей, с которыми тоже следовало бы побеседовать. — У нас в России, в лагерях, перед отбоем принято с детьми обсуждать, как прошёл день. Они по очереди высказывают свои впечатления, передавая друг другу свечу или какую-нибудь игрушку. Предлагаю просто поболтать с детьми на эту тему и первыми высказаться насчёт вчерашнего. Мы же типа их кумиры, они переймут нашу точку зрения. — высказался Илья. Он наблюдал за Шейном, пытающимся продрать глаза ото сна. — Это… Может сработать. Надо сообщить Хейдену Джей-Джею, чтобы тоже поговорили со своими группами. По крайней мере, так у нас получится контролировать ситуацию. Он лежал на груди Ильи и поглаживал татуировку в виде гагары. Это единственное, что заземляло, не позволяя провалиться в панику. В прошлом году Джордан и Бен просто поругались, и их ссору удалось свести в шутку, что, вероятно, лишь отсрочило неизбежное. Ситуация в этом году повторилась и мнение Бена о том, что в этом замешан отец Джордана, лишь укрепилось. Это ему рассказал Илья, и Шейн был согласен, что руку к этому приложили тренеры мальчиков. — Пора вставать и будить этих энерджайзеров. — нахмурил брови Илья и заворочался в объятиях мужа. Он бодро слез с кровати и потянулся. Красоваться было у него в крови, особенно перед Шейном. Мускулистый плечи напряглись, выглядя ещё более сочными и крупными, майка задралась, показывая подтянутый живот и загадочно уходящую дорожку волос от пупка под резинку трусов. Он лениво зажмурился, а после приоткрыл один глаз, проверяя мужа. Шейн, как по команде, не отрывал от него взгляда. Только после этого Илья, с чувством выполненного долга, принялся переодеваться. — Выпендрежник. — Ради тебя стараюсь. После завтрака, на застеленной покрывалами траве, в кругу сидело шестнадцать детей. Они неловко поглядывали друг напротив друга, рассматривали соседей, держались ближе к своим друзьям, каких успели завести за вчерашний день. В нескольких метрах от них расположилась точно также группа под руководством Джей-Джея и Хейдена. Друг друга они не слышали, поэтому никто не отвлекался, помимо Бена и Джордана. Они безотрывно смотрели друг другу в глаза, пока Илья не приземлился в круг к детям, своей спиной загораживая Бена, а Шейн не выбрал место рядом с Джорданом. Илья ободряюще кивнул Шейну. Пусть он и выглядел уверенно, но легкую панику в глазах Розанов уловил сразу. — Внимание! — переговаривающиеся дети замолчали, повернув голову на Шейна. — Перед тем, как начать сегодняшний день, мы с мистером Розановым хотели бы поделиться с вами мыслями о прошедшем и узнать, что думаете вы. Давайте сделаем из этого традицию, делиться своими эмоциями друг с другом. — Он сделал паузу, оглядывая ребят. Для них подобное было в новинку, поэтому кто-то уже загорелся этой идеей, а кто-то, более скромный, напрягся. Цель была достигнута, интереса от большинства он добился. Рука скользнула в карман, вынимая оттуда обычную черную шайбу. — Все мы знаем что это, верно? Но шайба в моих руках счастливая. Поэтому, будем передавать ее по кругу, и те, у кого она окажется в руках, поделятся своими мыслями и получат немного магии от шайбы. Договорились? Сидящая рядом с Ильей высокая долговязая девочка Софи подняла руку и тут же спросила: — Вы не врете? Правда удачливая? — Говорю чистую правду. Эта шайба принесла мне победу в моей первой игре больше 10 лет назад. Дети в круг загудели и заерзали. Коснуться шайбы Шейна Холландера, с которой началась его карьера! Конечно, этого хотели все. Не терпелось скорее дождаться своей очереди, из-за чего многие восприняли необходимость говорить о своих чувствах менее болезненно. Знать, что это обычная шайба из закупленного инвентаря, было необязательно. Чтобы подать пример, Шейн начал первым, действуя по их с Ильей плану: — Первый день смены — один из самых важных дней в лагере. Вы показали себя с лучшей стороны: слушались наставников, организованно передвигались по территории, оперативно заселились и кое-кто успел показать свои навыки на льду. Меня, как и мистера Розанова, все