ТЧК...

Девяносто восьмой год в семейной биографии Аллы и Филиппа ознаменовался несколькими крупными проектами, среди которых участие в "Славянском базаре" в Витебске, церемония закладки плиты с именем Аллы Пугачевой в Аткарске Саратовской области 27 августа и, конечно же, презентация диска Филиппа "Ой, мама шика дам" в "Пекине" 17 декабря. Совсем отчаявшись повторно стать матерью, Алла наперед расписала себе выступления и концерты, и только под новый - 1999 - год позволила себе небольшую поблажку, когда улетела с мужем и маленьким Никитой на праздники 25 декабря в Майами, где они пробыли до седьмого января. С 21 января по 28 февраля, чтобы в голову не лезли ненужные мысли, загрузила себя большим концертным туром по Германии, а восьмого марта, почти сразу после показа мод Юдашкина, на котором она также присутствовала, вылетела с Филиппом в Израиль. Дав четыре концерта по крупным городам, оставшиеся дни отдыха Алла посвятила только семье, и они с Филом вновь посетили стену плача. Молча наблюдая, как супруга, свернув записочку, кладет посланием в стену, Филипп заметил: - Аллунь, еще есть шансы... - Филя, я прошу Бога не о том, чтобы он нам ребенка дал, - полушепотом ответила Пугачева, прижавшись в людном месте к мужу, - а хотя бы... чтоб дал силы пережить все потери, что уже были. - эти слова столь сильно задели душу Киркорова, что он не нашел, что ответить. Ему искренне непонятно, почему жена самолично лишала их семью возможности обзавестись долгожданным счастьем через суррогатное материнство, в то время, как сама Алла реагировала, мягко говоря, раздражением на эту затею, и потому, несколько раз обжегшись, Фил больше разговора не поднимал. На вилле у первой береговой линии, что арендовал Филипп, поздно вечером супруги лежали в гостиной. Они частенько слушали разные песни, это стало своего рода небольшой релакс-традицией, вот и сейчас Филипп завел пластинку Эллы Фитцджеральд и, лежа в объятиях, Алла и Филипп наслаждались простым понятным покоем. - Ты совсем себя не бережешь, - все-таки произнес Киркоров. Частые отлучки жены - которые стали регулярнее его собственных - на концерты и туры беспокоили любящего супруга, прима же нашла лишний повод похохмить: - Жива еще твоя старушка, Филь. - Очень много концертов, Аллунь. Не подумай, я беспокоюсь о твоем здоровье. Может, паузу взять? - Филенька, брала я уже паузу. Для чего и почему - тебе известно. Теперь же мне пауза противопоказана, я загоняться начну и выносить тебе мозг. Оно тебе надо? - и, не дождавшись ответа, сама дала его, - Нет, не надо. Да, пашу, как загнанная лошадь... Зато времени погрустить не остается. Кстати, мне скоро пятьдесят, - устроившись поудобнее на грудине мужа, почему-то улыбнулась Алла, - можно будет ставить окончательную точку в вопросе детей. Все, аут, Алла Борисовна. Скоро природа возьмет свое. - она посмотрела на Филиппа, надеясь прочитать реакцию на эти слова, но заметил лишь глубокую печаль в его глазах, - Филя... - коснулась гладко выбритой щеки любимого мужчины, поласкала легким поглаживанием, - я до безумия боюсь, что... ты меня разлюбишь, - но на это Киркоров отреагировал смешком: - Это невозможно. Сколько я себя помню, Аллуня... Всегда любил тебя. Люблю. И буду любить впредь. - Мой мальчик, - томно прошептала женщина, укладывая супруга на спину. Пробираясь теплыми ладонями под футболку, она приподняла краешек хлопка и прильнула горячими влажными поцелуями к оголенному животу, - мой... - то прикусывала слегка, поднимаясь выше к грудине, что поглаживала руками, то целовала, а затем, вдруг остановившись распахнула на себе шелковый халат и, оставшись в неглиже, потянулась к Филиппу. Фил аж простонал от такого