Новая смена в лагере "Геймченджерс"

Утром Шейн проснулся не от трели будильника, и даже не от шума недавно проснувшихся детей. Его трясли за плечо, причём с каждой секундой все сильнее и сильнее. Он дернулся, оторвав голову от подушки и посмотрел на причину своего пробуждения. Илья, уже умывшийся и побритый, одетый в спортивки, нависал над ним, вцепившись обеими руками. Такое происходило впервые за всю их совместную жизнь. Обычно все было наоборот, супер-ответственный Шейн вскакивал с постели ещё в первую секунду будильника, в то время как Илья выторговывал себе каждую минуту сна, пихаясь локтями и создавая баррикаду из одеяла. Холландер неуклюже сел, прислоняясь к спинке кровати и щурясь от солнца, что уже ярко освещало их лагерь, проникая внутрь здания даже сквозь стекла. — Доброе утро, соня. — Илья усмехнулся с привычной ноткой иронии, но что-то в его выражении лица выдавало тревогу. — Если бы ты не вырубился вчера прямо у меня на глазах, я бы подумал, что ты не спал всю ночь. Шейн нахмурился и уронил взгляд на свои руки, принимаясь загибать и разгибать пальцы. Слова Ильи до него будто бы и не дошли. Розанов скептически наблюдал за происходящей суетой. — Что ты делаешь? — А? — Зачем ты считаешь на пальцах? Последний раз посмотрев на пальцы, Шейн вперился сонным взглядом в Илью и хрипло произнес: Считаю, сколько времени осталось до тренировки. Нужно же успеть собраться. — с этими словами он попытался выпутаться из одеяла и встать, но на плечи легли тяжелые ладони, толкая обратно. — По-моему, кто-то заработался. У нас даже подъёма еще официально не было. Шейн посмотрел на Илью как на умалишенного. Он пошарился рукой по тумбе, схватывая телефон и утыкаясь в него носом. 7.21 утра. Погасив экран, он вновь поднял взгляд на Розанова, выглядя так, будто по нему проехали асфальтоукладчиком. Ему почему-то казалось, что он прикрыл глаза на пару минут в разгар дня, а потому и заторопился, боясь опоздать на корт. Теперь было понятно, откуда взялся встревоженный взгляд мужа, Шейн на его месте тоже бы испугался. Илья осторожно сел рядом и прижал его к себе. Несмотря на смех вчера перед сном, проблема из нетипично работающей головы Холландера никуда не делась. Илье самому не так часто доводилось испытывать состояние тревоги, но после этих редких моментов организм уставал так, будто сутки боролся за выживание в дикой природе. Паника заглушала и вытравливала разумные мысли из головы. Внешне это никогда не сказывалось, зато внутри словно обрушивались все климатические катастрофы разом. А вялость и отсутствие аппетита послевкусием преследовали еще полдня. — Я знаю, что этот конфликт тебя очень тревожит, но не позволяй чувствам брать над собой верх. Нет ничего непоправимого, и в твоих силах все исправить. — Илья убаюкивающе покачивал их в разные стороны. — Я стараюсь, Илья, правда. — ответил Шейн, обвивая руки вокруг талии мужа и прислоняясь ближе. Он не мог найти разумного объяснения, но, чувствуя на своём теле касания Ильи, успокаивался. Оставалось только считать это силой любви. — Мне нужно что-то придумать. Теперь в глазах мальчиков я — чудовище. — С высоты своего не педагогического опыта я бы сказал, что иногда даже хорошо, что они видят в тебе кровожадного взрослого. Шейн обречённо простонал. — Илья! С детьми нужно выстраивать дружелюбные, доверительные отношения, чтобы выходить с ними на честный диалог. — А что, если эти дети — два упрямых барана, которые пытаются навредить друг другу и окружающим? -… Мы их все равно помирим. Без запугивания. Потискав Шейна в своих крепких объятиях ещё немного и нацеловав его в макушку, Илья решил отпустить бедолагу умываться, а сам занялся утренним подъемом. Сегодня заканчивался период адаптации у ребят, поэтому предстояло затянуть пояс потуже и ожидать… Да буквально чего угодно. В сравнении со вчерашним первым утром, сегодня самостоятельно проснулось не так много детей. Две девочки, что были уже в разгаре сборов, и один парнишка. Усталость брала свое, за день не было ни свободной минуты, чтобы расслабиться. Поэтому, сон после активных тренировок на свежем воздухе был крепок как никогда, и все дрыхли без задних ног. Илья церемониться не стал, как обычно делал Шейн. Вместо того, чтобы зайти в каждую комнату и осторожно, не пугая, пожелать детям доброго утра, он поставил колонку в холле и включил песню из своего русского репертуара на полную громкость. — ПОДЪЕЕЕЕЕЕМ. — заорал он от души. В комнатах зашевелились. Послышались недовольные стоны, смех, шустрый топот. Илья гордился собой. За несколько лет организации лагеря, такое ему удалось провернуть впервые. Шейн оставил его одного, зарываясь собственными проблемами и впервые перекладывая какую-то зону ответственности на других. Это было не единственной причиной внезапной иницативы. Ещё музыкальное пробуждение часто практиковали вожатые в лагере, где в детстве оказывался