От ненависти до пули

***

Типично-серое небо Кембриджа, покрытое толстым слоем туч, еле-еле пропускало слабые лучи солнца, которые прыгали от пожухлой травы к желтым листьям деревьев, прячась среди листвы. Дорога к университету размылась из-за дождя, что шел каждые несколько часов, а само здание учебного заведения, с его готическими арками и шпилями, было покрыто плотной дымкой утреннего тумана. Темный, печальный пейзаж, заставляющий кожу покрываться мурашками, то ли от скользкого холода, то ли от угнетающей атмосферы, наводил печаль на сердце Виктора. Юноша, пару дней назад приехавший из родной страны в Англию, имеющий четкий русский акцент, от которого каждое его слово словно забивало гвоздь в череп, и ненавидевший людей, особенно разговорчивых, особенно тупых, медленно шагал по размазанной тропинке, обходя лужи. Он без интереса глядел по сторонам, всматриваясь в туман, и морщил нос от сырости. Он ненавидел сырость. Кончики его волос завились от влаги, торча в разные стороны, вся одежда покрылась изморосью, капающей при каждом шаге, а тяжелый портфель в руках больно сдавливал костяшки пальцев. Виктор шел как завороженный, полупрозрачный взгляд медленно бегал из стороны в сторону, а в голове было только лишь монотонное, из раза в раз повторяющееся «Сначала налево, прямо до ворот, направо, еще раз налево и в маленькую дверь, к секретарю». Виктор ненавидел громких и неуклюжих, зато ценил в людях язвительность и саркастичность – с такими спорить всегда интереснее. Ненавидел через чур умных и чересчур глупых, презирал невежд и ленивых отбросов. Любил классику и ненавидел слишком сказочные и мечтательные утопии, любил скрипку и пианино, но ненавидел все, что звучит громче 55 децибел. Считал науку и искусство вещами неразлучными и ненавидел бессмысленные споры о главенстве того или другого. Англию он выбрал за ее угрюмость и прямолинейность, хоть и всей душой презирал англичан. Особенно самовлюбленных, нарциссичных личностей – с такими спорить бесполезно. И какова удача, что первым, кого он встретит этим одиноким и холодным утром, окажется именно такой персоной? Виктор пошатнулся от сильного толчка в плечо, упав на землю. Портфель выпал, удачно раскрывшись прямо на грязной земле, пальто испачкалось. Виктор болезненно закряхтел, поднимаясь с земли и трогая ушибленный бок, а изо рта сразу же посыпались тонны оскорблений. -Ты мудак! Совсем ослеп и людей впереди себя не видишь?! Виктор поднял взгляд на парня, широкого и на голову выше его. Тот от столкновения и сам пошатнулся, но, если бы не злобные речи Виктора, наверное, и не заметил бы. Однако он обернулся на парня, блеснув раздраженным взглядом и сквозь сцепленные зубы прошипел: «Исчезни, сопляк», после чего развернулся и ушел, направляясь к соседнему от университета зданию. Виктор стал еще суровее, собрал свои разбросанные вещи и направился по своей уже изученной дороге: Сначала налево, прямо до ворот, направо, еще раз налево и в маленькую дверь, к секретарю. Маленькая дверь сбоку здания университета была еле заметна из-за густого тумана. Виктор отворил ее и спустился по каменным, потресканным ступенькам к еще одной двери, из цельного и уже пошарпанного дерева. Юноша глубоко вздохнул и отворил дверь, перед этим дважды предупредительно постучавшись. Перед ним открылась маленькая комнатка с яркой лампой на столе и маленьким подвальным окном, прямо под потолком. За широким, заваленным бумагами и папками столом, сидел маленький старичок, с неприятно морщинистым и недовольным лицом, в узких очках и заметной залысиной. Тот кинул исподлобья оценивающий взгляд на Виктора и задал вопрос раздражительно-медленным голосом: -Чего изволите, юноша? Виктор прокашлялся и ответил: -Документы о зачислении в университет, а еще ключ от комнаты в общежитии Секретарь ничего не ответил и с презрительным вздохом потребовал имя парня и, встав с