Акробат и вредный лорд

Несколько дней прошли в покойствии. Рутина стала лекарством: подъем, стройка, тачка с кирпичами, обед с коллегами, дорога домой, дешевый ужин и монотонное бормотание телевизора. Инцидент с мячом и детьми давно стерся из памяти, став лишь одним из мелких эпизодов. Дэннис почти поверил, что сможет и дальше существовать в этой роли - тихо, незаметно, до поры до времени. Очередная смена подошла к концу. Спина ныла приятной усталостью, в кармане звенела скромная дневная оплата. Он брел по знакомому маршруту, уже предвкушая, как снимет грубые рабочие ботинки. Его дом, вернее, каморка Элиаса, была уже видна, когда тени у подъезда ожили. Двое. Два амбала с лицами, высеченными из гранита, встали на его пути, перекрыв узкий проход. В их позах не было вопроса, только ожидание приказа. - Эй, парни, в чём де- он не успел договорить. Жесткие пальцы вцепились ему в плечи с двух сторон, подхватили под мышки и, не дав опомниться, почти оторвали от земли. Дэннис инстинктивно дернулся, но сопротивление было бессмысленным, как попытка согнуть стальную балку. Подсознание, обостренное опытом каскадера, тут же проанализировало ситуацию: бежать некуда, бороться - бесполезно. Оставалось только одно. Его буквально впихнули в темный интерьер кареты, лишенной каких-либо гербов или опознавательных знаков. Дверь захлопнулась с глухим щелчком, запирая его в мире мягких кожаных сидений, запаха дорогого полироля и тихого шипения парового двигателя. Дэннис оказался зажат между двумя своими "проводниками", как в тисках. Прямо напротив, в кресле, сидел другой мужчина - старше, с бесстрастным, отточенным лицом и пронзительным взглядом, который изучал его с холодным, почти научным интересом. Это был Альфред. Карета тронулась, ее ход был на удивление плавным. Дэннис перевел дух, стараясь унять дрожь в коленях, которую он чувствовал, но не показывал. Он поднял взгляд на человека напротив. - Можно ли мне поинтересоваться, куда мы едем? - спросил он, и его голос прозвучал на удивление ровно. В ответ повисла тишина, нарушаемая лишь ритмичным постукиванием колес и ровным гулом двигателя. Альфред не моргнул и глазом. Дэннис тяжело вздохнул и откинулся на спинку сиденья, глядя в потолок. - Ну, я так и понял, - тихо пробормотал он. Он попался. Они его нашли. Он не знал, как и почему, не знал, что именно его выдало - та самая прогулка, неосторожное слово на стройке или просто слепая удача, повернувшаяся к нему спиной. Но факт оставался фактом: игра в невидимку закончилась. Теперь его везли на допрос. К Кейну. Туда, где его знание сюжета и история "Элиаса Торна" столкнутся с реальной властью и подозрениями человека, чью судьбу он пытался изменить. Оставалось лишь одно - смотреть в окно на ускользающие огни города и готовиться к самой важной роли в своей жизни. Роли, где ставкой была уже не просто его свобода, а, возможно, и жизнь. Пока карета плавно катила по мостовой, увозя его в неизвестность, ум Дэнниса лихорадочно работал. Мысли метались, как загнанные мыши в лабиринте, не находя выхода. "Скажу правду? Что я девушка-акробат из другого мира, переродившаяся в теле твоего никчёмного родственника после падения с трапеции? Да меня в жестяной смирительной рубашке упекут в самую глухую психушку, откуда не выходят!" Нужна была легенда. Убедительная, простая и неуязвимая. Он перебирал варианты, отбрасывая один за другим. И тогда его взгляд упал на тени за окном, на огни дирижаблей, и он вспомнил. Вспомнил роман. В оригинале главный герой, Кейн, не знал о заговоре до самого последнего момента. Информация пришла к нему слишком поздно. А что, если... Что если он, Дэннис, тоже не знает? Мысль озарила его, как вспышка молнии. Это было гениально в своей простоте. Он не шпион, не посланник могущественного врага. Он - случайность. Случайный курьер, который даже не подозревает, что именно он передал. План сформировался мгновенно. Глубокое, почти наивное неведение. Страх, растерянность и полная готовность сотрудничать. Он должен играть роль самого себя - Элиаса Торна, напуганного, недалекого парня, который просто оказался не в том месте и не в то время. В поместье его действительно "приволокли". Двое стражников без лишних церемоний провели его по холодным мраморным коридорам и усадили на простой металлический стул в небольшой, аскетично обставленной комнате. Его