пару раз сам Илья. Такой способ нравился ребятам гораздо больше, вне зависимости от поколений. За десять минут до завтрака все, включая подавленного Шейна, стояли готовые у своего корпуса. Илья, конечно, переживал за своего мужа, но не мог не злоупотреблять своей властью, поэтому заставил ребят встать не по парам, а по тройкам, чтобы отправиться на завтрак. Это могло бы показаться мелочью, но на деле не все ребята собирались разьединяться с тем самым единственным другом, поэтому долго копошились и спорили. Перед ними стояли наставники, не предпринимая никаких действий. Этот жизненный урок они должны были усвоить сами. Илья приобнял Шейна за плечи, уложив голову ему на макушку и наблюдая за детскими потугами. — Некрасиво. — вдруг пробормотал Шейн, глядя на пять кривых шеренг перед собой. — Мне тоже не нравится. — добавил Илья и махнул рукой, не дождавшись идеальных троек. — Ладно, малышня, идём на завтрак, а то все остынет. Он развернулся и отправился в соседний одноэтажный корпус, что служил просторной столовой для всего лагеря. Внутри он представлял из себя зал с множеством небольших столиков. После усердных тренировок это место стало любимым у детей. И если вчера они ещё выбирали, что будут есть, а что нет, то сегодня, сев за стол, накинулись на все, что им подали, как одичавшие звери, сметая все без разбора и прося добавки. Илья, покривив носом на мультизлаковую кашу, все-таки зачерпнул её ложкой и принялся есть. Параллельно он открыл расписание на день, которое с утра всем разослал Шейн с просьбой ознакомиться. Обычно они получали его глубокой ночью после отбоя, но в этот раз произошло исключение, заставившее понервничать даже сдержанного Райана. Оставалось искренне надеяться, что Шейн придет в себя раньше, чем закончится смена. Причина в этом крылась совсем не корыстная, Илья просто любил Шейна сильнее всего в этом мире, и не мог смотреть на то, как его ломают собственные страхи и фантазия. — О, сегодня мы на льду с группой Хантера? Шейн кивнул, смотря к себе в тарелку. — Я люблю заниматься с Хейденом и Джей-Джеем, но нам нужно все-таки научить Бена и Джордана чему-то, а ещё никого не покалечить. — неохотно пояснил он. — Сегодня дадим им клюшки и будем пристально за ними следить. — Я думаю, будет лучше, если в этот раз инициатива будет за тобой. — Илья, я не- — Ты хочешь исправить свои ошибки, даже если боишься. Я бы не сказал, что твой вчерашний разговор с ними был ошибочный, судя по тому, какой шёлковый сегодня Джордан… Но если ты считаешь свой поступок неправильным, то лучше воспользоваться шансом, который я тебе предлагаю. — Ты меня даже вчера не слышал. — вздохнул Шейн, понимая, что в словах Ильи все-таки есть правда. — И слава богу. Когда ты злишься, ты чересчур сексуальный. Не хотелось бы возбуждаться на глазах у детей. Следующее, что почувствовал Илья, было жжение на руке. Шейн шлепнул его и теперь смотрел как обиженный хомяк. Возникло непреодолимое желание ущипнуть его за веснушчатую щеку, но пришлось лишь поднять руки в знак капитуляции. На этом они закончили разговор и поспешили доесть завтрак. Расписание на сегодня было не таким плотным, как вчера, имея промежутки со свободным временем между режимными моментами. Это означало одно: полдня дети будут заниматься саморазрушением. Все наставники такие дни просто ненавидели, в конце концов смиряясь. Но ребятам подобная свобода была только в радость, Илья знал это на собственном опыте, ведь, находясь вдали от родителей, хотелось иметь больше самостоятельности. Он помнил, как ценил каждый час, проведенный за хулиганством и весельем с друзьями. Поэтому сцепил зубы, морально готовясь следить за каждым из пятнадцати ребятишек. Как только Шейн привел всех на поляну и отпустил в свободное плавание, дети тут же облепили его и Илью. Кто-то выпытывал подробности личной жизни, кто-то усердно пытался обратить на себя внимание, чтобы продемонстрировать свои способности. Так, Илья посмотрел на кулёк самых красивых шишок, трех брейкдансеров, парочку шпагатов и колёс. Последнее было настолько же прекрасно, как и страшно. Хотя, брейкданс и уж тем более шишки девочки-прилипалы могли составить конкуренцию в степени ужасности. Особенно, когда парнишка, демонстрируя стойку на руках, не выдержал и впечатался головой землю с громким кряком. Шейн кинулся проверять, не сломал ли малец шею, а Илью начало потрясывать от едва сдерживаемого смеха. Все обошлось, но теперь любые трюки были под строжайшим запретом. Расстроенные ребята разошлись в разные стороны и тогда к Илье подошли девочки с загадочными лицами. — Мистер Розанов, хотите, мы вам погадаем? — спросила Тина. — Дайте сюда вашу ладонь. — не дождавшись ответа, потребовала её подруга Лиз. Обе девочки уже не раз демонстрировали свой боевой характер. В основном это происходило, к счастью, на льду, но и вне этого они любили очень настойчиво приставать. Особенно, когда