это очень порадовало. Но, на будущее, всем стоит уяснить, что лед, как и оскорбления, не шутки. Вы можете легко получить царапину, синяк или перелом, находясь на льду. Некоторые случаи приводят к смерти. — Шейн намеренно сделал паузу. Кто-то из детей ахнул, кто-то промолчал, парочка ребят даже вздрогнула. — Не хочу вас пугать, просто всегда нужно помнить о безопасности. Со словами та же ситуация, неосторожная шутка или оскорбление может сильно задеть человека. Буллинг также может привести к смерти. — Самоубийству. — не удержался от комментария один из мальчиков. — Да, все верно. Нас вчера очень огорчила та ситуация на льду. Поэтому, в последующие дни, не хотелось бы видеть ваши ссоры и драки. Помните, что можно решить все мирно. Окончив речь, Шейн передал шайбу по часовой стрелке щуплому мальчику по имени Уоррен. Он потупил взгляд на вещь в своих руках, а после сделал глубокий вдох и выдох, наивно веря, что шайба действительно принесет ему удачу. Он принялся рассказывать о своих впечатлениях и, что удивительно, остальные заинтересованно слушали. Шейн обрадовался, что их мини-коллектив медленно знакомится и сплочается, а после кинул взгляд на Илью, что не отрываясь смотрел на него. Он легко подмигнул, посылая лучи поддержки и Шейн сразу выдохнул, забыв, что нужно дышать. Переживания встречали его в любом деле, даже во время выступления перед детьми. Он относился к детям как к хрупкому фарфору, на который мог легко воздействовать весь внешний мир своим неосторожным касанием. Хотелось донести свою позицию, не напугать, заставить открыться навстречу его искренности. Пока он размышлял об этом, Уоррен завершил свой рассказ и передал шайбу Биллу — своему соседу по комнате. — Вчерашний день мне тоже понравился, мы молодцы, слушались взрослых, послушно выполняли их просьбы. Мне не терпелось выйти на лед и показать, что я умею, но из-за неприятной ситуации этого не получилось. Я согласен с мистером Холландером, надо уважать друг друга и беречь себя. — мальчик был краток. Пересказав речь Шейна, Билл сидел, довольный собой и даже забыл передать шайбу, которую девочка Тина вырвала у него из рук. Она была более болтливой. Это еще все поняли вчера, когда Тина вертелась около наставников и задавала им различные глупые вопросы, а потом собрала у себя в комнате всех шестерых девочек их коллектива и гадала им на картах. Тина подробно расписала, как ей понравился вчерашний день и без прикрас описала, как ее расстроил поступок Уоррена и Билла. Суть ее мысли равнялась речи Шейна. Опять. — …Поэтому нужно следить за тем, что ты говоришь. Ведь из-за буллинга люди могут расстроиться и умереть навсегда. Секунда на осознание. Доля секунды на то, чтобы встретиться взглядами. И вот уже Шейн усиленно чешет нос, чтобы не показать, как ему смешно. Илья же надул щеки и запрокинул голову вверх. Тина как ни в чем не бывало передала шайбу, и вещать продолжил следующий ребенок. Шейн начал успокаиваться и убрал руку ото рта. Илья отвлекся от медитации в качестве созерцания неба, и они вновь пересеклись взглядами. По щеке Розанова текла слеза от стараний не заржать в голос. От такого Шейна вновь повело, и он уткнулся носом в плечо, крепко зажмуриваясь.

Не смеяться не смеяться не смеяться не смеяться не смеяться

Повторялось как мантра в голове. Они обязательно обсудят это вдвоем позже. Дальше дети все больше входили во вкус. Они дольше рассказывали, углублялись в мелкие подробности, описывали свои эмоции. Неизменно было одно — все упоминали, что согласны с Шейном и перефразировали его фразы. Половину ребят наставники благополучно прослушали, переглядываясь друг с другом и стараясь не хихикать. Горло и живот сдавливало нереально, кислород поступал плохо, щеки горели. Казалось, что это они вот-вот вместе и чересчур счастливо умрут навсегда. Через десять минут, к их радости, закончил свой рассказ последний ребенок, которым оказался Джордан. Коллективное недовольство его вчерашним поведением хоть и расстроило его, но также дало понять