манящего аппетитного зрелища, когда в полумраке комнаты, которая освещалась одним лишь торшером, Алла умудрилась возбудить за две секунды, целуя и поглаживая уже набухший в боксерах пенис, - Люблю тебя очень, - прошептала женщина, настойчивее поглаживая член и пробираясь к нему шаловливыми пальцами под резинку белья, - люблю, - подарив еще одну ласку, устроилась на муже верхом, чувствуя, как он покрывает ее пышные груди поцелуями, как посасывает твердые на ощупь языком сосочки, а руки обвивают талию, - Ахм... - порыве чувств Пугачева запрокинула голову назад, сама начав движение в удобном для себя темпе, и Филипп, переместив ладони на ее груди, сжимал их по очереди, изрядно распаленный этой внезапной страстью. Пластинка давно закончила играть, а тишину в комнате разбавляли стоны блаженства и обоюдного глубокого удовольствия. - Аллочка, - Филиппу нравился темп, который выбрала жена, но еще чуть-чуть, и он финиширует первым, потому пришлось брать инициативу в свои руки. Перевернув ее на бок, обхватил мускулистой правой рукой горло, впился жадным требовательным поцелуем в губы и, не выпуская из объятий, вернул член в ее разгоряченное лоно. Мужские пальцы на ее клиторе заставляют Аллу глухо стонать, дышать в поцелуе сбивчиво, а Фил действует сразу на две точки удовольствия, подводя жену к порогу экстаза, - Я люблю тебя, - это фраза сколь тихая, столь и искренняя, и Фил, накрыв грудь поцелуем, провел по ореоле языком, добавляя перчинки в ее чисто женское наслаждение. Целый час поглаживаний, ласк и разздразниваний, но все же точка невозврата пройдена, пик уже близок, он отзывается отдаленной пульсацией в женском влагалище, выплевывая с каждой глубокой фрикцией обильную смазку: - Филя, я щас кончу! - на одном дыхании, сильно зажмурив глаза, процедила Пугачева, прижимая его руку к своей груди, - Филечка, пожалуйста! - эта мольба сорвалась с ее уст, и Фил поймал этот звук поцелуем, приглушая его, - Умо... - все-таки пробубнила прима, чувствуя, что Филипп оттягивает ей пик блаженства. Вновь нагнувшись к груди, сжав колышущийся от толчков бюст, Киркоров вдалбливает своем твердым членом в жену удовольствие, что она кончает, дрожа с головы до пят в его объятиях, ее трясет, и немного выплеснутой в лоно спермы вытекает на простынь от избытка, Фил затаил дыхание, пока кончал, а затем, все еще сжимая груди, гулко простонал: - М-м-м... М-м... - наслаждение слишком острой лавиной разносится по их телам и, вконец обессиленные, супруги так и засыпают в объятиях после выражения взаимной глубокой любви. Уж что-что, а недостатка близости в их паре не было никогда - даже несмотря на частые гастроли, Алла и Филипп приезжали друг к другу, они виделись порой и быстро, но... качественно. Когда времени было достаточно, могли выражать свои чувства по четыре часа и больше, а когда совсем в обрез - умудрялись соединяться в любви даже в совсем нетипичных, неприспособленных для того местах, как это было не раз. Впрочем, у Аллы все-таки не было цели загнать свое здоровье выступлениями окончательно, потому паузы она делала. Причем, редко, да метко - если не стояло выступление, то по телевизору в тот день обязательно шла запись программы с ее участием, Пугачева просто-напросто не позволяла слушателю себя забыть, имя певицы номер один всегда было на языке. И не всегда по хорошему поводу... После происшествия в конце июля 1998 года кто-то из очевидцев пустил слух, что Пугачева вознамерилась уйти в монастырь. Алла относилась к слухам спокойно: считала, что плохой пиар - это тоже пиар, и потому, когда начали травить Филиппа и обвинять в его якобы причастности к гей-сообщесту, Пугачева лишь отшутилась, посоветовав мужу-натуралу