Акробат и вредный лорд

Вечером, вернувшись после поручения, Дэннис застал Кейна в прихожей в процессе подготовки к отъезду. Тот заканчивал тихий, деловой разговор с Альфредом. Увидев Дэнниса, Кейн обернулся и коротко бросил: - На сегодня свободен. Я вернусь поздно. В присутствии Альфреда, чей пронзительный взгляд был устремлен на него, Дэннис не мог позволить себе ни вопросов, ни возражений. Он лишь молча склонил голову в поклоне и развернулся, чтобы уйти, чувствуя на спине тяжелый, подозрительный взгляд помощника. Однако по пути в свою каморку его остановила одна из горничных и попросила отнести груду грязного белья в прачечную. Проклиная все на свете, но не смея отказаться, Дэннис свернул в боковой коридор. И именно это отклонение от маршрута позволило ему подслушать обрывок разговора, долетевший из полуоткрытой двери кабинета. - ...все готово к облаве на старых доках, - доносился спокойный голос Альфреда. - Наши люди будут на позициях. Они должны появиться на встрече... - Хорошо, - перебил его Кейн, и в его тоне прозвучала стальная решимость. - Сегодня мы положим этому конец. Дэннис замер, прижав к груди пахнущее мылом белье. Облава. Доки. Сообщники из того самого письма. До этого Кейн и его люди методично рушили планы заговорщиков, но сегодня речь шла о прямом захвате. И Альфред не зря говорил об опасности. Внутри Дэнниса что-то екнуло. Странное, тревожное чувство, холодной волной разлившееся по животу. Он пытался убедить себя, что это просто страх за собственную шкуру - ведь его благополучие теперь напрямую зависело от жизни и положения Кейна. Если с тем что-то случится, Дэннису несдобровать. Но это было лишь полуправдой. Где-то в глубине, сквозь слои обиды, злости и унижений, пробивалось нечто иное... что-то вроде признательности за те редкие моменты почти-нормальности, за необъяснимую странность их связи, и даже за тот дурацкий поцелуй в лоб. Этот псих, этот мудак... но он не был для Дэнниса пустым местом. Когда карета Кейна с глухим стуком колес тронулась от ворот поместья, решение уже созрело. Дэннис бросил белье в ближайшую комнату для слуг и пулей помчался в свою каморку. Он сдернул с себя ненавистное платье и за считанные минуты облачился в темную, удобную одежду и свою старую маскировку - тканевую маску и красные очки механика, которые он забрал с помойки и заменил треснувшее стекло. Выскользнув через служебный выход, он растворился в сгущающихся сумерках. Его тело, привыкшее к крышам и теневым маршрутам, легко нашло нужный ритм. Он стал тенью, бесшумно скользящей по карнизам и переулкам, неотступно следующей за удаляющимся экипажем. Акробатические навыки снова были на службе, но на этот раз не для бегства, а для того, чтобы последовать за своим мучителем и... возможно, спасти его. Когда карета Кейна, наконец, достигла места назначения, у въезда на территорию старых, полуразрушенных доков его уже ждала группа людей в форменных плащах и с капюшонами, надвинутыми на лица. Это были не обычные патрульные, а элитное подразделение городской стражи, подчинявшееся напрямую Кейну. Они стояли в мрачной тишине, их фигуры сливались с сумеречными тенями ржавых кранов и сложенных штабелей пустых контейнеров. Кейн вышел из кареты, его темный плащ скрывал дорогой костюм. Он коротко кивнул командиру отряда. - Все на позициях? - Так точно, лорд Вейл. Ждем вашего сигнала. Внутри гигантского, продуваемого всеми ветрами ангара, под скудным светом редких газовых ламп, мерцавших, как болотные огни, встретились двое. Канцлер Роланд, человек с непримечательной внешностью, но обладавший значительной властью в министерстве финансов, и рослый, шрамовый мужчина по кличке "Бородач" - один из боссов местной мафии, контролировавшей порт. Они стояли у края пустого дока, где должна была причалить баржа с грузом. Роланд, нервно поправляя очки, что-то быстро говорил, а Бородач слушал его, тяжело опершись на трость с серебряным набалдашником. Они были уверены