Неназначенные встречи

Итака, штат Нью-Йорк. 2004 год. Колледж стал для них обоих новой вселенной, где старые правила школьной иерархии размывались, но не исчезали полностью. Здесь Тони Фиммел был не просто школьной звездой, а рекрутом университетской команды, человеком с будущим, расписанным на годы вперёд. Его путь был понятен: спорт, учёба, карьера. Он шёл по прямой, как баскетбольный мяч, как пас отданный в отрыв. Оскар Дэниэл Блинд вошёл в эти двери иначе. Для него это был не ожидаемый шаг, а чудо. Прослушивание стало его личным Голгофой и воскресением. Когда он вышел из студии после аудита, он был уверен, что провалился. Тишина в зале казалась ему приговором. Но преподаватель, сухой человек с глазами хищной птицы, сказал всего две фразы: «We'll be in touch. You have fire». Танец дал Оскару то, чего не могли дать оценки — ценность. Здесь, на паркете, он был не «странным парнем», а художником. Они виделись почти каждый день. Иногда просто кивали на ходу, иногда перебрасывались парой фраз в очереди за кофе. Оскар замечал, что Тони приходит на все выступления танцевального факультета — сидит в третьем ряду, не пропускает ни одного. Тони знал, что Оскар приходит на каждый домашний матч — сидит на трибуне, не кричит, но смотрит. Они не говорили об этом. Но оба знали. Однажды после матча, когда баскетбольная команда выиграла очередной матч, Тони выходил из спортзала и увидел Оскара. Тот стоял у входа. — Поздравляю, — сказал Оскар. — Ты был лучшим. Тони хотел ответить что-то лёгкое, но слова застряли в горле. Оскар стоял близко, в темноте, и в его глазах отражался свет уличных фонарей. — Ты всегда приходишь, — сказал Тони. — И ты всегда приходишь на мои, — ответил Оскар. Они смотрели друг на друга. Мимо выходили игроки, девушки, тренеры. Кто-то окликнул Тони. Он не обернулся. — Это не то же самое, — тихо сказал он. — Моя игра — это просто игра. А твой танец… я не могу объяснить. — Не надо, — ответил Оскар. — Я понимаю. Он улыбнулся, развернулся и ушёл, прежде чем Тони успел сказать что-то ещё. «Я понимаю, — повторил про себя Тони. — Ты понимаешь. А я? Что я понимаю?» Вечеринка. Октябрь 2004 года. Музыка гремела так, что пол вибрировал под ногами. Запах пива, сигаретного дыма и девичьих духов стоял в воздухе плотной пеленой. Кто-то из старшекурсников снимал дом за городом, и конец семестра решили отметить с размахом. Тони стоял у кухонного стола, сжимая в руке пластиковый стакан. Он был слегка пьян, но контролировал себя — привычка спортсмена. Его взгляд искал Оскара в толпе. Нашёл быстро. Оскар сидел на подлокотнике кресла, смеясь над какой-то шуткой Берты. Он выглядел свободным, но в его глазах Тони читал ту же усталость, что чувствовал сам. Оскар заметил взгляд Тони. Улыбка стёрлась с его лица. Он кивнул, приглашая подойти. Оскар протолкнулся сквозь толпу и вышел в коридор. — Фиммел! — Оскар протянул ему стакан. — Ты где пропадал? — Тренировки, — отмахнулся Тони, делая глоток. Кислый вкус вина ударил в голову. — А ты? — Репетиции. Зимний концерт на носу. Они замолчали. Шум вокруг казался далёким, словно они были под водой. Алкоголь снял верхний слой защиты. — Помнишь лагерь? — вдруг спросил Тони. Голос прозвучал тише, чем он планировал. Оскар замер. Стакан в его руке дрогнул. — Ночь? Ту, с грозой. ― Оскар усмехнулся, но улыбка вышла нервной. — Помню. Мы тогда чуть не убили друг друга в тесной кровати. — Не только чуть не убили, — Тони шагнул ближе. Запах Оскара — смесь пота, табака и чего-то сладкого, вроде ванили — ударил в нос. — Было ещё кое-что. Оскар поднял глаза. В зрачках плескалась темнота. — Мы были детьми, Тони. — Нам было весело... — Это одно и то же. Они смотрели друг на друга. В этом взгляде не было шуток. Была только голая правда, которую они прятали столько лет. Тони видел, как дрожат ресницы Оскара. Оскар чувствовал, как тяжелеет воздух между ними. Это был момент. Тот