это касалось романтики. Девочки липли к Илье и Шейну в первый день, заинтересованные их браком больше, чем сами мужчины. В жару, ещё и в первую половину дня, на отговорки не было сил, поэтому Илья послушно подал им свою крупную мозолистую ладонь внутренней стороной вверх. Тина с Лиз переглянулись, и Тина принялась водить пальцами по линиям руки. — Ооооо, какая длинная. И такая яркая. — восхитилась Лиз. — Ага. Это линия жизни. Вы, мистер Розанов, проживете долгую жизнь и будете редко болеть. — Ещё бы. Я лучший в мире хоккеист. — пожал плечами Илья. Девочки, желающие впечатлить его, уставились на ладонь и принялись смотреть на неё с большим усердием. — Линия судьбы… Где она? Лиз перехватила ладонь Ильи и с силой вцепилась в пальцы. — И вправду. Её нет! — девочки шокировано переглянулись. — Значит, ваша судьба не предопределена и вы вольны сами её строить. — Звучит хорошо. — Нет, мистер Розанов, это значит, что вам все будет даваться тяжело, и карьеру построить не получится! — Лиз потрясла его за руку. Это заявление по причине абсурдности он предпочел пропустить мимо ушей. Срочно, смотрим линию любви, может, все ещё не так плохо. — Тина вырвала ладонь Ильи из хватки Лиз, и они обе уставились на линию, проходящую вверху. — Ого! Смотри, она упирается между средним и указательным пальцем, ещё не все потеряно! Лиз достала из кармана небольшой блокнот, принявшись быстро перелистывать страницы. От усердия она даже прикусила язык, а брови свелись близко к носу. — Нашла! Это очень сильная любовь! — девочка заерзала месте. — О, здесь ещё и развилка есть. Не переживайте, мистер Розанов, вы с мистером Холландером всегда будете вместе и переживете все несчастья. Руку Ильи наконец отпустили, и он сам не без интереса взглянул на линии, что щупали девчонки. — В последнем я ни капли не сомневался. — улыбнулся он. — Спасибо. Теперь я не буду переживать за свое будущее. — тёплыми словами он сразил Тину и Рози наповал, полностью завоевав их сердце. Воодушевленные, они подорвались с места и побежали к Шейну, чтобы провести такое же гадание. Издалека Илья увидел, как тот растерялся, но тоже покорно протянул свою руку. С детьми рядом он выглядел ещё более очаровательным, чем обычно. И почему всегда пытался доказать, что общение с ними ему трудно даётся? Любоваться долго мужем не позволили, пришлось идти помогать собирать шишки. Карма за прошлые поступки настигла Илью, и он занимался этим около часа, до времени тренировки. Командный голос Шейна, отправляющий всех в корпус переодеваться, стал настоящим спасением. Хотелось не демонстрировать трюки на льду, юлить шайбой и изображать лунную походку на коньках, а прилечь, свернувшись в клубок с мужем под боком, и уснуть. Жара словно насмехалась над Ильей, за пару часов солнечные лучи пробились сквозь густые кроны и выжигали все, куда попадали. А ведь еще нужно было экипировать форму. Бросив взгляд на Шейна, все трудности будто улетучились. Он стоял и смотрел на дверь корпуса с лицом решительного человека, которому было нечего терять. В умной голове родился какой-то план, это виделось невооруженным взглядом. Илья обхватил ладонь Шейна двумя руками и шепнул: Вижу, ты уже готов ко всему. Но только не переусердствуй ни с чем, что бы ты ни задумал, а то я буду смотреть на тебя и возбуждаться. Холландер передернул плечами, не забывая шлепнуть Илью второй раз за день. Извращенец. На что у тебя не встает тогда? В ответ он увидел лишь улыбку и подмигивание. Что было взять с Ильи Розанова? Спустя пару минут дети высыпали один за другим, подготовленные к тренировке. Удивительно, как, несмотря на адски тяжелые упражнения, этого момента они всегда ждали больше всего. В каждом уже можно было заметить проблески успешного хоккеиста хотя бы из-за дикого желания развиваться. Смотря на это, Илья и сам замотивировался не на шутку, но как только они подошли к корту, его лицо скривилось. Там, оперевшись на бортик словно модель, стоял Скотт Хантер. Он наблюдал за Райаном, выписывающим трюки на льду по просьбам детей. Заметив шумное приближение другой группы, он обернулся и улыбнулся во все тридцать два. А вот и еще одни будущие чемпионы. — произнес он, и дети завопили от счастья. Один Илья не понял, откуда такая реакция. Все принялись поскорее надевать коньки и выезжать на любимый лед. Когда Шейн уже собирался присоединиться к детям, Скотт его окликнул. Эй, Холландер. Порядок? Шейн с Ильей обернулись. Я про ваших проблемных мальчуганов. О, ну… Мы пытаемся их помирить? Есть подозрения, что тренеры в их хоккейной школе их стравливают. Даже если бы ни Шейн, ни Илья не хотели распространяться о случившихся проблемах, в таком маленьком лагере это стало бы известно за считанные часы. Поэтому, чтобы сохранить доверительные отношения и держать остальных наставников в курсе, им было рассказано о крупной ссоре Джордана и Бена, но без особых