в своей безопасности, в надежности места и оплаченной охране. Сделка по контрабанде крупной партии нового, скорострельного оружия должна была укрепить власть одного и обогатить другого. Они не заметили, как в темных проемах разрушенных галерей и за грудами старых канатов замерли тени. Не услышали бесшумных шагов по сырому бетону. Полиция и люди Кейна медленно, методично сжимали кольцо, отрезая все пути к отступлению. Облава началась, и ее жертвы даже не подозревали, что уже попали в капкан. Когда проржавевшее, видавшее виды суденышко наконец причалило к покосившемуся пирсу, с него начали сгружать ящики. Человек мафии, "Бородач", кивком приказал одному из своих головорезов вскрыть один из них топором. Под крышкой, аккуратно уложенные в стружку, лежали новенькие, пахнущие смазкой армейские мушкеты нового образца. Канцлер Роланд, нервно протирая платком лоб, бросил беглый взгляд и кивнул. - Соответствует, - проскрипел он и жестом велел своему помощнику принести кейс. Тот открыл его, показывая аккуратные пачки банкнот. Именно в этот момент, когда сделка была почти завершена, из темноты грянул оглушительный мегафонный оклик: - Бросьте оружие и сдавайтесь! Вы окружены! Тени у кранов и контейнеров ожили, превратившись в десятки стражников с поднятыми мушкетами. Канцлер Роланд с визгом шмыгнул за спину Бородача, как испуганный суслик. Но люди мафии не были робкими клерками. Опытные, отчаянные головорезы, они моментально схватились за только что полученное оружие. Идеальное кольцо окружения, которое выстроил Кейн, было математически безупречным. Но оно не учитывало одного - отчаянной ярости загнанных в угол волков, вооруженных новейшими мушкетами. Грянул первый выстрел, затем второй. Вместо чистого ареста начался хаотичный, яростный огневой бой. Свинцовый град полетел в стражников, вынуждая их искать укрытие. Бородач, не проронив ни звука, стоял почти открыто, его трость с грохотом откинута в сторону, а в руках он уверенно держал один из новых мушкетов, методично стреляя в сторону вспышек выстрелов. Он не боялся. У него была броня под пальто и уверенность, что его люди прорвутся. Он видел, как несколько его головорезов, прикрываясь ящиками, начали пробивать брешь в линии стражников, стремясь к единственному незаблокированному проходу - вглубь темных, лабиринтообразных доков. Кейн, наблюдая из-за укрытия, сжал кулаки. Его план рушился на глазах. Ценность живой поимки Роланда и Бородача стремительно падала, уступая место необходимости просто выжить и не допустить их побега. Воздух гудел от пролетающих пуль, и запах пороха застилал все вокруг. Естественно, подручные мафии, привыкшие к уличным дракам и перестрелкам, быстро сориентировались в хаосе. Используя темноту и знакомую территорию, нескольким из них удалось не просто прорвать кольцо окружения, но и устроить в его рядах неразбериху. В клубящемся пороховом дыму и под мерцающий свет редких ламп было почти невозможно отличить стражника в плаще от бандита в кожаной куртке. Этим и пользовались прорвавшиеся головорезы, пытаясь расчистить путь своему боссу вглубь лабиринта доков. Но их ждал сюрприз. Сюрприз, падающий с неба. Дэннис, наблюдавший за всем с высокой балки под самым потолком ангара, видел картину целиком, как шахматную доску. Его мозг акробата молниеносно просчитывал траектории. Когда один из бандитов, прорвавшись, попытался зайти в тыл группе стражников, на него с тихим свистом обрушилась тень. Дэннис пикировал вниз, как сова, бьющая на лету. Его ноги с силой вытолкнули воздух из легких нападавшего, а ловкий захват запястья заставил того выронить мушкет. Прежде чем кто-либо успел понять, что произошло, тень отскочила и растворилась в темноте. Затем то же самое повторилось с другим головорезом, который почти нашел укрытие. Из-за угла контейнера вылетела фигура, сделавшая быстрый подсеч, и бандит с глухим стуком рухнул в ледяную воду дока, беспомощно барахтаясь. Ни полиция, ни мафия не