красить губы для пущей экзотики. Завершив череду выступлений в октябре, примадонна решила немного передохнуть на любимой даче: это место, отремонтированное на деньги Киркорова, прима искренне любила, находила там отдушину и покой, вот и сейчас, пока муж на гастролях, решила съездить, пригласив заодно в гости Алину Редель. Они не общались довольно давно, потому что Редель, недавно став руководителем "Ромоса" - компании, которая специализировалась на организации выставок и творческих конкурсов - полностью посвятила себя этой деятельности. Да и Алле в силу возобновившихся гастролей с концертными программами "Избранное" и "Да!" тоже не до дружеских посиделок. Как и обещала, Редель приехала на Истринскую дачу ближе к обеду - как раз Люся приготовила "голубцы", а Пугачева апробировала на подруге свое новое блюдо жареные огурцы. Все это под стопочку ледяной с килькой и селедочкой. - Аллка, все вкусно! - пережевывая горячее, заметила Алина, - Но ты засранка, конечно! Я только на диету села! Низзя так! - Да ну их, эти диеты! - буркнула Пугачева, наливая себе стопку, - Хочешь жрать - жри! Жизнь одна! - Интересно, когда ты в монастыре жила... Как же ты выжила? Там ни сигарет, ни водки, ни покушать вкусного нельзя! Там даже матюкнуться нельзя! - Редель по-доброму шутила над подругой, и потому Алла лишь улыбнулась, - А все равно смешно получилось! - М? - закурив сигарету, Алла небрежно шлепнула зажигалку на обеденный стол, - Что? Что смешно? - Что тебя даже из монастыря выперли! - громко захохотала Алина, и Алла вместе с ней, - Не, ну правда! Не по сеньке им такая шапка! - нарочито тяжело вздохнув, Редель опрокинула свою порцию водки, - А я до сих пор не пойму - че ты поперлась в Оптину? Ты же знаешь, что я, как бываю в Израиле, всегда ночку одну - да провожу в Храме Гроба Господня! Ты ж была со мной! - Да, но я не ночевала, - кивнула прима, - А тут все-таки недалеко от Москвы. Да и... - понурила голову женщина, ненароком вспомнив о печальном, - тогда еще надежда была. Теперь все... Теперь мне пятьдесят, теперь... поезд ушел. - Алл, давай не будем на эту тему. Ты меня знаешь - если я начну, то выскажу тебе все, что думаю, а пинать лежачего мне кайфа нет. Так что... - Да все уже, все! - Алла прикрыла лицо руками, - Главное, что Филипп меня любит. Больше ничего не надо. - Редель предпочла не отвечать на то, что итак очевидно, и Алла, снова вздохнув, вдруг поднялась из за стола, - Ты ешь, я щас приду. - Куда ты? Мужу своему звонить? Кстати, где он? - Филя на гастролях, приедет через пять дней. Я в туалет. - Ну давай, - одобрительно кивнула Алина, - я пока твоими жареными огурцами побалуюсь! Ну и вкус у тебя, мать! - хихикнула безнес-вумен, на что Пугачева, улыбнувшись, поспешила выйти. Вернувшись через пять минут, продолжила разговор. Дружеские посиделки обо всем и одновременно ни о чем конкретном. Обсуждали искусство, новые перспективные выставки, художников. Алина показала свежие фотографии из Германии, проект своего сценария, что собиралась писать к одному фильму. Однако, и получаса не прошло, как Алла снова извинилась: - Пардон, я тебя снова покину. - Щас-то куда? - искренне удивилась Алина. - Да все туда же, Алин! - Ну давай. - Ты пока фишки расставляй! Люська нам нарды принесла! А после, если хочешь, в бильярд шары покатаем! Обычный теплый осенний вечер, на улице стемнело весьма быстро, но теплота и уют в доме делали атмосферу поистине приятной, дружеской. Алла, на удивление Редель, долго думала над элементарными ходами партии в нарды, что немного нетипично, потому что Пугачева очень хороший - со стажем - игрок. - Алл, ты сонная какая-то, думаешь туго. Давай я поеду потихоньку! - Щас, Алин, - буркнула