ответственность за свои поступки, и он с неохотой извинился и пообещал больше не создавать конфликты. Илья, как наставник, должен был завершить этот цикл откровений. — Буду краток. Во-первых, хочу сказать, что было приятно послушать каждого и услышать, что первый день у вас вызвал в основном лишь позитивные эмоции. Соглашусь с вами, вчера мы насыщенно провели время и не буду опять поднимать тему с произошедшим на льду. Я рад знать, что все в нашей группе взрослые и умные, чтобы понимать неправильность поступка. Прекрасно, что Джордан понял свою ошибку, так что давайте дадим ему шанс исправиться. Дети откликнулись положительно. Мальчишки, сидящие рядом с Джорданом, закивали, девочки напротив улыбнулись, кто-то даже шутливо пригрозил ему, что будет следить. После этого Шейн позвал всех собираться на стадион на тренировку на выносливость. Это вызвало неоднозначную реакцию, ребятам хотелось как можно скорее оказаться на льду и взять в руки клюшку, но чересчур гиперопекающий Холландер боялся выводить ребят на лед в первую половину дня, когда солнце не щадило и выжигало все вокруг. Защитная экипировка была тяжелой и плотной, что добавляло трудностей. Стадион же располагался на краю территории лагеря, где множество могучих крепких деревьев отлично справлялось со своей задачей не пропускать солнечные лучи. Дети могли надеть легкие кроссовки и короткие шорты, чтобы легче перенести тренировку. Дав малявкам пять минут на сборы, Илья и Шейн расположились снаружи корпуса, на лавке у входных дверей. Илья развалился на спинке, широко расставляя ноги и запрокидывая голову. Теперь он мог отпустить себя и ржать в голос без свидетелей. Уже забыв, в чем было дело, Шейн недоумевающе взглянул на мужа. — Умереть навсегда. — с трудом заставил себя сказать Розанов и продолжил посмеиваться. На лице Шейна тут же расплылась широкая улыбка, и он опустил голову вниз, беззвучно поддерживая дурацкий хохот. — Почему они все такие смешные? — Это еще верхушка айсберга, я чувствую. Вчера, пока ты занимался воспитательными беседами, мы вышли с корта и отправились на поляну, чтобы дети занимались своими делами. Ко мне подошла Софи и попросила пособирать вместе с ней шишки. — Зачем? — Она собралась их коллекционировать и привезти домой самые красивые. — Может быть и нам домой соберешь? Я сделаю из них варенье. — Отъебись, Розанов, я не собираюсь шариться по земле с Софи на пару, чтобы найти ту самую шишку. Стоп, что? Ты сказал варенье? Послушать о русских кулинарных изысках Шейн не успел, толпа мальчишек вывалилась на улицу, готовых заниматься. Пришлось идти работать. Стадион на территории был единственным, а потому и заниматься в это время пришла не только группа Шейна и Ильи. Хейден с Джей-Джеем и их выводком присоединились тоже. Коварные взрослые отправили почти тридцать детей бегать шесть кругов на выносливость, а сами вчетвером уселись на трибуны поболтать. — Как у вас прошла утренняя свечка? — О чем ты? — нахмурился Хейден, а после увидел, как Илья закатывает глаза и почему-то понял. — Аааа, ты о той беседе. Ну, все прошло довольно неплохо. Бен все еще похож на надутый воздушный шар, но, кажется, остальные ребята все доходчиво ему объяснили. — Ага, ему даже пара пацанов сказали забить болт на вашего мальчугана. У него теперь своя компания появилась. — Джей-Джей кивнул на одновременно бегущую тройку мальчиков. Один из них, по центру, узнавался сразу — это был Бен. Он бежал в темпе чуть быстрее большинства и не отвлекался на внешний мир. Либо действительно Джордан его больше не интересовал, либо он решил сосредоточиться на тренировке, экономя силы. — И все-таки, наша цель — не просто уладить конфликт между ними, а еще и подружить. Потому что, я более чем уверен, что тренеры в их спортивном центре их специально стравливают. — рассуждал Шейн. Послышался синхронный тяжелый вздох и трое мужчин тихо угукнули. — Давайте устроим эстафеты. Перемешаем их, поделим на команды. Пусть бегут в парах или типа того. — предложил Илья. Сразу вспомнились