Three dragons

             Обреченная тяжесть, повисшая в зале, сдавливала хуже железных тисков, не давая нормально дышать. В центре, на каменном возвышении, лежало укрытое белым покрывалом тело сира Барристана Селми, убитого сынами гарпии. Дейнерис не могла заставить себя подойти к нему, но и не могла уйти, хотя там, в других покоях, лежал тяжело раненный Серый Червь, ее верный командир и союзник. Она должна была проверить его, убедиться, что он точно выживет, возможно, найти лучших мейстеров, чем были у нее, но продолжала неподвижно стоять.       В ее голове навязчиво крутилась всего одна мысль, что будь ее драконы чуть старше и мощнее, то она несомненно предала бы весь Миэрин огню, лишь бы причинить им всем такую же боль, какую испытывала сама, и плевать, сколько при этом будет жертв. Девиз дома не клеймо на всю жизнь и не призыв к действиям, но за того, кто был ей близким другом и соратником, Дейнерис была готова разжечь пламя и залить улицы кровью.       Мертвую тишину и жестокие мысли драконьей королевы прервали тихие шаги Миссандеи. Она нашла в себе силы отойти от кровати Серого Червя и вернуться в зал, чтобы быть рядом со своей королевой в момент ее глубочайшей скорби.       — Как он? — тихо спросила Дейнерис безжизненным голосом, не отводя взгляда от укрытого тела.              — У него множество глубоких ранений и он потерял много крови. Мейстер делает все, что в его силах, но пока не может озвучить никаких прогнозов, — отозвалась советница, — мне послать за людьми, которые соберут для сира Барристана погребальный костер?       — Нет, — последовал глухой ответ, — не сейчас.       На зал снова опустилась гнетущая тишина. Дейнерис знала, что на войне не может не быть жертв. И в будущем, когда она вернется в Вестерос, их станет еще больше. Становилось ли от этого легче? Нет. Она собственноручно отослала от себя одного преданного ей рыцаря и погубила второго. Кто же теперь будет давать ей мудрые советы и рассказывать истории про ее семью?       Имя, возникшее у нее в голове, прозвучало как издевательство. Дейнерис повернулась к двум Безупречным, стоявшим у входа в зал.       — Приведите сюда Тириона Ланнистера.              Миссандея может и удивилась внезапному приказу, но не подала и виду. Спустя несколько минут стражники вернулись, ведя перед собой пленника. Хотя на нем не было наручников. Тирион почтительно поклонился, остановившись рядом с королевой:       — Ваше величество, чем могу быть полезен?       — Я уже задавала тебе похожий вопрос, когда решала, что делать с Джорахом Мормонтом. Я осталась без ближайших советников, командир моей армии тяжело ранен, поэтому спрошу тебя снова — что мне делать?       Ланнистер задумчиво нахмурился, бросил быстрый взгляд на мертвого рыцаря, после осмотрел зал и увидел наконец то, что его удовлетворило — столик со стоящими на нем графином с вином и бокалами. Дойдя до него, он налил себе и быстро выпил. Только после этого он снова посмотрел на королеву.       — Я не очень хорошо знал сира Барристана, но знаю, что он преданно и с большой честью служил своим правителям. И честь же заставила его пересечь Узкое море, чтобы присягнуть на верность вам. Не каждый на такое решится, поэтому заменить его будет невероятно трудно.       — Так и что мне делать? Писать письма всем домам Вестероса, члены которых служили в Королевской Гвардии моего отца, с просьбой присягнуть мне?       Тирион вздохнул, посмотрел на пустой бокал и снова потянулся за графином. Он понимал, что один точно не справится с характером его новой королевы, и вряд ли его советы вообще будет иметь для нее хоть какой-то вес. Сир Барристан заслужил свое место подле нее — словом и делом.       — Когда сир Джорах Мормонт взял на себя роль моего спутника, мы проплывали через Дымное море рядом с руинами старой Валирии. Там же в небе я впервые увидел живого дракона, пролетающего над нами. Если после сотен лет забвения они снова оказались в мире людей, то может быть и для сира Барристана это не конец? В городе есть красные жрицы из Асшая, возможно они смогут помочь.       — Вы... вы хотите обратиться к магии? — осторожно поинтересовалась Миссандея.       Дейнерис не сводила с Тириона взгляда. Не хотелось дарить себе ложную надежду, что ей удастся обмануть смерть, но безопаснее думать об этом, потому что идея о сожжении города казалась слишком притягательной, чтобы позволять ей развиваться дальше.       — Магия вернула к жизни ваших драконов, королева, кто знает, на что она еще способна, — задумчиво произнес Ланнистер.

