Акробат и вредный лорд

Дверь открылась беззвучно. В комнату вошел он. Воздух словно сгустился, наполнившись запахом дорогого табака, кожи и холодной, безмятежной власти. Дэннис замер. Все его нервы, все чувства обострились до предела. "Это он", - пронеслось в голове, и это было куда страшнее, чем любые допросы. Главный герой этой истории, живое воплощение сюжета, который он, пусть и плохо,но знал, стоял перед ним. Высокий, широкоплечий, с волосами цвета спелой пшеницы и пронзительными голубыми глазами, в которых читался острый, аналитический ум. Эти глаза сейчас изучали его, отщепенца с причального района, с холодным, безразличным любопытством. Кейн, в свою очередь, видел то, что и ожидал, но с одним нюансом. Жалкого, худощавого парнишу в поношенной одежде. Бледная кожа, тени под глазами от недоедания и тяжелого труда, волосы, хоть и аккуратно подстриженные, все равно выдавали бедность. Типичный представитель рабочего класса, винтик в механизме его мира. Но что-то было не так. Изначальный план Кейна был прост и логичен: отпустить эту марионетку и проследить, куда она приведет кукловода. Но сейчас, глядя на это лицо, на этот взгляд "грустного мокрого щенка", как он мысленно определил это выражение, его план начал меняться. Жалость? Нет, не совсем. Скорее, странный, почти болезненный интерес. Этот Элиас Торн был гвоздем, вошедшим в привычную, упорядоченную картину мира Кейна. Он был аномалией. И аномалии либо уничтожают, либо... берут под свой контроль. Чтобы наблюдать. Чтобы изучать. Старая поговорка, которую он слышал от своего наставника, всплыла в памяти: "Держи друзей близко, а врагов - еще ближе". Он был почти уверен, что этот парень - враг. Или, по крайней мере, пешка врага. Но видя его здесь, такого жалкого и беззащитного, Кейну внезапно захотелось видеть его чаще. Не для того, чтобы следить издалека, а чтобы иметь под рукой. Чтобы смотреть в эти глаза и пытаться разгадать загадку, которую они хранили. Кейн медленно прошел через комнату и сел на стул напротив Дэнниса, откинувшись на спинку. Его взгляд был тяжелым и неотрывным. - Элиас Торн, - произнес он, и его голос был тихим, но он заполнил собой все пространство комнаты. - Мои люди говорят, ты ничего не знаешь. Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе. - Я склонен им верить. Ты не выглядишь человеком, способным на сложные интриги. Ты выглядишь... испуганным. Кейн слегка наклонился вперед. - Но проблема в том, что ты оказался в центре очень сложной игры. И я не могу просто так отпустить пешку, не зная, чью руку она направляет. Понимаешь дилемму? Это больше всего пугало Дэнниса. Он понимал, что прямо сейчас, в этой комнате, решается судьба Элиаса Торна. И судя по выражению лица Кейна, ничего хорошего его не ждало. Кейн, не сводя с него взгляда, откинулся на спинку стула и жестом подозвал Альфреда. - Телефон, - коротко бросил он. Помощник молча протянул ему массивный медный аппарат. Дэннис с замиранием сердца наблюдал, как Кейн набирал номер. Он знал этот номер. Это был номер прораба. - Это лорд Кейн Вейл, - голос Кейна был ровным и не терпящим возражений. - Элиас Торн более не работает на вас. Уволите его. Без выходного пособия и без задолженности по зарплате. В трубке послышался испуганный, заискивающий лепет. Прораб, услышав имя Вейл, не посмел даже пикнуть. Карьера Элиаса Торна на стройке была уничтожена парой фраз. Первый удар. Дэннис почувствовал, как у него подкашиваются ноги, даже сидя. Это была его единственная опора, его способ выживать. Затем Кейн, не меняя выражения лица, набрал второй номер. На этот раз - владельцу его каморки. - Ваш жилец, Элиас Торн, съезжает. Сегодня. Вещи выбросьте. Он не вернется. И снова - три предложения. Три короткие, безразличные фразы, которые лишили его крова над головой. Теперь у него не было ничего. Ни работы, ни дома. Он был абсолютно беспомощен, как щенок, выброшенный на улицу в метель. - Это... это несправедливо! - голос Дэнниса сорвался на визгливый, отчаянный крик, едва Кейн положил трубку. - Я ничего не сделал! Слезы унижения и ярости выступили у него на глазах. Кейн буквально лишил его всего, позвонив всего два раза. Это была демонстрация абсолютной, безжалостной власти. Отдав телефон Альфреду, Кейн повернулся к Дэннису. На его губах играла тонкая, довольная и коварная ухмылка. Он достиг нужного эффекта - тотального разрушения и отчаяния. Теперь можно было предлагать "спасение". - Теперь, - произнес Кейн, и его голос прозвучал как приговор, - у тебя есть работа. На меня. В моём поместье. В качестве слуги. Дэннис смотрел на него в ошеломленном молчании. - И у тебя, - Кейн медленно встал, глядя на него сверху вниз, - нет права выбора. Он сделал паузу, давая словам проникнуть в самое нутро. - Вернее, выбор у тебя есть. Ты можешь отказаться. И тогда ты выйдешь за эти ворота без гроша в кармане, без работы и без крыши над головой. Уверен, твои бывшие "друзья" на стройке с радостью помогут такому неудачнику, - его голос капал ядом сарказма. - Или... ты принимаешь моё предложение. Кров, еда и работа. Пусть и не самая престижная. У Дэнниса не осталось выбора. Слова Кейна висели в воздухе отточенными стальными лезвиями: унизительное рабство или голодная смерть в канаве. Гордость, остатки самоуважения - все это было раздавлено одним вечером. Он чувствовал это всепоглощающее поражение, пока холодный металл наручников наконец отстегнулся от его запястий. Кровь снова прилила к онемевшим рукам, и это физическое ощущение свободы было горькой насмешкой над новой, тотальной несвободой. Он не смотрел на Кейна. Не мог. Но краем глаза видел его улыбку - тонкую, довольную. И этот жалкий, сломленный вид, который он сейчас демонстрировал, очевидно, доставлял лорду неимоверное удовольствие. Кейн, бросив через плечо Альфреду короткое "развлекайся", развернулся и вышел из комнаты, его шаги отдавались по коридору, словно финальные аккорды похоронного марша. Теперь Дэннис был его человеком. Его вещью. Собственностью.