прима, расстроенная, что почти проиграла, - я в туалет схожу и тебя провожу. - Опять, что ли? - не сдержала свое негодование Редель, - У тебя энурез? Смотри, вряд ли Фильке это понравится! Мы с тобой часа три сидим, а пописать ты сбегала уже раз восемь! - Ну, Алин, ну что ты хочешь? Мне пийсят! Старческое! - развела руками Пугачева, на что Редель махнула рукой: - Я тебя старше на двенадцать лет, так что спасибо, Алл! - Да я не про то, Алинушка, что ты? Просто... - Ой, все, беги уже! Я пока в прихожей шубейку надену! Подруливай туда, обниматься будем! И, кстати, у меня есть уролог хороший! Ты наверняка себе там что-то застудила, вечно в своих леопардовых лосинах щеголяешь! Запиши телефон! - Щас, Алинушка, щас! - громко крикнула ей Пугачева, в нетерпении забежав в закуток, - Телефон оставь, завтра Зверев Сережка придет, так я также бегать буду - к бабке не ходи! - А че у тебя со Зверевым-то завтра? - уточнила Редель, уже в гардеробной найдя свой полушубок, - А? - переспросила, громко крикнув, она, не дождавшись ответа подруги, - Старушка-ссыкушка! Я к тебе обращаюсь! - Да блин! - отряхивая мокрые после мытья руки, вышла Пугачева из гостевого санузла на первом этаже, - Поссать спокойно не дашь. Ну че, придет завтра он, давно просился в гости. Жалко, что ли? - Муж тебя не заревнует, - хитро улыбнулась Алина, застегивая пуговички-петли на своем белоснежном меху, - голуба моя? Мужики всякие ходят в его отсутствие! - Я тя умоляю! Уж к Сереге-то ревновать! Надо извращенцем быть! - хихикнула прима, - Ну ты че, собралась уже, что ли? А где твой тушкан? Мохня же из него была! - Эта белая лисица, АллБорисна! - нежно проведя по белоснежной рукавичке, заметила Редель, - Покруче тушкана будет. - Не знаю... - фыркнула Пугачева, явно подначивая подругу, - мне та мохня больше нравилась. - с этими словами она крепко обняла Алину, - Спасибо, что приехала, душа моя. Рада тебя всегда видеть! - Телефон уролога лень искать на ходу, домой приеду, тебе позвоню, ладно? - Ты, когда домой приедешь - обязательно позвони! Чтобы я не волновалась, подруга дней моих суровых! - Ну все, - еще раз обняв и чмокнув смачно в щеку Аллу, ответила Алина, - голубка дряхлая моя, я тебя целую. Побежала! - Да пиздуй уже, Господи! Полчаса прощаемся! - А те, че? - хихикнула Редель, уже открыв входную дверь, - Опять в клозет приспичило, спровадить меня поскорее хошь? - на это подруги хором засмеялись, - Ладно, пошла ты в жопу, я поехала! - А я тебя тоже очень люблю! - ответила ей Пугачева, и Люся, все это время стоявшая рядом, улыбнулась слегка, а затем закрыла за гостьей дверь, - Позвони! - крикнула ей напоследок Алла, а затем, чуть отойдя, шепотом, улыбаясь, добавила, - Пизда Иванна. - Аллочка, со стола я все убираю или Вы что-то еще будете? - уточнила Дороднова, прежде, чем идти на кухню. - Люся, сметай все, я пошла спать. Завтра Зверев с утра-пораньше приедет. Поставь для него "кончаловочку" в морозилку, он ее холодненькую предпочитает. И эта, как ее... рябиновая настойка еще осталась? - Уже нет, - пожала плечами Люся, - Осталась еще бутылка водки, виски и коньяк хорошей выдержки. А, ну и винцо грузинское. - Ой, вот че мне на ночь об этом думать? Утром все, утром, Людмила! Сладких снов! - И Вам! Поднявшись на второй этаж в спальню, Алла сразу потянулась к телефону, что стоял на зарядке. Пропущенный от Филиппа - как бальзам на душу и, перезвонив супругу, Пугачева поговорила с ним добрые полчаса. Она редко спрашивала о гастролях и выступлениях - ни на йоту не сомневаясь, что Филипп, как всегда, качественно порадует публику, их разговоры более теплые и житейские, а в конце Алла всегда добавляла заветное "жду, мой мальчик". Ждать