От ненависти до пули

***

Весь оставшийся день Виктор ходил словно в прострации. В голове крутились все исходы, руки покалывало от растущего адреналина. Даже не страха, предвкушения. Виктор не боялся смерти, он боялся ее безобразия, как на грязных улицах Петербурга, в кругу пьяных лиц и трущоб. Смерть на дуэли… хотя бы звучит с честью. Мысли плавно ходили от одной к другой, следуя за каждым шагом и вздохом Виктора: на занятиях, в обеденном зале, на улице, в комнате, за книгой и даже за скрипкой. Сон в этот день не шел от слова совсем, голова начинала кружиться от картинок, что всплывали перед глазами юноши. Грязь, помятая трава, липкий туман, тусклые деревья, толпа вокруг, а еще громкий выстрел, после которого под ногами Виктора растекается лужа крови, а толпа смотрит и смотрит, пока тот не рухнет на землю, издав свой последний вздох. Эти мысли казались ему самым возможным исходом, для него они были как спасение от ложных надежд и неизвестности. Но ведь возможно и другое развитие событий. Джейс Талис. Виктор сел на кровати, то ли от накатившего ужаса, то ли от абсурдности этого варианта. Он ведь сильнее…правда? Виктор вскочил, принявшись расхаживать по комнате. С каких пор смерть Джейса для него хуже его собственной? С каких пор его полуживое сердце вдруг ударило слишком сильно от подобной мысли? Виктор ходил и ходил, кружил по старому ковру, пока не психанул и, схватив первую попавшуюся накидку, резкими шагами направился к выходу. Совсем забыв про поздний час, он шел в единственное место в этом чуждом корпусе, где он сможет собраться с мыслями – музыкальный класс. Он тихо отворил дверь и сел на пыльный стул, взяв скрипку, старую и облезлую, зато звучавшую так ярко, словно собирая в каждом звуке мысли всех тех, кто играл на ней до Виктора. Заиграла музыка. Сначала писклявая, бьющая по ушам, а после резкая, стучащая, грубая. Виктор выплескивал все свои чувства в этой мелодии, со всей силы бил смычком по струнам, сжимал хрупкое дерево до легкого хруста облезлого лака. Смычок хаотично касался струн, пару раз попал по пальцам юноши, оставляя глубокие красные полосы. Казалось, что прервет Виктора лишь перерезанная вена от случайно дёрнувшегося смычка или что-то, что напугает его до бледности на его худом лице. Удача выпала на второй вариант. Виктор с грохотом уронил скрипку, как только кто-то коснулся его плеча, настойчиво сжимая его крепкими пальцами. Парень резко встал, разворачиваясь всем корпусом и направляя смычок прямо в горло стоявшего. Как когда-то направлял нож на очередного мальчишку-хулигана на улице родного Петербурга. Это был Джейс. Он поднял руки, пустив язвительный смешок. -Решил угробить меня до дуэли? Хитро. Виктор опасно качнулся в бок, его рука с тяжестью опустилась, роняя смычок. Этот чертов голос. Громкий, басистый, всегда живой и слишком запоминающийся для такой унылой и серой страны. Виктор присел на стул, проводя рукой по взъерошенным волосам. Джейс сел рядом на пол, поднял смычок и скрипку, осматривая их с неподдельным интересом. Вдруг он заговорил: -Боишься? «Боюсь», — прошептал Виктор. Вот только он не уточнил чего именно он боялся. Не за свою мрачную жизнь, а за его, до зависти яркую и интересную. Будет жаль потерять такой талант. А Джейсу и не нужны были объяснения. У него была своя правда, свое мнение и свои выводы. Он тоже боялся и тоже не за свою жизнь. Когда же соперничество переросло в уважение? Когда же уважение переросло в страх друг за друга? Талис протянул скрипку Виктору: «сыграй еще что-нибудь».

***

Скользкая земля хлюпала под ногами. Глаза, красные от недосыпа, болели при каждом движении. Хотелось выколоть их, а еще переломать себе ноги, что еле двигались от боли в коленях, сломать пальцы рук с множеством порезов от хаотичного смычка. Виктор плелся по мокрой тропе, все больше покрывающейся еловыми иголками. Впереди возвышался лес, густой и темный, а позади расстилалось поле, залитое густым туманом. Парень остановился перед лесом. Послышался бой колоколов из местной церквушки, намного громче, чем обычно, будто предупреждение. Виктор выдохнул, ступая в густую темноту леса. Переступая через поваленные деревья и пеньки, он начал слышать отчетливые голоса – толпа одногруппников, решивших посмотреть на дуэль двух вечно спорящих парней. Виктор зажмурился, когда пробивавшийся свет ударил ему в глаза. Он оказался на небольшой полянке, окруженный толпой, а спереди стоял тот, на кого почему-то было больно смотреть, что сейчас, что сегодняшней ночью. Джейс стоял рядом с Карлосом, тем мерзким ублюдком, который затеял все это. «Наконец-то Виктор тут, мы можем начинать», - взбудоражено и громко заговорил Карлос. Он встал между двумя дуэлянтами, приняв на себя роль секунданта, а после достал два мушкета, естественно заряженных. Джейс возразил: «У меня свой, ни за что не буду стреляться из твоего мушкета». Его взгляд был таким злым и лихорадочно сверкающим, что у “секунданта” отбило все желание спорить и пояснять за правила, ему оставалось лишь объявить о начале дуэля. «Встаньте напротив друг друга на расстоянии 20 шагов». У Виктора все сжалось внутри, однако рука, держащая мушкет даже не дрогнула. Он привык держать оружие крепко. «Поднимите оружие!», - закричал Карлос, завороженно глядя по сторонам, то на Виктора, то на Джейса. Он прекрасно знал, кто выиграет, точнее был в этом уверен. Зря. Виктор поднял мушкет, вот только прицелиться у него не получалось. Глаза зацепились за взгляд Талиса. Его горькую полуулыбку и мягкий взгляд – такой непривычный и новый. Увидев легкий кивок Джейса, Виктор запаниковал. Почему он так смотрит? Почему он выглядит таким спокойным? К чему этот взгляд и улыбка? Вот только Виктор всегда разделял голову, рефлексы и холодную решительность с чувствительностью, страхом и болью. Выстрел. Он дернулся так, будто готовясь корчиться от пули, что пробьет ему голову, а может сердце или живот. Но в глазах навис животный страх и непонимание. На земле растеклась лужа крови, вокруг затихли даже птицы, лишь чьи-то тяжелые вздохи и последующий протяжный, полный боли крик. Джейс Талис лежал на земле, придерживая рукой кровоточащую рану на груди. Он кашлял кровью, вздыхал, но улыбался. Он улыбался, будто выиграл самый большой приз в своей жизни. Виктор сорвался на крик, падая возле еле живого тела Джейса. Он успел лишь увидеть мягкий, полный сожаления взгляд. Заряжен был только один мушкет.