*****

      Когда ночь опустилась на засыпающий город, а в залах зажглись тысячи огней, Безупречные привели трех красных ведьм. Они ничего не спрашивали, не задавали вопросы, только лишь одна из них в ответ на вопрошающий взгляд Дейнерис тихо сказала:       — Если так будет угодно Владыке.       Жрицы кружили по залу, словно в танце, расставляя свечи и поджигая причудливые травы, почти беззвучно произнося свои заклинания. Их таинство зачаровывало, отзывалось в душе королевы каким-то родным, знакомым, но давно потерянным прошлым. Отвести взгляд от их плавных, выверенных движений казалось преступлением — нельзя было упустить ни одну деталь, ни малейший взмах руки или валирийский шепот.       Дейнерис жадно внимала всем их действиям — как они медленно омывали тело рыцаря, как состригали волосы и бросали их в огонь. Пучками трав они выводили на нем ведомые только им знаки, древние, как сама смерть.       Молчаливо стоящие рядом с королевой Тирион и Миссандея, казалось боялись даже сделать вздох, лишь бы этот шум не прервал магию, творящуюся на их глазах. Это было неправильно, это было запретно, но зрелища, великолепнее этого, Ланнистер в своей жизни еще не видел — за исключением, разве что, пролетающего в небе над мертвым городом дракона.       Тем временем жрицы продолжали возносить молитвы к своему Владыке, умоляя обратить смерть вспять и вновь вдохнуть жизнь в это тело. Они кружились вокруг, прося снова и снова, поклоняясь перед его величием и воздавая дань его всемогуществу.       Но все их молитвы оставались без ответа.       Владыка Света либо не слышал их, либо не считал нужным даровать жизнь. Спустя несколько часов красные ведьмы молча удалились, оставляя после себя запах трав и горький привкус разочарования.       На последок жрица посмотрела в глаза королеве и произнесла:       — Он оказался не тем рыцарем, что должен пройти подле вас этот путь.       Подойдя к телу сира Барристана, Дейнерис просто прикоснулась рукой к его навеки закрытым глазам, не давая себе задуматься о последних словах, и отдала приказ собрать ему погребальный костер. После этого, не говоря ни слова, она удалилась в свои покои переживать утрату в одиночестве.       Дни тянулись за днями, казалось, что все вернулось в свое русло — что не было таинственного ночного ритуала, что не было потерь. Королева все так же принимала просителей, решала проблемы Миэрина, усиливала охрану города новыми патрулями. Тирион, а вместе с ним и прибывший наконец Варис, как-то незаметно стали советовать ей в делах. Состояние Серого Червя, по словам мейстеров, начало улучшаться, они больше не шептались о том, что он скоро умрет, и это было единственной отрадой.       Сыны гарпии перестали совершать свои нападения — притаились после своей дерзкой выходки либо просто ждали более подходящего момента, чтобы ударить побольнее.       О случившемся после смерти сира Барристана ритуале ни Дейнерис, ни ее советники никогда не разговаривали, посчитав, что тема навсегда закрыта и не стоит бередить старые раны, ведь новые проблемы появлялись каждый день.       В конце концов, королева приняла решение выйти замуж за Хиздара зо Лорака и вновь открыть бойцовские ямы, чтобы окончательно вернуть в город мир и спокойствие. Она сидела рядом с ним на трибуне для почетных гостей, когда сиру Джораху Мормонту хватило наглости снова явиться перед ней, и когда сыны гарпии совершили свой подлый удар.       Прижимаясь к горячей спине Дрогона, уносящего ее в даль от ужаса, случившегося на поле, Дейнерис думала лишь о том, что ей будет невероятно трудно победить в грядущей войне, которую она хотела развязать, явившись в Вестерос. И что без помощи опытных советников, и без мощи драконов, ей не справиться.

*****

      Браавос пах морем и золотом. Купцы в дорогих одеждах нахваливали свой товар, а жители быстро передвигались между рядам. Никто не обращал внимания на двух мужчин, замерших у прилавка с книгами и свитками. Один их них, высокий и темноволосый, с проседями грядущей старости, хмуро осматривал рынок. Второй, с волосами цвета старой Валирии, зачитывал вслух историю Вестероса, отчего его брат хмурился все сильнее. Наконец, захлопнув книгу с таким видом, словно она была его персональным злейшим врагом, он громко выплюнул слова:       — Какой еще, сука, Баратеон на железном троне?