подробностей. Коллеги отреагировали незамедлительно, предложили свою помощь и накидали в общий чат множество советов. Еще не забыв предательство своей монреальской команды, Шейн несколько минут залипал на сообщения, перечитывая их раз за разом, что Илье пришлось выдернуть из его рук телефон и уложить спать. Есть что предложить, Хантер? — спросил Илья, глядя на его задумчивое лицо. У меня возникла одна мысль. Что, если попробовать не помирить их, а дать выговориться? Потому что, если их действительно настраивали друг против друга, они знают только искаженную информацию. А так они смогут сказать правду. Илья даже не скрывал своего скептического настроя, когда Скотт открыл рот, но, чем больше он разъяснял свою идею, тем меньше хотелось ей сопротивляться. Розанов надул щеки, опираясь о корт рядом с другом, и затарабанил по нему пальцами. Шейн опустил взгляд вниз, на свои коньки. То есть, можно было не кричать на них и не угрожать? Нет, ну почему? Для профилактики разок можно. Я ему тоже самое сказал. Послав обоих мужчин, Шейн помедлил немного, словно что-то переваривая, а после выдал: То, что сказал Хантер, может не сработать, если мальчишки считают своих тренеров авторитетами. Они могут даже не задумываться над тем, что кто-то из взрослых может им врать. В твоих словах тоже есть правда, но ведь пока не попробуешь, не узнаешь. Верно? — Скотт пожал плечами и посмотрел на каток. Почти тридцать детей атаковали Райана, катаясь вокруг него и упрашивая сделать трюк. — Кажется, нам уже пора начать тренировку. — Не дожидаясь ответа пары, он вышел на лед и поехал выручать своего напарника. Илья с Шейном остались наедине. Слушай, Илья… Ты не против, если я попрошу тебя вообще сегодня не вмешиваться в тренировку? Брови Ильи взлетели вверх. Что, прости? Как ты собираешься справляться с этой оравой, жаждущей насилия? Они клюшки вместо шпаги используют иногда. Шейн нервно усмехнулся, принимаясь теребить края кофты, отчего Илье захотелось схватить его и прижать к себе, провести ему информационный детокс где-нибудь на пляже под знойным солнцем, размазывая солнцезащитный крем по спине и совмещая с массажем. Я знаю. Ты будешь подстраховывать. Мне просто хочется показать им, что на меня можно положиться, и я надежный взрослый, который поддержит и научит. Что я точно не какой-то там тиран… Ты сам предложил мне эту идею! Обычно, для Ильи было в порядке вещей перетягивать на себя одеяло и проявляться перед детьми больше, пока Шейн решал все организационные вопросы, что тоже положительно влияло на их досуг в лагере. До этой смены они идеально делегировали обязанности, не доставляя проблем друг другу, а малышня никогда не относилась к ним по-разному. Но все бывает впервые. Эта смена началась непредсказуемо, непредсказуемо и продолжалась. Ради своего мужа Илья был готов отступить. Ладно. Но если станет тяжело, просто скажи мне, и я присоединюсь. Поправлять технику пятнадцати малышариков та еще задача. — он на мгновение скользнул ладонью по запястью Шейна и ободряюще сжал. Не то чтобы Илья не верил в своего мужа. Наоборот, он считал, что этот человек при желании свернет горы, растопит ледники Антарктиды, заведет дружбу с инопланетянами и осушит все моря на планете. Но действия Шейна из-за тревоги иногда тормозили его самого, не давая раскрываться полностью. И Илья в жизни ничего не желал также сильно, как возможность показать своими глазами Шейну его самого. Холландер кивнул, и они расцепили руки, выезжая на лед и занимая свою половину корта. Илья наблюдал издалека, в основном следил за дисциплиной и почти не вмешивался в процесс. На Шейна положительно реагировали все ребята, что было неудивительно, но вот Джордан смотрел с недоверием. Это заставило задуматься. Неужели вчерашние, сказанные на эмоциях слова были настолько жесткими, отчего вызвали недоверие к Шейну Холландеру? Илья, наконец, решил воспринять переживания мужа всерьез и пристально наблюдал за Джорданом до конца тренировки. Вывод был неутешительный, эту проблему тоже следовало решить как можно скорее. В остальном все прошло идеально. Даже чересчур. Дети умудрились полюбить Шейна еще сильнее, чем раньше, чем обнулили индивидуальный опыт Ильи. Он влюблялся в неловкие жесты, веснушки, крепкие объятия и все остальное, из чего состоял его муж, каждый день. Иногда он даже думал, что сходит с ума. Свои чувства он решил не придерживать, а выразить коротким поцелуем в губы, когда они освобождали лед для других групп, выезжая на землю и замыкая группу своих детей. Шейн вспыхнул и собирался уже посмотреть по сторонам, как Илья его опередил, шепча на ухо: Тише. Я посмотрел, никто не видел. — и только после этого плечи Холландера расслабились. Хейден и Джей-Джей подошли со своими детьми через несколько минут. Начиналась их очередь для тренировки. Почти все уже закончили переодеваться и ждали самых медленных. Бен с Джорданом