Все шишки - Невиллу Лонгботтому

— Перед вами — пять ингредиентов. И только один из них НЕ является ядовитым. Ваша задача — определить, какой именно. Рассуждайте вслух. Невилл смущённо потёр лоб, и этот жест особенно мило смотрелся на фоне того, каким изрядным детиной он вымахал. — Вот эти синие листья — лживая люцерна. Яд содержится и в семенах, но трогать листья без перчаток тоже опасно. — Далее. — Вот это семечко — от тмина-приворотника. Затуманивает разум, что можно считать формой отравления. А этот красный корешок — перчинка болотная. Имеет свойство накапливаться в организме постепенно. Таким злые жёны мужей… ну, травят. А с остальными двумя ингредиентами — посложнее задачка. Это ягода горе-можжевельника, она опасна в пору полнолуния. А это — ягода дурман-мёда, она ядовита, когда луна — в третьей четверти. И не только убивает, но ещё и внушает человеку лютую агрессию — он способен перед смертью кого-то другого убить. Невилл задумался, снова потёр лоб. И протянул руку к ягоде. — Петрификус Тоталус! — успел прокричать профессор. — Вы ополоумели, Лонгботтом? Почему вы решили, что правильный ответ — горе-можжевельник? Сами же всё рассказали! Я видел, куда вы тянулись. Отвечайте! С этими словами Снейп снял заклятие. — Но… разве сейчас не третья четверть? — удивлённо пробормотал Невилл. — Мы с вами вчера возвращались из теплиц — как можно было не признать полную луну? Она вполнеба была! — Верно. Я просто не обратил внимания. И задумался. — О чём? Невилл смущённо потупился (продолжая быть крепко сбитым детиной): — Положим, есть существо. Оно очень милое. Но агрессивное и опасное. И это просто беда, потому что существо это… красивое. Им можно любоваться вечность. — Вы влюблены, — резюмировал Снейп. — В кого? — перепугался Лонгботтом. — В жгучую антенницу, разумеется. Только вам пришло бы в голову. Как в игре. «Ой! Что с тобой?» «Я влюблён». «В кого?» «В ядовитую хрень!» Невилл расхохотался: — Скажете тоже — хрень. Вы же преподаватель. — Я ваш будущий коллега. Если мы решим вашу проблему, конечно. В чём я сильно сомневаюсь. Как можно думать о чём-то постороннем, когда речь о ядах? Вы самоубийца? Невилл вздохнул: — Есть вещи, о которых не получается не думать, профессор. — Нет таких вещей. Есть отсутствие привычки организовывать свой ум. Чему вы научились на этом занятии, Лонгботтом? — Тому, что я хочу тридцать шесть часов в сутках, — печально и как-то по-взрослому сказал Невилл, и Снейп предпочёл просто выставить его из лаборатории, чтобы не наговорить лишнего.