детские годы в школе на уроке физкультуры, где они постоянно этим занимались. Как они, будучи мелкими пиздюками, передавали друг другу мяч над головой, стараясь сделать это быстрее соперников, наплевав на правила и чужую безопасность. Не единожды отдавливались ноги, ушибались головы, появлялись новые психологические травмы после ссоры из-за проигрыша. Бывали состязания и серьезнее. — Знаю, Шейн, этого не было в нашей гениальной программе, но поверь, это пойдет только им на пользу. Свяжем им соседние ноги и пусть прыгают метров двадцать. Ничего так не сплочает, как желание победить. — И ничто так не ранит, как проигрыш. Главное, чтобы после этого игру в кальмара не устроили. — ответил Джей-Джей. Шейн посмотрел на детей. Те мирно бежали в своем темпе. Никто не обзывался, не ругался и даже не соревновался. За сутки успели сформироваться несколько компаний, которые даже во время бега не желали расставаться. Он попытался оценить масштабы катастрофы после эстафет. С одной стороны, ребята довольно уравновешенные и послушные, с другой стороны, прошел всего лишь день. — В конце концов, донести до них, что соревнования — не повод затевать вражду, тоже полезно. — вынес вердикт Шейн. — Мы вот с Ильей никогда не ругались по этому поводу. — он неосознанно потянулся пальцами к ладони мужа, едва сохраняя прикосновение. — Ну вот и решили. — хмыкнул Хейден и потянулся прежде, чем встать и выйти к беговым дорожкам. — Ускоряемся, молодежь! Вскоре первые дети стали финишировать. За ними подтягивались еще и еще. Результаты оказались успешными даже у самых последних. Для ребят, занимающихся спортом, подобная нагрузка была привычной. Наставники раздали им пластиковые стаканчики и разливали воду из пятилитровых бутылок, следили за состоянием маленьких хоккеистов, давая некоторое время на отдых. Больше всего их интересовали Бен и Джордан. Бен со своей свитой бродили по стадиону, пиная редкие камешки под ногами. Они о чем-то переговаривались, бросая редкие взгляды на Джордана, что в одиночестве сидел на трибуне закрыв глаза и опираясь на спинку сзади. — У меня нехорошее предчувствие. — шепнул Шейн Хейдену. — Следи за этой троицей повнимательнее. — Понял. От обиды дети могут начать клеветать на других. Уверен, Бен сейчас настраивает этих двоих против Джордана. Они стояли вдвоем чуть поодаль, не сводя глаз с двоих пацанов. На весь стадион закричал Илья, призывая детей собраться в две колонны по своим группам. Джей-Джей помогал ему организовать этот процесс быстрее. Шейну нравилось наблюдать за тем, как работал Илья. В роли командира он был особенно хорош с его громким, басистым голосом, привлекающим внимание и вызывающим уважение. Дети безотрывно наблюдали за ним, заглядывая в рот. Мальчики восхищались в открытую, девочки смущались, когда Илья обращал на них внимание. В этот момент он распределял ребят по парам и делил их на три команды. Он брал ребенка из своей группы и из группы Хейдена и Джей-Джея, формируя мини-союз. Некоторые высказывали свое недовольство и морщили носы, и тогда Илья сдавался, выбирая другого ребенка. Шейна всегда забавляло, когда он выстраивал образ строгого и серьезного наставника, а после ломался из-за одной просьбы, позволяя собой вертеть. В груди разливалось тепло от этой теплой сцены, от смягчающегося взгляда, который не было заметно никому, кроме Шейна, ведь он выучил все выражения лица Ильи за их совместные десять лет. Как едва поднимались уголки губ и расслаблялись мышцы лба, разглаживая морщинки, сходящиеся к переносице брови приподнимались вверх. Наблюдение за Ильей заставило Шейна широко улыбнуться, и он перестал обращать внимание на происходящее вокруг. Слева недовольно цыкнул Хейден, а после помахал рукой ему перед глазами. — Смотреть на вас тошно. — Ты просто завидуешь, что Джеки не приехала. — парировал Шейн и услышал тяжелый вздох. — На что тут смотреть? Твой Розанов зверствует над детьми. Они даже притихли. Шейн моргнул, пытаясь всмотреться в то, что происходило поодаль от них. Они с Хейденом