Three dragons

                          Сначала замок казался всего лишь точкой на горизонте. Но по мере того, как их флот приближался, вырисовывались громадные каменные очертания. Дейнерис замерла, жадно разглядывая место, где она родилась, и которое была вынуждена покинуть на долгие годы. Прошло много лет с тех пор, как она в последний раз была здесь — дорога была тернистой и только теплящаяся внутри надежда не давала ей сойти с пути.       Драконий камень был таким, каким его помнил Бейлор — безмолвный памятник былому величию Таргариенов. Но когда у них над головами пронеслись драконы, первыми достигая замка, у него перехватило дыхание. Они облетали вокруг него, кружились над стенами, что не видели драконов долгие десятилетия. И теперь картина была поистине совершенной. Связь с древним наследием оживала.       Бейлор перевел взгляд на Дейнерис — и снова перед ним была холодная и собранная королева, не та женщина, что была в его объятиях, плавилась и дрожала от его прикосновений.       Он сжал кулаки, чувствуя, как воспоминания о прошлой ночи пробуждают одну конкретную часть его тела. И как обычно очень невовремя. Дейнерис возвращалась домой, наверняка испытывая страх перед неизвестностью, а он почему-то думал лишь о том, как быстрее вернуть ее в свою постель.       Бейлор хотел подойти к ней и взять ее за руку, выражая свою поддержку, но не был уверен в том, что это будет уместно.       Корабли подошли на максимально близкое расстояние и они пересели в лодки, что приближали их к замку. Дейнерис не произнесла ни слова и никто тоже не смел нарушить тишину, позволяя ей проживать момент воссоединения с родовым гнездом. Она первая сошла на берег и Бейлор придержал брата, чтобы он не нарушил таинство.       Королева прошла вперед, склонилась, прикасаясь к мокрому песку.       Дом. Спустя столько лет жизни в изгнании, лишений и страданий, она наконец-то добралась до дома.       Сам замок встретил их тишиной и пылью. Было заметно, что последние обитавшие в нем, в спешке покидали его. Повсюду валялись разбросанные книги и упавшие подсвечники. А на стенах висели знамена с оленем. Мейкар что-то почти беззвучно, но очень злобно шипел себе под нос, когда срывал их.       Бейлор испытывал странные чувства, проходя по коридорам замка, принцем которого он когда-то был. Все было одновременно знакомым, но в то же время и чужим. Каменные статуи драконов в некоторых местах были со сколами и трещинами — за ними явно давно никто не следил.       — Король Роберт отдал Драконий Камень своему брату Станнису Баратеону, — сказал лорд Варис, наблюдающий за двумя Таргариенами.       — Надеюсь, этот олений выблядок сбежал в свой замок, где мы с Визерионом вскоре сможем нанести ему визит, — прорычал Мейкар, срывая очередной знамя.       — Боюсь, что вас опередил Русе Болтон — он недавно разбил армию Станниса под Винтерфеллом.       — Какой тогда в этом смысл — переносить нас именно в то время, в котором не осталось ни одного Баратеона, чтобы я мог проломить им их тупые черепушки?       Продолжая возмущаться, Мейкар следовал за братом и лордом Варисом, что направились на поиски Дейнерис, с которой они разошлись, как только оказались в замке.       Королева оказалась в зале совещаний, стоя у огромного каменного стола с картой Вестероса, и, судя по всему, о чем-то спорила со своим десницей.       — Но у вас не будет детей, — сказал Ланнистер, когда они зашли в комнату.       — Обсудим вопрос наследования после моей коронации, — жестко произнесла Дейнерис, осадив Тириона.       — Вы не можете иметь детей? — вмешался Мейкар. Бейлор смирил его уничтожающим взглядом, но тот продолжил. — Кто сказал вам такую хрень?       — Ведьма. Убийца моего мужа.       — Я бы не доверял словам какой-то старой овцы.       — К сожалению, я знаю, что она была права. Но я совершила честный, хоть и чрезвычайно жестокий обмен. Мой муж, мой сын и та ведьма — на трех драконов.       — Как? — вырвалось у Бейлора.       Возможно, когда они вернутся, то смогут вырастить драконов из немногих оставшихся у них яиц. Разумеется, он ни за что бы не рискнул жизнями своих сыновей, но...       — Ведьма сказала, что может вылечить раны моего мужа, однако не предупредила, что взамен ей потребуется чужая жизнь. Его раны зажили, но разум не вернулся к нему, а я родила мертвого сына, покрытого чешуей. Тем же вечером я сожгла их тела на погребальном костре, в который положила три окаменелых яйца. И ведьма сгорела заживо вместе с ними. Я вошла в огонь, который не тронул меня, и в нем родились Дрогон, Рейгаль и Визерион.       Дейнерис замолчала, отвернувшись к окну. Бейлор пытался уловить связь и последовательность действий.       Мейкар же с громким вздохом грузно сел в кресло и выплюнул:       — Ну нахер. Я пас.       Лорд Варис решил, что сейчас самый подходящий момент, чтобы сообщить о скором прибытии их новых союзников, на что Тирион завел новую тираду о целесообразности сотрудничества с Дорном.       Пока все были заняты очередной бесполезной беседой, в которой, к счастью, у него не было необходимости участвовать, Бейлор задумался о словах Дейнерис — не смогла ли она, сама того не зная, неосознанно воспроизвести какой-нибудь древний валирийский ритуал. Магия крови, жизнь за жизнь — или что-то подобное. Но почему же тогда никому, кроме нее, не удалось разбудить драконов? Многие короли и принцы пытались до него, да и после него — он был в этом уверен — то же.       Однако удалось лишь ей одной. Бейлор так жаждал разгадать эту тайну, мучавшую его несколько недель. А сейчас, узнав, не знал, как реагировать. И, главное, смог ли бы он пожертвовать жизнями своих родных людей в попытке заполучить желаемое?       Вечером к ним прибыла Красная жрица.       Королева приняла ее в тронном зале. Мейкар замер рядом с братом, внутренне надеясь, что эта ведьма пришла не по их душу. Ему нравилось в этом новом времени с живыми драконами и с красивой очень дальней родственницей. Но из их разговора на валирийском он частично понял, что речь шла не о них.       А о клятом древнем пророчестве.       Честно говоря, он когда-то слышал подобную хрень, но никогда не воспринимал всерьез. Бейлор же рядом с ним внимательно вслушивался в каждое слово. Мейкар на секунду задумался — не связан ли его недавний сон со всей этой дрянью про обещанных принцесс и королей Севера.       — Что вы об этом думаете? — спросила Дейнерис после того, как Мелиссандра — но по мнению Мейкара обычная ведьма — покинула их.       — Мертвецы это сказка, которой кормилицы пугают детей, — сказал Тирион, — но Мормонт — бывший лорд-командующий Ночного Дозора видел одного. Как ни странно, но я ему верю.       Дейнерис задумалась, рассматривая зал и трон, высеченный из камня.       — Много времени назад я оказалась в Доме бессмертных в Кварте и колдун сказал, что магия вновь пробудилась, когда родились мои драконы.       — Я отправлю ворона Джону Сноу. Послушаем его рассказ, — лорд Тирион с поклоном удалился.       Мейкар посчитал, что для одного дня с него достаточно разговоров про магию и мертвых, и решил прогуляться возле замка. Холодный морской воздух хорошо приводил в порядок мысли.       — Ты необычайно молчалив сегодня, — заметила Дейнерис, когда они с Бейлором остались наедине, — жалеешь о случившемся?       — Глупо сожалеть о том, чего хотел сам, — с ноткой грусти ответил Бейлор, — для меня просто пока не совсем понятно, как вести себя дальше. Я поступился своими же правилами и сейчас нахожусь в легком замешательстве.       Дейнерис подошла к нему, накрыв его руки своими и слегка сжав.       — Оставайся тем, кем был — серьезным, строгим и знающим все на свете, — улыбнулась она, — мы начинаем войну, и мне потребуется твой опыт и выдержка, а дурачества оставь своему брату.       Бейлор затравленно простонал:       — Каждый наш разговор будет сводиться к Мейкару?       Но вместо ответа Дейнерис потянулась к нему, утягивая в поцелуй. Их губы соприкоснулись мягко и тихо, словно шепот нежности. Все вокруг замерло: время и даже дыхание. Бейлор прижал ее к себе, оглаживая спину. Эта нежность, запечатленная в каждом движении, казалась преодоленной границей между двумя душами.       — Тебе подготовили покои наследника? — с легкой усмешкой спросил Бейлор.