тут же схлестнулись взглядами, но не подошли к друг другу и даже промолчали. Это была маленькая победа. После тренировки Бена мы можем попробовать реализовать предложение Хантера. — заметил Шейн, и Илья согласно кивнул. Пока не началась новая потасовка, они поторопили опоздавших и поспешили увести свою группу в одну из беседок, чтобы проанализировать работу каждого. Шейн сбегал за стопкой папок, начиная разбирать технику детей по очереди, отмечая сильные и слабые стороны. Параллельно он помечал все в листах, чтобы позже отследить динамику их развития. Несмотря на нудный процесс, ребят он увлекал с головой. Каждый хотел стать лучшей версией себя, а заодно и выделиться на фоне остальных. Помните, информацию о другом игроке вы можете использовать и во благо тоже. — вставлял свои комментарии Илья. — В любой момент враги способны стать союзниками и тогда нужно учиться прикрывать друг друга. Это, например, как вы с мистером Холландером, когда он перешел играть за Кентавров? — Тина заинтересованно склонила голову и заставила мужчин рассмеяться от вопроса. Да, вполне хороший и наглядный пример. Два часа пролетели почти незаметно. Завершая разбор полетов общими рекомендациями, горло Шейна уже нехило щипало и нуждалось в длительном покое. Он на пару секунд отвлекся чтобы попить (Илья заботливо принес для всех пару пятилитровых бутылок воды с одноразовыми стаканчиками), как на горизонте показался Хейден, который вел за руку Бена. Сейчас должен был настать кульминационный момент. Атмосфера сменилась на напряженную, что заметили даже ребята. Шейн поднялся со своего места, смотря на Джордана и кивая ему в сторону, молча требуя идти за собой. Вслед им смотрел весь остальной коллектив с округлившимися глазами. Начали придумывать худшее, от выгона из лагеря до занесения в черный список всех хоккейных команд мира. Еще и лицо Шейна застыло маской равнодушия, из-за чего он стал выглядеть более угрожающе. На деле, из всей компании в лице его и Джордана и Хейдена и Бена, он волновался сильнее всех. Они отошли достаточно далеко, чтобы любопытные уши не смогли подслушать их, садясь в другую беседку с множеством деревьев вокруг, что добавляло этому месту приватности. Взрослые сели напротив детей, отчего те поежились, но сопротивления оказывать даже не попытались. Хоть капля дисциплины, но у них была. Или, возможно, страшные слова Шейна до ужаса их впечатлили. Итак. — Холландер прочистил горло. — Мы мистером Пайком собрали вас сегодня не чтобы поругать, а чтобы разъяснить ситуацию, и для вас обоих, и для нас в том числе. Сегодня вы сможете высказать все, что всегда хотели. Объяснить друг другу, что вы чувствуете. Но чтобы не доводить это до скандала, введем несколько правил. — продолжил Хейден, в то время как мальчиков подобное не очень обрадовало. Джордан сжал ладони в кулаки и ссутулился, будто пытаясь замкнуться в себе насовсем. Бен же начал озираться по сторонам и высматривать что-то вдалеке, возможно надеясь получить молчаливую поддержку от новых друзей. Он нервно постукивал пальцами по колену. — Первое, говорим по очереди, не перебивая. Второе, не переходим на личности и оскорбление, не кричим и не деремся. Третье, говорим как есть, не врем. Ясно? Мальчики кивнули. Есть желающие начать? — спросил Шейн, обведя взглядом обоих мальчиков. — Мы не будем вас ругать, если вы не начнете нарушать правила. Воцарилось молчание. Джордан поджал губы и, кажется, заскрипел зубами. Джордан, может быть ты? — предложил Хейден. Парнишка выдохнул как паровоз. Ладно. — получилось как-то грубо. — Мой папа работает электриком в частной компании, и его пару раз вызывали к нам чтобы починить вывески… Или что-то такое. У него сложная работа, я не совсем понимаю. — зациклившись на ненужных подробностях, Джордан замолчал, зажевав губу. Он был намерен что-то вспомнить, но в конце концов так и не добился результата, поэтому продолжил. — Отец пару раз общался с моим тренером, это правда. Но он спрашивал только про мои успехи, они даже не были друзьями! Зато потом тренер мне случайно проболтался, что твои родители ходили неделю к нам в лигу и умоляли взять тебя капитаном, даже деньги предлагали. Это мерзко. Фу. На этом Джордан окончил свой рассказ, сложив руки на груди и вцепившись в собственные локти. Он источал явное недовольство, а также все еще страшился последствий, из-за чего попытался уменьшится. Атмосфера не казалась дружелюбной еще с самого начала, но и Шейн не мог ничего изменить, пока конфликт не исчерпает себя. Бен от этого монолога желал кричать и рвать волосы от гнева то ли себе, то ли Джордану. Хейден пристально смотрел на него, взглядом требуя соблюдать правила. Хорошо, спасибо, Джордан. Мы выслушали твою точку зрения. Теперь давай послушаем Бена. Не забываем, что мы не оскорбляем никого. Взрослые перевели взгляд на Бена. Он уже кипел от злости. Это был один раз, когда мамочка