понимали, что происходит. С их точек зрения, бандиты просто спотыкались, падали и теряли оружие под натиском какого- то невидимого, сверхъестественного противника. Но Кейн понял. Он видел, как тот самый бандит полетел в воду, и его взгляд, острый как бритва, выхватил в полумраке мелькание знакомого силуэта - длинные конечности, кошачья грация, резкие, точные движения. Это были те самые движения, что он видел на записи с камеры в своем кабинете и потом не раз наблюдал вживую. И вместо гнева или раздражения, по лицу Кейна расплылась широкая, почти безумная улыбка. Этот маленький, дерзкий паршивец... он последовал за ним. Он рисковал своей шкурой здесь, в самой гуще перестрелки. Волна какого-то странного, горячего торжества поднялась в груди Кейна, смешавшись с адреналином боя. "Надо будет его как следует отругать по возвращении~" - пронеслось в его голове с сладостным предвкушением. Но за этой мыслью стояло не наказание, а нечто иное - жгучее любопытство и признание. Его загадочный, строптивый пёсик только что показал свои клыки, и Кейну это безумно понравилось. Естественно, когда план по прорыву кольца был окончательно провален таинственным вмешательством, главарь мафии недовольно цокнул языком. Он был практиком. Раз прорыв не удался - значит, пора уносить ноги. Он схватил за шиворот трясущегося от страха канцлера Роланда и с силой швырнул его на палубу корабля, как мешок с картошкой. - Отчаливай! - односложно скомандовал он, сам поднимаясь на борт и продолжая отстреливаться, прикрывая отход. Кейн предполагал такой исход, но не ожидал, что тот решится на это так быстро. Оставшиеся головорезы яростно прикрывали своего босса, ведя шквальный огонь, и подобраться к судну было практически невозможно. Взвесив риски на мгновение, Кейн сделал единственное, что пришло ему в голову. Его голос, громовой и властный, прокатился по докам, заглушая на секунду стрельбу: - Пёсик, фас! Это был приказ, отданный в лучших традициях Кейна - унизительный, своевольный и абсолютно уверенный в послушании. И, как ни странно, он сработал. Дэннис, все еще движимый инстинктом защитить своего мучителя и адреналином, который лишал его способности здраво мыслить, не раздумывая, ринулся в бой. Он камнем упал с очередной балки прямо на палубу корабля, своим неожиданным появлением сбив с ног еще одного бандита, который с плеском полетел за борт. И только оказавшись один на один с главарем мафии на узкой, качающейся палубе, до Дэнниса наконец дошло: он драться-то не умеет! Все его навыки были связаны с падениями, прыжками и уклонением, а не с рукопашным боем. Но отступать было поздно. Главарь, человек огромной физической силы и жестокости, уже бросился на него. Он попытался пристрелить Дэнниса в упор, но тот, действуя на чистой реакции, успел сделать резкое движение, выбив мушкет из его руки. Оружие с грохотом упало на палубу, и Дэннис, опередив противника, схватил его. И тут возникла проблема. Дэннис... не умел стрелять. В его прошлой жизни у него не было к этому доступа, а в нынешней - тем более. Он инстинктивно нажал на спусковой крючок. Раздался оглушительный выстрел. Пуля со свистом улетела куда-то в небо, не задев никого. А могучий мушкет, с чудовищной отдачей, буквально выпрыгнул из его неподготовленных рук, описал в воздухе дугу и с тихим плеском исчез в черной воде. Наступила мертвая тишина. На несколько секунд замерли все - и стражники, и бандиты, и сам Кейн, наблюдавший за этой сценой. Даже главарь мафии застыл с широко раскрытыми глазами, глядя на пустые руки Дэнниса. Серьезно? Кейн даже не удержался и издал тихий, сдавленный смешок, прикрыв рот рукой. Эта картина - его грозный, таинственный "пёсик", с позором выронивший оружие, - была одновременно и дурацкой, и почему-то безумно милой. Альфред, стоявший рядом, просто сокрушенно положил руку на лоб, испытывая приступ глубочайшего профессионального стыда. И этого-то идиота он считал опасной, загадочной угрозой?