*****

      Стена была частично разрушена. Но этого было достаточно, чтобы сквозь разбросанные ледяные глыбы шли полчища мертвых. Несчетное количество. Он смотрел на них сверху, сидя на своем драконе, и не мог пошевелиться, не мог отдать команду. Его тело словно сковал лед.       Мейкар сел на кровати, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Один подобный сон можно было списать на эмоциональное потрясение от первой в жизни встречи с драконом, но второй уже вряд ли. И какого лешего ему снился далекий Север и мертвецы? Проклиная всех красных ведьм и древние сказки, он поднялся с кровати.       Свеча в комнате почти догорела, огонь едва колыхался от ветра, проникающего в покои. Мейкар понял, что снова заснуть у него не получится, и решил прогуляться по замку, стараясь не думать про свой жуткий сон.       Безупречные стояли на своих постах, когда он шел по полутемным каменным коридорам. В тронном зале висела холодная тишина. Знамена их дома едва были различимы в темноте. Трехглавый алый дракон на черном фоне. Три дракона, что были у Эйгона, когда он подчинил Вестерос. И три дракона Дейнерис, которой предстояло повторить завоевание.       Мейкар усмехнулся внезапной мысли — у их прославленного предка было две жены, так сможет ли королева последовать причудливой семейной традиции и взять себе двух мужей? Было бы символично. И они с Бейлором позаботились бы о том, чтобы Дейнерис села на Железный трон. Продолжая посмеиваться с этой идеи, Мейкар прошел в зал совещаний. Сквозь огромные окна ветер приносил холодный морской воздух, пахнущий солью. А во главе стола сидела королева и задумчиво крутила в руке деревянную фигурку дракона. Она кивнула принцу, но не произнесла ни слова.       Тусклый свет свечей мерцал на стенах, отбрасывая длинные тени, словно тянущиеся к будущему, полному опасностей и казавшемся неясным. Дейнерис ощущала внутреннюю тревогу, ведь война это всегда кровь и жертвы, даже несмотря на все усилия, которые приложит Тирион в попытке минимизировать ущерб.              Ее взгляд зацепился за силуэты драконов, выгравированных на карте. Трехглавый символ их дома — словно живой, как напоминание о магии, что связана с ее кровью и мечтой. Она чувствовала, что Мейкар пристально наблюдал за ней сейчас.       Дейнерис покинула постель спящего Бейлора несколько часов назад и пришла сюда. Кружащиеся в голове мысли не давали заснуть. Она думала про непонятную и витиеватую магию, что подарила ей двух союзников, понимающих ее лучше, чем кто-либо другой. Больше, чем союзники — подумала она. Они — ее кровь. Их узы с драконами не просто фикция, это их наследие, их судьба, их сила.       Она знала, что никогда бы не смогла избавиться от этого: от связи с драконами, так же как и с ними. Это и давало ей силу, и лишало покоя. И все равно внутри разгоралось желание бороться за свою судьбу. Вся эта война велась не только с врагами, она была и личной.              — Не получается заснуть? — Дейнерис первой задала вопрос.       — Решил побродить по замку.       — И как вам? Отличается от того, что вы выдели здесь ранее?       — Я столько раз был на Драконьем камне и вроде бы здесь все осталось так же, как я помню, но место больше не кажется домом. Возможно, дело в том, что тут все провоняло оленьими выродками.       Мейкар обошел вокруг стола с картой. Увиденное во сне не давало ему покоя. Однако теперь он хоть немного понимал своего старшего сына Дейрона, который напивался каждый раз после подобных снов. Но он не знал, как ему реагировать на них — считать обычным кошмаром или предвестником чего-то более зловещего? Тем более в контексте сегодняшнего разговора про пророчества.       — Вас что-то тревожит, — произнесла Дейнерис, словно могла читать его мысли.       — Всего лишь дурные сны.       