точно смотрят на одно и тоже? Оправдать мужа ему не дали, Джей-Джей махнул рукой, подзывая их ближе. Формирование команд кончилось, и теперь Илья объяснял им правила. Подойдя ближе, Шейн с Хейденом получили кучку платков. Оказывается, Джей-Джей успел сбегать за ними в комнату с инвентарем, пока Холландер беспечно пялился на Илью. В голове мелькнула мысль, что с такими ответственными друзьями стоит меньше тревожиться и больше делегировать. Платки нужно было помочь повязать на ноги первым двум парам в командах. Шейн подошел к крайней и присел на корточки перед Тиной и Софи. Вторая отвлекала первую бессмысленными разговорами про шишки, чем бесила Тину. Появившийся рядом наставник загубил в зародыше всплывающий конфликт. Шейн попросил девочек выставить по одной ноге вперед и обернул вокруг правой и левой ткань, плотно завязывая ее чуть выше лодыжки. Софи подергала ногой. — Прекрати. — зашипела Тина. — Ты не слышала мистера Розанова? Если у нас развяжется платок, нам придется остановиться и поправить его, из-за чего мы потеряем время. Софи обиженно поджала губы. — Тише, не ругаемся. — вполголоса произнес Шейн, чтобы не мешать остальным. — Сейчас вам нужно действовать как единый организм. Научитесь слышать друг друга и выработайте тактику. Как считаете, сможете обогнать мальчишек? Глаза Тины загорелись. — Конечно. Мы будем лучшими. Ну-ка, Софи, обхвати мою руку крепко. — сказала она и первая просунула ладонь, прижимая к своим ребрам и придвигаясь к напарнице ближе. — Я буду считать, чтобы мы синхронно шагали. — Я тоже хочу считать. — нахмурилась Софи. — Ладно, считай ты. Шейн гордо улыбнулся. Оказывается, у него общение с детьми ладилось не хуже Ильи. Этим он собирался похвастаться супругу сегодня ночью, когда они наконец останутся наедине. Пока у одной команды все шло прекрасно, в другой, где Бена и Джордана поставили в одну пару, намечался скандал. Правила эстафеты были рассказаны и теперь ребята готовились к состязанию. Пока остальные придумывали тактики и очередность забега, в той команде все уговаривали мальчиков помириться, чтобы не подвести остальных. Бен демонстративно пинал воздух, сложив руки на груди, Джордана тряс Уоррен, заставляя одуматься. Взрослые обменялись взглядами и молча приняли решение не вмешиваться. Шейн нервно стучал носком по газону и не отрывал взгляда от команды. Злые там были уже все. Побеждать хотели тоже все. Давление всей команды дало свои плоды, поэтому Джордан приблизился к Бену, прижимая их соседние ноги друг к другу. Они бежали третьими, поэтому должны были обвязать платок от первой пары как можно скорее. Илья дунул в свисток, и первые ребята рванули. Тина и Софи считали вслух, держась за плечи, другие придумали прыгать на одной ноге, еще одна пара решила хромать. Вне зависимости от тактики, делали все синхронно и ни у кого даже не развязалась лента. Отрыв между командами был минимальный. Эстафета быстро передалась вторым парам, а третьи готовились, повязывая платки. — Не торопись. — зашипел Бен. — Мы сейчас не успеем. — прорычал в ответ Джордан. Он быстро обмотал тканью ногу одним слоем и закрепил двумя узлами, после этого подергав. — Вроде держится. Бен пошевелил ногой тоже и закатил глаза. Их команда лидировала, Билл и Уоррен уже хромали навстречу с вытянутыми руками, чтобы передать им очередь. Хлопок по плечу, и вот уже два заклятых врага на полной скорости бегут вперед. Пока Бен делал шаг вперед, нога Джордана уходила назад. Они не обсудили, как будут идти. Из-за этого оба спотыкались на ровном месте, а остальные команды начали их догонять, что дополнительно действовало на нервы. — Да иди уже ровно со мной! — Это ты слишком быстро идешь, я сейчас упаду. До конца газона добрались, не теряя лидерство. Чаша злости была переполнена до краев и начинала расплескиваться. За ними внимательно наблюдали взрослые, поэтому мальчики не решились переходить на оскорбления. Лишь бросали гневные взгляды и держали друг друга за плечи ради равновесия до боли в ногтях. Из-за напряжения