любимого мальчика оставалось еще четыре дня, и Алла, отдыхающая на даче, словила себя на мысли, что пригласила гостей - то Алину, то Зверева - чтобы часы пролетели быстрее, разлука с мужем все еще мучительна, как в первый год совместной жизни. Чувства не остыли, любовь пылала между ними двумя, и потому всякий раз радость встречи чувствовалась особенно остро. С этим же мотивом - чтобы пролистать текущие сутки и поскорее приблизить дату приезда Фила - Алла легла спать раньше обычного. Однако, на утро проснулась от странного сна - ей снилось, что она куда-то проваливается, как будто какой-то вихрь наподобие торнадо засасывает ее и заставляет раствориться. Женщина, открыв глаза, тяжело дышит, ночная белая сорочка вся в поту, голова кружится до безобразия, и рука тянется к тумбочке, чтобы из второго ящика достать тонометр. - 80/60... - пробубнила прима, разглядывая показатели, - что-то маловато для утречка... - сняла со своего предплечья манжету и, громко позвав Люсю, попросила сварить ей кофе. - Доброе утро, Аллочка, - приветливо улыбнулась ей помощница, - Плохо спали? - Спала нормально, херня какая-то снилась, - буркнула прима, вытирая рукавом пот со лба, - свари мне кофе, пожалуйста. - А что, Вы к Сергею не спуститесь? - этот вопрос ввел Пугачеву в ступор, она не сразу поняла, о чем вообще идет речь. - Звереву? - догадалась Алла, на что Люся кивнула, - А он, что? - Так приехал час назад! Время-то одиннадцать! Стесняется Вас будить, все терпеливо ждет, пока Вы сами проснетесь. - Боже мой, как он неприлично воспитан, - Алле вовсе не понравился такой расклад, потому что теперь она буквально вынуждена показаться гостю на глаза и не заставлять больше ждать, - придется спускаться. - кое-как женщина поднялась с постели, и Люся, чтобы не мешать, поспешила оставить хозяйку дома одну в комнате. Немного пошатываясь от сильного головокружения, Пугачева дошла до шкафа и, стянув с себя сорочку, надела первую попавшуюся футболку - по случайности оказалась Филиппа. Привычные и сильно обтягивающие леггинсы дополняли ее образ, а футболка еще и прикрывала пятую точку, и теперь Алла выглядела очень даже ничего. Немного женщина взлохматила свои волосы и, тяжело вздохнув, поплелась к лестнице, ведущей на первый этаж. - Алла Борисовна! - Сергей Зверев, заметив хозяйку дома, радостно окликнул ее, и Алла как-то натянуто улыбнулась, - Добрый день! Рад Вас видеть! - Здравствуй, Сережа, - Алла, стараясь не обращать внимание на ощутимое головокружение, немного вытянула шею и, зацепившись потной ладонью за деревянные перила, сделала несколько шагов вперед, спускаясь, - Прости, заставила ждать, - эту фразу она произнесла чуть тише обычного, но довольный тем, что ее увидел, Зверев, поднялся сам, чтобы позволить себе легкие объятия. - Это Вы меня простите, Бога ради, что пришел так рано! Но просто пробки были бы пиздец, и я выехал пораньше! Кто ж знал, что меня к Вам Ваш Анатолий привезет так скоро! - Угу... - Алла чувствовала, как с каждой секундой ее ноги все больше становятся ватными, как все, что ей хочется - лечь обратно, однако, она переборола себя и снова натянула на лицо чуть неестественную улыбку, обнимая в ответ Зверева, - пойдем, - жестом руки указала на обеденный зал, - кофеечку, - Зверев вновь спустился, проследовав приглашению, и Люся, вышедшая из спальни со второго этажа, где только что заправила постель Пугачевой, нагнала приму, сравнявшись с ней на ступеньке. Успела заметить ручьи пота, стекающие по ее лицу, мгновенную бледность, - кофе попьем, - полушепотом сквозь сильный звон в ушах произнесла прима, однако и сделать ничего не успела - просто лишилась чувств в ту же секунду, едва не рухнув на