Мейкар стал разглядывать карту, но его взгляд упорно возвращался к Северному королевству и огромной стене, пересекающей континент. Когда-то в молодости он посещал ее, но тогда он не мог и помыслить о том, что такое исполинское сооружение могло быть разрушено.       Не желая поддаваться собственной слабости, Мейкар сел в кресло рядом с Дейнерис и фривольно поинтересовался, переводя тему:       — Так, как вам мой брат?       Дейнерис замерла и посмотрела на него, слегка наклонив голову. В глазах плясали смешинки. Она уже давно поняла, что Мейкар прятал свою уязвимость за грубостью и юмором, но не собиралась играть по его правилам.       — Если вам так хочется узнать каков ваш брат в постели, то вы могли бы предложить ему трахнуть вас.       Мейкар рассмеялся.       — Его занудство придет в ужас от подобного. Но ради того, чтобы посмотреть, как вытянется его лицо, я, пожалуй, попробую. Только если у него не будет с собой меча или дракона. Я не уверен, что мне, как и вам, повезло быть устойчивым к огню.       Дейнерис усмехнулась, на секунду представив выражение лица Бейлора.       За ним вообще было интересно наблюдать, особенно когда Мейкар изобретал очередное ругательство или позволял себе вольности, которые были недостойны его статуса и происхождения.       Бейлор всегда оставался спокойным и сдержанным, словно тихая река в утренней тишине. Он говорил мягко, а взгляд был наполнен уверенностью и спокойствием. Воспитанный как истинный король, он умел слушать и ценить каждое слово, и это делало его опорой в любой ситуации. Сам его облик был наполнен тихой силой, не нуждавшейся в криках и ярких вспышках, чтобы доказать свое право на уважение.       Мейкар же был пламенем, неукротимым и страстным. Его энергия взрывалась вулканами Древней Валирии. Он был груб, прямолинеен, не стеснялся ранить словами и не умел скрывать свою ярость или раздражение, выражая все так, как чувствовал — без масок и прикрас. Но все-таки внутри него были скрыты искренность и безусловная преданность. Его порывистость была тем самым огнем, что способна согреть или сжечь.       Дейнерис понимала, что они оба были важны для нее. Каждый из них был отражением ее разных сторон и лишь принятие обеих помогло бы ей идти дальше неизвестными путями судьбы.       — Завтра сюда прибудут леди Оленна Тирелл и Эллария Сэнд. У лорда Тириона есть план, как захватить трон, не развязывая кровавую войну, и ваш брат одобрил это, — мягко, но с ноткой уверенности сказала королева.       Мейкар нахмурился, его глаза засветились огнем, он встал из-за стола, шагнув к Дейнерис. Остановившись рядом, он вновь взглянул на нее сверху вниз — с тем вызовом и дерзостью, что всегда присущи его натуре:       — О да, я слышал про его хитроумный план. У нас есть три дракона. И этого достаточно, чтобы забрать королевство у этой шлюхи на троне.       Дейнерис улыбнулась, расправив спину и слегка откинувшись назад в кресле, как будто наслаждаясь игрой слов и властью. Она внимательно оценивала нависшего над ней принца. Ей казалось, что дай ему волю — и он попросту предал бы всю страну пламени.       — Мы не будем сжигать Королевскую Гавань, — твердо произнесла она, вырезая каждое слово в воздухе, — это не наш путь.       Мейкар качнул головой, нетерпеливо и раздраженно выдохнул, словно ему надоело объяснять всем вокруг очевидные вещи. Он оперся руками о стол, наклоняясь к королеве, его взгляд был полон огня и дерзости.       — Я не предлагаю сжечь весь город. Всего лишь немного подпалить Красный замок, чтобы эта братова подстилка бежала, по дороге туша подол своего платья.       — Любопытно, какие слова вы выбрали для ее характеристики. Но ведь это наша семья веками женила братьев и сестер в узах крови и долга.       — Мы сохраняли драконью кровь. А что пыталась сохранить эта? Семя брата?       