самый, о котором они читали в книгах, который видели в кино. — Тони! — голос Моники прорезал пространство, как нож. — Идём танцевать! Все уже ждут! Оскар моргнул. Чары рассеялись. Он развернулся, поправляя рубашку. — Потом, — бросил он Тони, даже не глядя. — Как-нибудь потом. Тони остался стоять у стола. В руке стыло пиво. «Потом», — подумал он. — «Вечное потом». Озеро. Сентябрь 2005 года. Вечеринка на озере случилась в сентябре, в тёплый субботний вечер. Компания общих знакомых — Берту пригласила подруга. Оскар не хотел, но Берта упрашивала. Она перечисляла кто будет и когда назвала имя Моники, Оскар оборвал её: ― Ладно, давай съездим. Выезд на природу организовали общими силами. Несколько пар, друзья друзей. Собралась у воды, разбила палатки, привезла выпивку и гитары. Осень ещё не вступила в свои права, но воздух уже пах прелой листвой и холодной водой. Тони разделся раньше всех. Его тело, привыкшее к нагрузкам, выглядело как статуя, высеченная из светлого камня. Оскар наблюдал за ним с берега, прикрывая глаза ладонью от солнца. Он чувствовал, как внутри разливается тепло, опасное и тягучее. — Эй, Оззи! — крикнул Тони из воды. — Ты чего на берегу застрял? Вода отличная! — Я ещё подумаю! — откликнулся Оскар. — Давай сюда! — Тони плеснул водой. Оскар не удержался. Он разбежался и прыгнул с пирса. Вода обожгла холодом, выбивая дыхание. Когда он вынырнул, Тони был уже рядом. — Испугался? — Ага, — рассмеялся Оскар, отфыркиваясь. — Ты меня утопишь случайно. — Не бойся, я спасу. Они начали дурачиться. Толкали друг друга, ныряли, боролись в воде. Это была игра, но в каждом касании было напряжение. Пальцы Тони сжимали плечи Оскара чуть крепче, чем нужно для шутки. Оскар не вырывался. В какой- момент Оскар замахал руками и сделал вид, что тонет. — Смотрите, Оскар тонет! — крикнул кто-то, и шутка подхватилась. — Тони! Спаси моего парня! — закричала с берега Берта. Тони засмеялся, подхватил Оскара на руки — мокрого, скользкого, горячего — и понёс на берег. Положил на песок. Надавил на грудь. Раз. Два. На третьем нажатии Оскар выпустил струйку воды изо рта, будто выплёвывая озеро. Тони наклонился. Его губы коснулись губ Оскара. Это не было похоже на медицинскую процедуру. Это было мягко. Тепло. Вкус воды и соли. Секунда. Другая. Мир вокруг исчез. Не было ни Берты, ни друзей, ни криков. Был только этот поцелуй, настоящий, жадный, хоть и скрытый под спасение. Тони отстранился. Оскар резко вздохнул. Вокруг зааплодировали. Кто-то засвистел. — Артисты! — крикнул Билл, смеясь. — Оскар чуть не умер от счастья! — Придурки! — бросила Берта, но тоже улыбалась, списывая всё на пьяный угар. Оскар смотрел на него широко раскрытыми глазами. Тони встал, отряхнулся, пошёл к Монике. Оскар остался лежать на песке, глядя в звёздное небо. Сидя рядом с Моникой на песке, Тони почувствовал, как его руки дрожали. Он не посмотрел на Оскара. Боялся, что в глазах увидят слишком много. Оскар лежал на спине, глядя в небо. Губы всё ещё горели. «Это была шутка, — убеждал он себя. — Просто шутка. Все смеются. Значит, ничего не было». Но внутри что-то надломилось. «Это был поцелуй, — думал Оскар. — Не шутка. Я чувствовал его губы. Если бы это была шутка, он бы не… Господи, что мне теперь делать?» Туман лежал на воде плотным, почти осязаемым слоем. Казалось, если протянуть руку, можно зачерпнуть его пригоршней, как воду. Было холодно. Осень ещё не вступила в свои права полностью, но предрассветный сырость пробирала до костей. Тони шёл тихо, стараясь не хрустеть сухой травой. Удочки в руке казались лишними, просто реквизитом для алиби. Он увидел Оскара раньше, чем тот услышал его. Тот сидел на краю пирса, свесив ноги, и смотрел в серую воду. Удочка стояла рядом, прислонённая к деревянному брусу, но поплавок даже не дрогнул. Тони остановился в шаге. Помедлил. Хотел развернуться и уйти — так было бы проще. Но ноги словно вросли