дала нашему тренеру деньги! Все желающие в качестве благотворительности могли поддержать хоккеиста с растяжением связок… ну… этого… как его там… Ну который на три года нас старше! — все на секунду подвисли, а после в голове Шейна действительно всплыл подобный случай, когда среди всех хоккейных лиг собирали мальчику на операцию и реабилитацию. Они тогда с Ильей тоже не остались в стороне и прислали родителям круглую сумму. — А капитаном меня взяли, потому что тренер сказал, как хорошо я лажу с другими сокомандниками. — «Это могло быть правдой. Еще вчера Бен возился с двумя парнями вокруг, организовав тем самым небольшую компанию, еще и популярную”- рассудил в голове Холландер. — А про тебя мне сказали, что у твоей семьи связи. Джордан топнул ногой, не дождавшись разрешения говорить. Врешь! Ты просто мне завидуешь! Бен чуть не захлебнулся от возмущения. Мне, в отличие от тебя, поблажки не нужны. Мне тоже! Так, мальчики, хватит. — Шейн резко выставил обе руки в стороны, уже готовясь ловить кого-нибудь. — Вы совсем друг друга сейчас не слышали. Так если он врет! — показал Джордан пальцем. А ты что, не врешь, хочешь сказать? Стоп. С чего вы взяли, что кто-то из вас врет? — попытался помочь Хейден. Его опыт с детьми ограничивался совсем малышней, но, что ни странно, с ребятами постарше он справлялся не менее отлично. — Мы договорились об искренности. Так, может быть, неправ кто-то другой, а вы просто не так друг друга поняли? Джордан усмехнулся: Как я могу быть уверен, что он говорит правду? Он оклеветал моих родителей! Ты моих тоже! Конечно, без еще одной перепалки дело бы не обошлось, несмотря на запреты. Только в этот раз кулаки в ход не лезли, и оба мальчика поглядывали в сторону Шейна. А у него даже не было сил выглядеть злым, он просто потирал лоб от усталости и смотрел на Хейдена. Выражение лица друга было не лучше. Знаете, а я верю вам обоим, несмотря на ваше поведение. Вы слишком хорошо показываете себя на льду. Если бы не дисциплина, я мог бы в будущем написать на вас хорошие характеристики. У нас есть подозрение, что, повзрослев, вы станете как мы с мистером Розановым несколько лет назад. Лучшие игроки хоккейной лиги, соперники. Но мы с Ильей всегда друг друга уважали. Так делают настоящие профессионалы. — изрек Шейн с легким флером манипуляции. Он посмотрел на реакцию мальчишек, что смотрели на него с одинаково подозрительным выражением лица. И тогда он решил их добить. — Но вы вольны поступать как желаете. Можете продолжать вести себя по-детски, а можете подумать над тем, что кто-то решил вас поссорить? Бен подскочил на месте, не в силах уже сдерживаться. Пальцы побелели от сжатия в кулаки. Джордан же замялся и выглядел более нерешительно. Обоим определенно стоило подумать и осмыслить все с холодной головой. За долю секунды Шейн поднялся сам и хлопнул в ладони, не давая Бену и слова сказать. Ну что же, вы друг друга послушали и, надеюсь услышали. Теперь все это дело стоит переварить в своей голове, м? Подумайте о прошлом, действительно ли ваши семьи могли поступить так. А сейчас пойдемте к своим группам, скоро ужин и дискотека. Шейн легонько подтолкнул Джордана в спину, чтобы он встал, и как только оба мальчика развернулись к нему с Хейденом спиной и пошли вперед по дороге, стараясь даже не касаться друг друга, он прикрыл глаза и шумно выдохнул. Что это за дети, черт возьми. И не говори. Неужели меня в будущем тоже ждет что-то подобное? — задался вопросом Хейден и в ответ получил поддержку в виде похлопывания по плечу. Надеюсь, завтра ситуация улучшится. — подытожил Шейн, когда они остановились на разветвлении тропы. Беседка рядом была заполнена детьми и их радостными криками, а еще Ильей, перебрасывающим им мяч и играя в какие-то неизвестные игры. Настало время расходиться. Хейден кивнул и повел за руку Бена дальше, туда, где развлекал ребятню Скотт Хантер. Заметив их, Илья сразу же заявил: А теперь ведущим становится Джордан! Он метнул мяч в сторону мальчика, а после вышел из беседки, отходя на несколько шагов. Шейн подошел к нему. С этого расстояния их не могли слышать, зато они могли прекрасно видеть происходящее. Джордана уже облепили другие ребята, чтобы объяснить как играть. Ну как? Наш сумбурный план удался? — шепнул Илья. Не наш, а Скотта Хантера. — Шейн посмотрел как муж закатил глаза, испытывая каплю садисткого удовольствия. — На самом деле, не знаю. Они, кажется, засомневались. Наверное, завтра стоит опять попробовать объединить их как-нибудь. Илья кивнул и погладил Холландера по плечу. Ты молодец, я горжусь тобой. Но я все-таки еще надеюсь услышать от тебя подробности вчерашнего разговора. — сказанные слова спровоцировали кислое выражение на лице собеседника. — Понял. Еще не время. Шейн облегченно кивнул. Стоило сначала договориться с самим собой и не воспринимать ситуацию так остро, как он вчера. Но чем больше времени