Акробат и вредный лорд

Несмотря на новую, причудливую динамику, Дэннис старался не пересекать границы на людях. Для посторонних глаз ничего не изменилось - лорд Вейл и его слуга вели себя в строгих рамках приличий. Но наедине стены кабинета видели совсем иное. Кейн, по-прежнему находивший удовольствие в том, чтобы подразнивать своего слугу, теперь иногда пародийно хмурился или изображал грусть, когда его выходки не встречали ожидаемой бурной реакции. Дэннис же отвечал на них с легкой, отточенной грубостью. Он не позволял себе мата или фамильярного "ты", но уже не молчал, как истукан. Он парировал, отстаивая свои личные границы с упрямством, которое все больше забавляло Кейна. В один из таких дней Кейн, устав от монотонного отчета, встал и начал расхаживать по кабинету, пока Дэннис протирал пыль с книжных полок. Без своего любимого развлечения он, конечно, обойтись не мог. Подкравшись бесшумно, он провел ладонью по пояснице Дэнниса. Тело слуги привычно вздрогнуло, но уже не так резко, как раньше. Он начинал вырабатывать иммунитет. - Давай поговорим о том, что было вчера~ - мурлыкнул Кейн, наклоняясь к его уху так близко, что губы почти касались кожи. - Нет, - отрезал Дэннис, не прерывая работы с тряпкой. Но кончики его ушей, предатели, тут же окрасились в алый цвет. Он все еще чувствовал на коже его горячее дыхание. - Вот так просто "нет"? - Кейн с наигранной обидой положил обе руки ему на бедра. - Ты жесток, пёсик~ Дэннис напрягся от этого двойного захвата, но продолжил делать вид, что ничего не происходит, с усердием вытирая несуществующую пыль. - Но я помню, каким растерянным ты был тогда, - продолжил Кейн, его голос стал тише, интимнее. - Ты, как мне показалось, даже испугался. - Конечно испугался! - Дэннис не выдержал и повернул к нему разгоряченное лицо. - Кто бы не испугался, увидев перед собой гору голых мышц с такой... валыной снизу!? Кейн запрокинул голову и рассмеялся - искренне, громко. Ему безумно нравилось то направление, в котором развивалось их общение. - Так значит, ты все же видел, что у меня там? - не унимался он, его глаза блестели от веселья. - Извращенец~ - И это говорите вы, сер? - парировал Дэннис, смотря на него с напускным раздражением. - Тот, кто вчера предстал передо мной в одном лишь своем рождении и весь мокрый? Его слова пытались казаться наглыми, но алые щеки и уши кричали о смущении громче любых слов. Кейн, видя эту истинную суть сквозь тонкую завесу раздражения, тихо, но очень довольно рассмеялся. Он отпустил его бедра и, не сказав больше ни слова, вернулся в свое кресло. Дэннис тоже не стал развивать тему. В этом новом, странном танце им уже не всегда были нужны слова. Сам факт того, что они могли вот так обмениваться колкостями, был красноречивее любых объяснений. Самое забавное (и одновременно тревожное) было то, что Альфред что-то подозревал. Его доступ к происходящему ограничивался строго отлаженной видимостью - безупречными манерами слуги и сдержанной властностью хозяина. Никаких явных провалов, никаких публичных скандалов. Но его чутье, отточенное годами безоговорочной преданности Кейну, тихо, но настойчиво шептало ему: что-то не так. Он замечал мелочи, невидимые для постороннего глаза. Он видел, как взгляд Кейна, обычно скользящий по слугам как по мебели, теперь на долю секунды задерживался на Дэннисе, когда тот входил в комнату. В этом взгляде не было ни гнева, ни раздражения - лишь быстрая, почти неуловимая вспышка чего-то острого, живого, заинтересованного. Он видел слишком спокойное, почти отрешенное выражение лица Дэнниса в присутствии других. Это была не покорность, а каменная маска, натянутая поверх бушующих эмоций, которые Альфред угадывал по едва заметному напряжению в уголках губ и слишком прямому положению спины. Он улавливал тон. Когда Кейн отдавал приказ Дэннису, в его голосе не было прежней ледяной повелительности. Вместо нее звучала... игра. Легкий, насмешливый подтекст, понятный только им двоим. И в коротких, формальных ответах Дэнниса - "Будет сделано, сер" - Альфред слышал не раболепие, а сдержанный, почти парирующий вызов. Но больше всего его беспокоили жесты. Быстрый, почти инстинктивный поворот головы Кейна, когда Дэннис проходил мимо, будто он отслеживал его перемещение по комнате. Слишком долгая пауза, прежде чем Кейн отводил взгляд. Едва заметное движение руки Кейна, будто желавшее что-то поправить на форме Дэнниса, но вовремя остановленное. Для любого другого это были бы ничего не значащие мелочи. Для Альфреда, читавшего Кейна как открытую книгу, они складывались в тревожную картину. Между его господином и этим загадочным слугой возникла тайная, приватная связь. Сфера интимности, куда ему, самому преданному слуге, не было доступа. Пока что Альфред не был уверен ни в чём. В его системе координат Дэннис оставался опасной, нераскрытой аномалией, занесенной в дом под видом безобидного слуги. Любое сближение господина с этим субъектом, любая возникающая между ними связь - а Альфред чувствовал ее, как сейсмограф - предвестник землетрясения, - воспринималась им как потенциальная угроза. Пока что этот "Торн" ничего не предпринял, но кто знает, что скрывается за его маской? Каков его истинный план? Альфред не мог позволить себе расслабиться, его долг - предвидеть опасность, даже если она лишь призрак. Эх, если бы только Альфред понимал, насколько он сам себе всё накручивает. Дэннис, на самом деле, был проще, чем треснувшая щепка под ногами. Ты можешь ломать голову, от какого она дерева - от дуба или от сосны, - но суть предмета от этого не меняется: это всего лишь щепка. Так и здесь. Все сложные конструкции Альфреда - шпионы, заговоры, скрытые мотивы - разбивались о простую, почти примитивную реальность: Дэннис ни за что не навредил бы Кейну. Его тайна, безумная с точки зрения любого здравомыслящего человека, не делала его злодеем. Она делала его беглецом, человеком, отчаянно цепляющимся за новую, хрупкую жизнь, которая у него появилась. Все, чего он хотел, - это прожить спокойно. И единственное, что сподвигло его на всю эту авантюру с письмом, было простое, фундаментальное желание безопасности - не только своей, но и того мира, в котором он оказался. Принцип Дэнниса был до смешного прост: если предотвратить крупную катастрофу, то в будущем будет меньше хаоса, а значит, больше шансов на тихую, нейтральную жизнь. Плохого не случится - останется нейтральное и, возможно, хорошее. Вот и вся его "грандиозная стратегия". Хотя, сейчас, когда он уже был пойман в ловушку собственного спасения, все это уже не имело такого значения. Письмо было доставлено, колесо судьбы тронулось с места. А он, Дэннис, бывшая циркачка, а ныне - слуга в платье, был вынужден играть в самые сложные психологические игры с самым опасным человеком в королевстве, чье внимание, против всех законов логики, стало для него одновременно и проклятием, и единственной точкой опоры в этом безумном мире.