лестницу, благо, стоявшая рядом Людмила ее успела подхватить обессиленную: - Ой-ой-ой, падаем! - громко завопила Люся, стараясь удержать Аллу, что уже без сознания, - Сергей, помогите! - Ой, а че делать-то? - растерялся Зверев, испугавшись до такой степени, что приложил руку к своей груди, - Ой, бля-я-ять! - подошел поближе и все-таки догадался тоже подхватить, - Куда звонить-то? Какой телефон у скорой, я ж не знаю! - Филиппу звони! - рявкнула Людмила, все-таки сумев криво-косо уложить Аллу на ступеньки так, чтобы она не слетела с них кубарем, - Аллочка, Вы меня слышите? Господи! - растерявшаяся в край Люся оборачивалась по сторонам, пытаясь взглядом найти что-то, что могло бы помочь Алле прийти в чувства. - Але, Филя? - дрожащий с головы до пят Зверев уже набрал Киркорову, - Филя, это я, Сереженька! Слушай, тут Алле Борисне плохо стало, мы с Люсей бегаем, уже хотим "ритуал" вызывать, блять! Че делать-то? Ты, может, приедешь? - Алина вчера сказала, у нее энурез! - добавила Люся, сама не понимая значения того слова, что произнесла, - Пусть врача пришлет! - Да, в обмороке на лестнице, - все еще отчитывался Зверев, искоса поглядывая на страдалицу, - и Люся говорит, у нее энурез какой-то! Да у Аллы, не у Люси, да... Может, эта дрянь с сердцем связана? Вот не знаю, что это за зверь такой, что делать? Перепуганный до полусмерти таким звонком, Киркоров уже в который раз бросил всех и вся, все свои репетиции и приехал ближе к вечеру на дачу к жене - благо, гастролировал не так далеко, в подмосковном городе Тула. Вихрем влетев в спальню, куда все-таки с горем пополам Люся и Сергей перенесли Аллу, Фил замер возле кровати: рядом несколько докторов совещались, Пугачева как будто не в себе. Она в сознании уже, но под капельницей, видно ее бледное лицо. - Алла! - даже не сняв с себя кожаную куртку, потянулся к жене объятиями, и она, открыв глаза, посмотрела на супруга, - Аллочка, что случилось? Что с тобой? - Тихо-тихо-тихо, - протараторила женщина едва слышно, - Филя, ничего страшного. Плохо немного стало. А ты... что? Сорвался ко мне? - Ну а как иначе? - Филипп посмотрел на двух докторов, которые разглядывали свежие анализы именитой пациентки, - Что с моей женой? Почему ей стало плохо? Это сердце? Давление? - Проблемы с давлением, конечно, есть - оно слишком пониженное, - один из двух докторов взял на себя смелость объяснить ситуацию, - от того и обморок. - А энурез? - вдруг включилась искренне переживавшая Людмила, и все скопом посмотрели на нее. - Симптоматика. В случае Аллы Борисовны это не диагноз. - пояснял все тот же врач, - Дело в том, что плод растет в матке, давит на мочевой пузырь, оттого частые позывы. - Алла и Филипп упрямо смотрели на врача, словно выжидая чего-то, отчего в глазах Пугачевой уже скопились слезы, - Судя по свежим анализам, Вы в положении, Алла Борисовна, - Филипп постепенно расплылся в такой улыбке, будто он сорвал джекпот, это счастье столь долгожданно спустя два года после выкидыша, но сама же Алла... горько расплакалась, прикрыв лицо руками. Это были слезы искренней радости, и Фил это понимал, - Мы поставили ей укол кофеина, сейчас прокапаем глюкозой. Давление придет в норму, чувствовать себя будет лучше. А дальше - что назначит гинеколог. Советую не затягивать с визитом, срок, если беспокоит частое мочеиспускание, уже наверняка больше шести недель, необходимо наблюдение специалиста. - Аллусенька, - еле слышно прошептал Филипп, встав перед кроватью на корточки, - Аллочка, - осторожно взял ее руку, оторвав от лица, и поцеловал ладонь, а затем, посмотрев в ее наполненные счастьем глаза, прильнул чувственным поцелуем к губам, совершенно позабыв о присутствующих посторонних...