проходило с его угрожающей речи Джордану и Бену, тем сильнее он ее искажал в своей голове. Из положительного, день подходил к концу. Вскоре Илья с Шейном отвели детей на ужин, дали им время поболтать с родителями, а после ими, как и другими детьми, занялся Харрис. Он умел завлечь ребят так, чтобы подавляющее большинство стало посещать дискотеку. Шейну внезапно вспомнилось, как в один из заездов им попалась группа детей, 80% которой предпочитали тихий вечер за раскрасками вместо танцпола. Он пришел к выводу, что работай Харрис и в тот раз, и это количество заметно бы снизилось. Даже у него всколыхнуло в груди маленькое желание пойти подвигаться, но желательно лишь вдвоем с Ильей. Такой возможности не представлялось, но сидеть почти в тишине, облокотившись на плечо мужа, чувствовалось не менее приятно. Он взял с себя обещание больше не думать про двух оболтусов и сосредоточиться только на себе и Илье до конца дня. Шейн наивно думал, что уж день-то сможет закончиться спокойно. Жизнь думала иначе. Сегодня дети разбушевались и не могли уснуть уже полчаса после окончания свечки. В комнатах жило по два человека, поэтому Илья ходил из одного крыла в другое, чтобы успокоить неугомонных. То вторая комната, то пятая, то третья, от которой подобного поведения не ждали совсем, ведь там жили две скромные девчонки. — Я делаю вывод, что они не устали, раз позволяют себе гонять меня из одного конца коридора в другой. Значит, завтра увеличим им нагрузку вдвое. — Илья бесился. Он зашёл на несколько секунд к ним с Шейном в комнату, чтобы выразить свое раздражение. Шейн методично печатал что-то на клавиатуре, скорее всего составлял расписание на завтрашний день, ведь внезапная перемена в прогнозе погоды испортила все планы. Выглядел он тоже потрепано, даже не повернулся, чтобы ответить Илье. — Хорошо, я выделю им время для отработки штрафных. — Что, даже не скажешь как это неправильно, непедагогично, аморально? — У меня терпения не больше твоего. Илья нервно усмехнулся. Середина смены — приходилось затягивать пояс потуже и справляться. Адаптация кончилась, близился экватор. Они, в конце концов, и не такие прессинги и нагрузки выдерживали. Стоило ненадолго расслабиться, как послышались смешки. Не просто тихие хохотания в подушку, а настоящий бесстрашный ржач. — Блять. Клянусь, если это опять пятая комната, то я выволоку их в коридор в одних трусах и заставлю стоять по стойке смирно у стены с подушкой в руках. — Это что-то из казней со времен Древней Руси? — выгнул бровь Шейн. Он даже отложил ноутбук и неловко улыбнулся уголками губ, видимо, рассчитывая, что это была шутка. — В России часто раньше вожатые и воспитатели в лагерях так дисциплинировали детей. — Илья пожал плечами. — Мне самому доводилось так стоять. Самое неприятное в этой процедуре то, что ты стоишь в пустом пространстве и на тебя пялится взрослый. Это довольно унизительно. — Тебя в детстве в концлагерь отдавали? — О, наконец-то научился шутить, Холландер? — Я серьёзно. — хлопнул глазами Шейн. — Ты, видимо, тоже. — он оглядел своего мужа, что непонятливо смотрел на него в ответ. На лице Ильи как будто было написано: ну и что в этом такого страшного? Шейн в этот же момент смотрел на него с немым вопросом: ты что, правда не понимаешь? Разница в менталитете и культуре редко отражалась в отношениях между ними. Обычно они либо сходились во мнениях, либо понятливо принимали противоположную точку зрения. Сейчас был тот редкий случай, когда оба сконфуженно пялились друг на друга, пытаясь либо забыть разговор, либо надеяться, что партнёр их поймет. В конечном итоге не выдержал Шейн и громко вздохнул. — Не делай так, пожалуйста. Илья кивнул и вышел из комнаты. Послышался его басящий на весь коридор голос, призывающий закрыть рты. По интонации было слышно, что он уже на грани. Шейн его понимал и мысленно пожелал ему удачи, возвращаясь к работе. Через десять минут в коридоре действительно стало гораздо тише. Шейн за стенкой не слышал ни единого писка. Он только что закончил составлять расписание и отправил его остальным наставникам на почту. Ноутбук был отложен в сторону, крышка с лёгким хлопком закрылась, оповещая о следующих ступенях рутины: в душ и спать. Перед этим Шейн решил выглянуть и проверить, как обстоят дела. В конце коридора на полу, между второй и третьей комнатой, вытянулся во весь свой рост Илья, прижимая голову к стене. Его силуэт едва виднелся в полумраке. Двери в детские комнаты были открыты, чтобы удобнее было следить за дисциплиной перед сном, а он, судя по всему, нагло подслушивал их беседы. Заметив тоненькую полоску света, что появилась также быстро, как и исчезла, Илья понял, что Шейн вышел из их комнаты. Он обернулся и махнул ему рукой, подзывая, но тут же приложил палец к губам. Шейн засеменил к нему, но на середине пути остановился, чтобы стянуть свои тапочки, в которых было слышно каждый его