запястья наручниками пристегнули к холодным поручням на стуле. Уходя, один из охранников бросил на него короткий, ничего не выражающий взгляд. "Ну, спасибо, что хоть не в карцер", - мысленно похвалил Дэннис, окидывая взглядом голые стены и единственную лампу под потолком. Тем временем в соседней комнате Кейн, откинувшись в кресле, наблюдал за ним через экран. Изображение было четким, черно-белым. Он видел каждую деталь: застывшую позу пленника, опущенные плечи, растерянный взгляд, блуждающий по стенам. Альфред беззвучно положил перед ним тонкую папку. - Вся информация, что удалось собрать, господин. Кейд открыл ее. Первая же строчка вызвала у него непроизвольное цоканье языком. "Элиас Торн. 13 мая ХХХХ года рождения." Его губы искривились в гримасе отвращения. Так и есть. Еще один Торн. Дальняя ветвь, отколовшаяся от семейного древа, но все та же гнилая порода. Он знал этих "родственников". Как шакалы, они кружили вокруг наследства, готовые вцепиться в глотку друг другу или ему самому за лишнюю монету или клочок земли. Эгоистичные, жадные, тупые. Он поднял взгляд с бумаг на экран, ожидая увидеть то же самое - маску жадности, притворное смирение или тупое высокомерие. Но он увидел другое. На экране сидел не хищник. Сидел... побитый щенок. Испуганный, несчастный, с большими глазами, в которых читалась лишь животная растерянность и покорность судьбе. В его позе не было и намека на пафос или коварство. Только усталая обреченность, которая вызывала не злость, а странное, щемящее чувство жалости. Кейн нахмурился. Это не стыковалось с его картиной мира. Этот Элиас Торн не вписывался в схему. И это делало его еще более опасным... или наоборот, абсолютно неопасным? Нужно было выяснить. - Допросите его, - тихо приказал Кейн, не отрывая взгляда от экрана. - Пора узнать, кто же ты на самом деле. Четыре часа. Четыре долгих, изматывающих часа комната Дэнниса превратилась в арену для психологической битвы. Двое людей из личной охраны Кейна, бывшие полицейские с лицами, не выражавшими ни единой эмоции, испробовали на нем весь свой арсенал. Сначала были уговоры и подкуп. - Сотрудничай, парень. Скажешь, кто тебя нанял - и тебя отпустят с полными карманами. Забудется, как страшный сон. Дэннис лишь тупо смотрел в пол, бормоча: "Я не знаю..." Потом пошли угрозы. - Ты понимаешь, в какое дерьмо вляпался? Это не ограбление лавки. За такое в каменоломнях гниют. Или на эшафоте. Дэннис сглотнул, побледнел, но упрямо твердил свое: "Я не знаю..." Они пытались запутать его в деталях, давить на психику, сыграть на страхе. Они рассказывали о самых грозных и молчаливых преступниках, которых им удавалось сломать. Но этот тощий, испуганный парень был как скала. Не упрямой, не героической скалой, а... пустотой. Из него, казалось, и правда нечего было выбивать. - Я НЕ ЗНАЮ! - наконец, почти взвизгнул Дэннис, зажимая голову руками, когда один из допрашивающих в очередной раз ударил кулаком по столешнице. - Мне просто заплатили! Дали конверт, адрес и сказали, куда положить! Я не видел никого! Не слышал голосов! Я ДЕНЬГИ ХОТЕЛ! Это была единственная уступка, на которую он "сломался" после нескольких часов давления. Жажда наживы - самый простой и понятный для таких, как он, мотив. Охранники переглянулись. В их глазах читалось раздражение и профессиональное унижение. Они не могли расколоть какого-то пацана? Это было неслыханно. Кейн, наблюдавший за всем через монитор, сжал ручки кресла до побеления костяшек. Он видел, как его люди бьются головой о стену. И эта стена была сделана не из стали, а из соломы. Она не сопротивлялась, она просто прогибалась и возвращалась в исходное положение, повторяя одно и то же. Он не мог больше на это смотреть. Потраченное время, нервы, унижение для его лучших людей... Всё это требовало разрешения. Он медленно поднялся с кресла. Мысли, крутившиеся в его голове все эти часы, наконец, оформились в решение. Если его люди не могут достучаться, значит, нужно изменить подход. Если этот Элиас Торн - всего лишь пешка, то держать его здесь бессмысленно. Но если в его "незнании" кроется что-то еще... - Альфред, - его голос прозвучал резко в тишине кабинета. - Всё. Кончаем этот фарс. Он поправил манжеты своего безупречного камзола и направился к двери. Его шаги отдавались гулким эхом в пустом коридоре. Они, наконец, встретятся лично.