они даже не обращали на нее внимания. Зато они моментально ощутили как развязывается на ноге платок. Это произошло за пару секунд. Джордан попытался согнуть ногу как можно сильнее, напрягая мышцы, но это не помогло, и ткань соскользнула на землю. Только за это время их обогнало две команды, одна пара которой состояла из двух девочек. И тогда Джордан не сдержался, с рыком толкнул Бена в плечи, роняя рядом с платком. — Ты ничтожество! Не зря тебя не взяли в нашу команду! — заорал он и уже занес ногу над лежащим мальчиком, как был грубо отдернут зашиворот. В страхе обернувшись, Джордан ожидал увидеть Илью, но это был Шейн. Чертовски злой и эмоциональный Шейн. Бен орал что-то с земли, но Джордан этого не слышал, предположил лишь, что это были ответные оскорбления, когда их снова вместе увели на разговор. И Холландер с ними не церемонился. Эстафета кончилась без них, но запала у ребят поубавилось. Джей-Джей пришел к выводу, что это все-таки больше пошло на пользу, чем сыграло во вред. После такой интенсивной дневной тренировки все дружно отправились отдыхать, а вечером вышли на лед, но уже с клюшками. Кроме Джордана и Бена, что просто катались по кругу. Шейн так и не посвятил Илью в подробности, ожидая ночи, когда все время они могли посвятить друг другу. Вечер тянулся безбожно медленно, и он чувствовал, как начинает сходить с ума от нервов. На стадионе он вспылил вместе с теми двумя мальчиками и теперь ощущал себя не мудрым взрослым, а истеричкой, вымещающей злость на маленьких детях. В голове роились мысли о том, что он теперь не достоин быть тренером. Илья весь вечер бросал на Шейна тревожные взгляды, на каком-то глубоком неосязаемом уровне ощущая, что что-то не так. Касаемо мужа интуиция никогда не подводила его. После скорого отбоя, когда дети вновь обессиленные упали в свои постели, Илья зашел в комнату и тут же поймал Шейна в свои объятия. — Я ненавижу себя. Я тиран. — Кто-то слишком мило выглядит для того, чтобы называться тираном. — Илья слегка отстранился и провел пальцем по россыпи веснушек, на миг засматриваясь. — Что ты сказал этим оболтусам? Джордан весь день после этого ходил тише воды ниже травы. — Ну… Во-первых, мне кажется я напугал их одним своим взглядом. — пробубнил Шейн, смотря Розанову где-то между ключиц. — Во-вторых, в состоянии аффекта я наплел им что-то о том, как обходятся во взрослой лиге с неуважающими других игроками. Я пустился в чересчур подробные описания и выдумывал на ходу даже не помню что, но видел как заблестели глаза Бена. Илья нахмурился и поджал губы, а спустя несколько секунд обхватил щеки Шейна в свои ладони. За этот момент промедления у Холландера сердце упало в пятки, но тут же успокоилось, когда он услышал слова своего мужа. — Я помню, как во всех книгах было написано, а на всех консультациях было рассказано о том, что вызывать страх у детей нельзя. Стоит быть уважительным, не лезущим в границы и бла-бла-бла. Но они — будущее страны, Шейн. Сам знаешь, какие вещи иногда случаются на льду. И лучше бы им перестать быть неженками. Поверь, через несколько лет они скажут спасибо, когда лишний раз выберут промолчать, вместо риска получить клюшкой по зубам. Шейн захихикал. И почему этот мужчина умел говорить то, от чего все проблемы моментально испарялись? — Ого. Да. Да, ты, наверное, прав. — Конечно, я всегда прав. — И невыносим. — Да, мою сексуальность сложно вынести. — Аргх, Розанов, отвали. — Шейн выбрался из стальных лап мужа и упал на кровать с большим облегчением. Ненадолго, потому что Илья умудрился приземлиться прямо на него, придавив своим весом. Оказаться прижатым к мягкому матрасу и не менее мягкой груди оказалось приятно, хоть и тяжело. Шейн потерся об Илью носом, а после его утянули в поцелуй. Медленный и тягучий, заставляющий плавиться и не оставляющий сил на то, чтобы открыть глаза. Шейн и не пытался. Сперва ресницы трепетали, и он даже глухо застонал прямо Илье в губы, а после мгновенно обмяк, вырубившись до утра. Потревожиться можно было и завтра.