места, подошел к огромному комоду, тщательно перебирая папки с документами. Через полчаса Виктору вручили необходимые бумаги и ключ от комнаты. Напоследок секретарь добавил: -Не знаю, сэр, кто покажет вам университет и дорогу к жилому корпусу, но это явно не мои проблемы, до свидания. Виктор лишь кивнул в ответ и захлопнул дверь. Стоило ему выйти на улицу, как в лицо сразу же ударил влажный и от этого тяжелый воздух. Парень откашлялся от ненавистной влаги и направился к корпусу. Дорога к нему была еще хуже, чем прежде: скользкие камни вперемешку с грязью, огромные лужи и мокрая трава. Носы его кожаных туфлей то и дело натыкались на что-либо, а раздражение от неудобств капало на терпение Виктора, как противный стук воды капающего крана о металлическую раковину. Наконец, юноша дошел до корпуса. Найти его было не сложно: помимо здания университета на территории было лишь одно сооружение, походившее на жилой корпус, остальные же являлись мелкими пристройками, вдалеке проглядывалась небольшая англиканская церквушка. Виктор остановился на пороге и огляделся, всматриваясь в пейзаж и туманную даль. Через мгновение он направился ко входу. Внутри его сразу встретил теплый, нагретый камином воздух, запах натурального дерева и не то что пыли, а старости, настольные лампы на свечах еле-еле освещали широкую прихожую. Высокие потолки и толстые стены придавали мрачности и величественности зданию, напоминая средневековую крепость. Впереди была огромная по своим масштабам каменная лестница с темно-древесными перилами, впрочем, как и все вокруг. За лестницей виднелся длинный и до ужаса темный коридор, на стенах висели пожелтевшие картины в поношенных рамах, а сверху доносились громкие мужские голоса. “А вот и соседи…мерзость” - подумал про себя Виктор, с каждым шагом по лестнице приближаясь к шумным голосам. Второй этаж был еще более огромным, от чего каждый звук эхом разносился по всему корпусу. Центральная комната была самой большой, в ней стоял огромный камин, а вокруг диваны и кресла с большим круглым столом, под скошенным потолком висела огромная, деревянная люстра с большими лампами, свет которых отбрасывался на картину, висевшую над камином. Виктор сразу понял, что это общая комната для студентов – гостевая. Несмотря на ранний час в ней все равно сидели пару человек, бурно спорящих о чем-то. С двух сторон гостевой уходили вглубь коридоры, ведущие к жилым комнатам, а со стороны лестницы, за спиной парня, находились огромные деревянные двери с большой табличкой «Обеденный зал». Виктор прошел мимо громких студентов, игнорируя их любопытный взгляд и взглянул на номер, указанный на ключе – 19. Он прошел по коридору, осматривая каждую дверь и остановился около своей 19-й, но внимание его привлекла не она, а тот самый парень, толкнувший его часом ранее. Он стоял около 20-й комнаты и стучал в нее кулаками со всей дури. «Чертов Карлос, что ты забыл в моей комнате?!» — закричал юноша. Виктор мысленно с матерился. Он никогда не отличался везением, особенно на соседей. Раздраженный незнакомец кинул взгляд на парня и оценивающе оглядел грязное пальто и портфель, после чего громко выдохнул и замолк, с угрюмым выражением лица отходя от своей двери и облокачиваясь на стену. Виктор молча вставил ключ в свою дверь, не желая заводить диалог, особенно такой паршивый, каким он ему рисовался в голове. Но незнакомец его опередил: -Извини за пальто, и портфель. День отвратный, а ты слишком неприметный Виктор лишь обернулся и посмотрел на парня, наконец рассмотрев его. Широкие плечи, высокий рост, смуглая кожа и короткостриженые темные волосы – в общем, полная его противоположность – худого и бледного парня с торчащими волосами и темными кругами под глазами. Вот только похожи они раздражительностью и неприятным обличием, не самое лучшее сходство. Виктор ничего не ответил, зашел в свою комнату и захлопнул дверь.