шаг. Илья не видел выражение его лица в темноте, но был уверен, что оно до смешного недоуменное и на всякий случай осуждающее. Шейну пришлось прошмыгнуть тенью мимо приоткрытой третьей комнаты, чтобы осторожно опуститься на колени рядом с Ильёй и вопросительно на него посмотреть. В ответ он получил лишь активно тыкающий в сторону второй комнаты палец. Пришлось развернуться боком, вытянуть голову подставить ухо. Мальчики, что вымотали нервы им за сегодняшний отбой, продолжали разговаривать. Они делали это гораздо тише, но и тема была соответствующей. — Да я уже девственности в одиннадцать лишился. — Ты делал ЭТО со своей девушкой? Илью затрясло. Вблизи было видно, как подпрыгивали его кудряшки от смеха. Несмотря на то, что он делал это беззвучно, этот смех был самым ярким почти за все их с Шейном знакомство. Илья осторожно вынул телефон из кармана, разблокировал его и быстро понизил яркость, а после зашёл в заметки и напечатал, чтобы ввести в курс дела: Сначала они обсуждали девочек в лагере и как привлечь их внимание. Теперь Уоррен рассказывает о своём первом разе. Уоррен выглядел как маменькин сыночек, с которого сдували пылинки. Удивительно, что ему позволили взять в руки клюшку и выйти на лёд. Мальчишка вёл себя скромно, не вступал в большие компании, держался особняком. Реакция Шейна не заставила ждать — глаза округлились, а брови взлетели к корням волос. Но, как оказалось, самое интересное только начиналось. — Да. — Где? На столе? — спросил сосед по комнате Билл. Он был более открытым любопытным мальчиком, самоуверенным и энергичным, часто выступал в роли лидера на льду. — Я лёг на неё сверху и мы так лежали. И так я лишил её девственности. — шёпот Уоррена становился все громче. Он желал доказать Биллу, что не врал. — Ну и как тебе? — сосед поверил. Илья, лежащий на полу перед комнатой, уже держался за живот и, кажется, задыхался. Шейну от такого уверенного тона двенадцатилетнего мальчика тоже стало смешно. Он головой уткнулся в ладони и склонился вниз. Нельзя было издавать ни звука, иначе этот стендап мог резко закончиться. Уоррен тем временем не собирался останавливаться. Он рассказывал, как та девочка забеременела от него и сделала аборт. Сосед пораженно вздыхал, как будто сам присутствовал при этом событии. Шейна с Ильёй плющило на полу. Пора это прекращать Слегка успокоившись, Шейн написал это на телефоне Ильи. Илья кивнул ему, и они осторожно встали, не издав не единого шороха, отошли на пару шагов, а после Розанов демонстративно зашуршал ногами по полу и заглянул в комнату. Мальчики молниеносно упали на кровать, создавая видимость того, что спят. — У вас есть минута, чтобы заснуть, иначе я ввожу штрафные санкции. — А что такое штрафные санкции? — спросил Билл, выглянув из-под одеяла. — Это… — хотел объяснить Илья, сдавшись из-за его очаровательного любопытства, но Шейн перебил. — Вот и узнаете, если не закроете рты. Уоррен с Биллом зло выдохнули и легли на подушки. На этот раз окончательно, больше не желая испытывать судьбу. В двух коридорах наконец-то воцарилась полная тишина. Шейн с Ильёй вернулись к себе и первое, что сделали, это начали ржать. Не совсем в голос, как хотелось, но уже и не особо сдерживаясь. История была поистине душераздирающей, такое не придумать — можно лишь прожить. Потом как-то успокоились, выдохнули, осознали наконец, что день подошёл к концу и все дети угомонились, а значит можно уделить время друг другу. Осторожно, проверяя реакцию партнера, Илья сделал шаг навстречу Шейну и поцеловал. Сначала легко, невесомо, но почувствовав облегченный выдох, крепко схватил его за талию, вжимая его тело в себя, и углубил поцелуй. Было мокро и горячо, внизу уже крепко стояло. Сегодня не было ни одной свободной минутки, чтобы уединиться, поэтому эти жаркие касания вкупе с трёхдневным воздержанием ощущались как что-то трепетное и ласковое. Они нуждались друг в друге, руки скользили от щёк к шее, перетекали на грудь, надолго останавливались на талии и оканчивали маршрут на ягодицах. Первым отстранился Шейн. — Нам нельзя. — сильно зажмурился он, пытаясь отговорить свое тело от стояка. — Знаю. — скучающе произнёс Илья и выпустил из хватки округлые ягодицы, на всякий случай отстранив свои бедра от мужа, чтобы по привычке не потереться об его пах. — Дети пытаются тебя заболтать, чтобы не делать то, что ты им говоришь, ты знаешь? — Догадываюсь. Черт, я не могу не вестись на их искренность и желание познавать новое. Когда у нас появится ребёнок, чувствую, он будет самым избалованным в мире. — Я этого не допущу. — О, ну конечно, мистер скукота. Шейн отвесил ему щелбан в лоб и нехотя отстранился. Погладив Илью по щеке со злым выражением лица, он ушел в душ. А когда вышел, коснулся головой подушку и мгновенно отключился. Был ли это стресс, физическая усталость или все вместе — он не хотел даже думать об этом. Так наступил экватор.