Дейнерис поддалась вперед, сокращая расстояние между их лицами. Мейкар не отрываясь смотрел на ее губы, его зрачки были расширены. Ей стало любопытно, в крови заиграл азарт — как долго он смог бы удерживать себя от искушения? Терпение не было его сильной стороной.       — Значит ваше желание лечь со мной в постель обусловлено всего лишь заботой о чистоте валирийской крови? — тихо, с легкой улыбкой произнесла она, словно гипнотизируя его своим голосом.       Мейкар ухмыльнулся, его лицо расплылось в почти беспечной улыбке, но во взгляде таились дьявольская хитрость и намерение.       — Я все еще не верю в то, что ведьма наградила вас бесплодием, но, тем не менее, попытки доказать обратное будут еще чертовски приятнее.       В их взглядах зажглась теплая, опасная искра, словно между ними натянулись невидимые нити. В этот момент казалось, что граница между властью и страстью исчезла, уступая место только им двоим — непокорным, живым, жаждущим.       — И вас не смущает, что я возлегла с вашим братом?       Мейкар равнодушно пожал плечами, словно подобные откровения не задевали его вовсе.       — Я не настолько жаден, чтобы дрожать над тем, что мне не принадлежит, — сказал он с ленивой ухмылкой, — а вы ведь королева. Вы вправе выбирать своих рыцарей, советников, любовников... или вовсе не выбирать.       Он замолчал, не отводя взгляда от ее лица. Ему нужен был хоть один намек, что она не возражала, и он забыл бы про осторожность, взял бы все в свои руки. Дейнерис не отвечала ему, разглядывая его аккуратную серебристую бороду. Она протянула руку, положив ладонь на его щеку. Ее пальцы скользнули по жестким волоскам, и Мейкар на миг задержал дыхание, словно этот жест был последним испытанием на терпение.       — А что, если я не хочу делать выбор? — ее голос был негромким, но в нем звучала властная мягкость.       Мейкар прикрыл глаза и улыбнулся — на этот раз открыто и довольно. Он не ошибся.       — Тем лучше для меня и гораздо хуже для моего брата.       — И почему же?       — Во-первых, я верю в символы, — в его голосе слышался горячий отзвук валирийской старины, — три дракона, три Таргариена, как и триста лет назад. А во-вторых... Я не смогу отказать себе в удовольствии наблюдать, как рушатся устои и сгорают принципы нашего благородного зануды Бейлора. Уверяю тебя, его благоразумие не продержится дольше пары ночей, после того, как ты позволишь мне оказаться в твоей постели.       В глазах Дейнерис вспыхнула тень дерзкой, опасной улыбки. В этот миг ею овладела древняя жажда свободы, что всегда текла в крови Таргариенов, сильная и необузданная, она просыпалась вновь, вызывая у нее ощущение, будто сама судьба зовет к битве и победе.       И вдруг тишину их дыханий прервал тихий, но настойчивый стук в дверь. Этот звук, будто призыв из глубин, внезапно пробудил ее от одержимости. Мейкар зашипел, а Дейнерис быстро отдернула руку.       — Да? — спросила королева.       Лорд Варис прошел в зал. Его ответ прозвучал без лишних слов, спокойным, но настойчивым голосом:       — Ваше величество, прошу прощения, что вмешиваюсь, но, боюсь, новости не могут ждать — один из ваших драконов пропал. Это Визерион.       Из Дейнерис словно разом выбило весь воздух. Мейкар быстро вскочил, его взгляд потемнел:       — Что? Когда это случилось? Где он был в последний раз?       Варис ответил тихо, но со всей серьезностью, присущей их проблеме.       — Он исчез с Драконьего Камня, без следа. Безупречные искали его по всему острову, но пока безуспешно. Дрогон и Рейгаль кружатся в небе, полагаю, они пытаются его призвать.       Дейнерис чувствовала, как напряжение в теле нарастает. За исчезновением Визериона скрывалась не только потеря мощи, в ней было что-то большее. И в этот момент уже ничто не имело значения — поиски дракона были первоочередной задачей.