в землю. — Не спится? — спросил он тихо. Голос прозвучал хрипло после сна и вчерашнего алкоголя. Оскар не обернулся сразу. Сначала дёрнул плечом, словно сбрасывая оцепенение. — Рыба клюёт только на рассвете. Так говорят. — Говорят, — согласился Тони. Он подошёл и сел рядом. Между ними было расстояние в полметра. Пропасть, которую можно было перешагнуть за мгновение, но которая казалась непреодолимой. Тони закинул удочку. Поплавок упал в воду с тихим всплеском. — Вчера… — начал Тони. Оскар напрягся. Спина стала прямой, как струна. — Забудь, — быстро перебил он, не поворачивая головы. — Все смеялись. Это была игра. — Для них — игра, — Тони взял в руки камешек, покрутил его в пальцах. — А для нас? Оскар наконец повернулся. Глаза были красными от недосыпа, под ними залегли тени. В этом взгляде было столько невысказанного, что Тони стало трудно дышать. — А для нас что, Тони? — голос Оскара дрогнул, но он тут же откашлялся, маскируя это. — Выпили лишнего. Дурачились. Ты меня спас. Всё как в кино. — Я не спасал, — тихо сказал Тони. — Ты не тонул. — Значит, плохой из меня актёр, — Оскар усмехнулся, но улыбка вышла кривой, болезненной. Они замолчали. Туман медленно полз по воде, размывая контуры противоположного берега. Казалось, что кроме них двоих и этой серой воды ничего больше не существует. Ни лагеря, ни спящих девушек, ни обязательств, которые ждали их обратно. Тони смотрел на поплавок. Неподвижный. Мёртвый. — Странно всё-таки, — произнёс Тони, скорее для себя, чем для Оскара. — Что именно? — Что мы всё время… рядом. В школе, в колледже. Даже здесь. — Это хорошо, мы ведь друзья, — пожал плечами Оскар. — Да. Друзья... Тони хотел сказать что-то ещё. Слова вертелись на языке, тяжёлые и опасные. «Я не хочу быть просто рядом». «Мне не всё равно». «Вчера было не только шуткой». Но он посмотрел на Оскара. Увидел, как тот сжал колени руками, словно защищаясь. Увидел страх в его глазах. Страх не перед Тони — перед собой. Перед тем, что может случиться, если они переступят черту. Тони понял: Оскар не готов. Или это он сам не готов услышать ответ. — Ладно, — Тони бросил камешек в воду. Тот исчез без всплеска, поглощённый глубиной. — Рыба сегодня не клюнет. Слишком тихо. — Слишком тихо, — эхом повторил Оскар. Они посидели ещё немного. Не разговаривали. Слушали, как где-то в камышах крякает утка. Как шумит ветер в верхушках сосен. Это был идеальный момент. Рассвет, тишина, они вдвоём. Но «Синдром неназначенной встречи» сработал безотказно. Они были слишком готовы к идеалу, чтобы решиться на реальность. Реальность была грязной, сложной, требующей выбора. А здесь, в тумане, можно было просто помолчать. Когда солнце наконец пробилось сквозь серую пелену, осветив воду холодным золотом, они начали собирать снасти. — Пойдём? — спросил Тони, вставая. Он протянул руку, чтобы помочь Оскару подняться. Оскар посмотрел на протянутую ладонь. Секунду колебался. Потом оперся на неё. Рукопожатие было крепким, тёплым. Дольше, чем нужно для простого жеста помощи. — Пойдём, — ответил Оскар. Они вернулись в лагерь. Заварили кофе. Улыбались друзьям. Обнимали девушек, которые ещё спали в палатках. Никто не знал, что на рассвете они были ближе, чем когда-либо. И дальше, чем когда-либо. Момент уплыл вместе с туманом над озером. Они снова отложили жизнь на потом. На «когда-нибудь». На «когда всё уладится». Но жизнь не ждёт. Она течёт, как вода, унося возможности, которые больше не вернутся. Тони смотрел на Оскара, который смеялся над шуткой Берты, и сжимал в кармане джинсов маленькую бронзовую фигурку. Он доставал её каждый раз, когда чувствовал, что теряет контроль. Водолей лил воду в пустоту. Оскар чувствовал взгляд Тони спиной. Он не оборачивался. Он знал, что если обернётся — не сможет удержаться. Они продолжали танцевать этот странный танец. Шаг вперёд, два назад. И никто не знал, сколько ещё шагов осталось до края.