Мат Легаля

София на утро сделала дежурный звонок матери, вполуха слушая, как та с энтузиазмом рассказывала о своих приключениях. Она рассеянно мычала в ответ, пока женщина, заливаясь смехом, говорила о новых соседях, у которых был маленький смуглый малыш, ставший теперь частым гостем в ее доме. София кивала, зная, что мать не увидит, пока выслушивала ее наставления: почаще выходить из дома и обзавестись ухажером. Она расплывчато ответила на вопрос о работе официанткой, что-то вроде того, что все нормально, хотя сама уже пару недель думала об увольнении. Их отношения можно было назвать близкими с натяжкой. Но для Софии, несмотря ни на что, призрачное присутствие матери в жизни являлось важным. Когда один близкий человек лежал в земле, второй спасал от падения в пропасть. — Желаю тебе удачи на турнире, — неожиданно сказала мать. София замерла и шумно сглотнула. — Волнуешь? — после паузы спросила женщина. — Я…нет, вовсе нет, — говорить о собственном беспокойстве не хотелось. Может, оттого что не привыкла волновать и справлялась сама, может, потому что знала их отдельные жизни - устоявшаяся история, и ближе к друг другу вряд ли получится. Попрощавшись, София опустилась в кресло в гостиной, поджала под себя ноги и открыла книгу, брошенную на столе несколько дней назад. Привычные обозначения отозвались внутри знакомой теплотой. Она снова погружалась в мир шахмат, который знала наизусть. Бегло пробегаясь глазами по строчкам, отмечая в голове забытые ходы и комбинации, София чувствовала на кончиках пальцев фантомное ощущение дерева шахматных фигур. Мысленно переставляла их в голове, медленно анализировала каждое движение. Допустить ошибку с прошлого турнира было бы преступлением против себя самой. В тот период София едва ли могла подняться с кровати. Она разрывалась между работой, попытками свести концы с концами и шахматными тренировками. Иногда засыпала прямо за доской, а проснувшись от дикой боли в шее, доползала до кровати. Тогда она довела себя до изнеможения, верила, что это поможет выиграть. Но провалила все. Первое поражение списала на неудачу из-за долгого отсутствия. Второе — на большой опыт соперника, на третьем и четвертом не смогла собраться, потеряла концентрацию во время миттельшпиля. После шестого отказалась играть вовсе, просто собрала вещи и уехала домой. Зайдя в квартиру, первым делом опустила вниз фотографию дедушки, чтобы не видеть его разочарованных глаз, которые чудились теперь вместо его добродушной улыбки. Казалось, он смотрел с укором, будто знал, что однажды это случится. Повторять это София была не намерена. Она мельком взглянула на дисплей телефона, который мигнул входящим сообщением, но не решилась брать его в руки. Не время отвлекаться. Тренировка в клубе была назначена на вечер. Это последняя возможность, где София могла выложиться по полной, показать, что ее рано списывать со счетов. А впрочем, единственной целью было доказать себя самой, что все можно исправить. И если получится, то, возможно, она смогла бы залатать другую брешь, что не давала покоя пятнадцать лет. Ту тоскливую пустоту от смерти отца, дать свободу и ему, и себе. Таймер сработал неожиданно, заставив подпрыгнуть. София быстро надела куртку, решив не застегивать, прохладный ветер, пробирающийся под одежду помогал взбодриться. Девушка накинула на плечи тяжелый рюкзак: внутри учебник, несколько тетрадей и старые шахматные часы, подаренные дедушкой. София никогда от них не отказывалась, заменяла стандартные турнирные на свои собственные. Так ощущалась невидимая поддержка, будто дедушка стоял за ее спиной, опускал руку на плечо, направляя руки к нужной фигуре. Может, это и было глупостью, наивным способ не отпускать ни прошлое, ни дорогих людей, но иначе не выходило. Последнее время казалось, что она погрязла в той жизни, а настоящее только лишь сквозило тонкой дымкой, иногда заставляя окунаться в реальность, которая давно опротивела. София чувствовала себя одинокой. И сейчас, когда шла по сумеречной улице, а порывы ветра били в лицо, это одиночество можно было потрогать рукой. Конечно, она всегда могла позвонить Маркусу, пожаловаться, и тот бы бежал сломя голову, давал бы необходимое тепло, но и это тоже ощущалось инородным и жалким. Ноги быстро шагали по земле, и София, почти срываясь на бег, не заметила, как запыхалась. Она усилием воли заставила себя замедлиться. Тренер не ждал у себя так рано, и тогда придется сидеть на скамейке, кутаться в тонкую куртку и проклинать себя за торопливость. София любила четкость, терпеть не могла свободного времени, когда нечем было занять руки и мозг. Хаос в голове убивал структуру и мешал мыслить трезво. А ей нельзя расслабляться ни на миг, иначе мечты о мировом турнире так и останутся мечтами. А дедушка уже никогда не посмотрит с фотографии, как прежде. София зашла в клуб за несколько минут до начала. Перед этим она несколько минут переминалась с ноги на ногу на ступеньках, отсчитывая в голове секунды. Если повезет, то сегодня вечером после тренировочных игр она сможет узнать информацию о соперниках. Рейтинг-лист обычно публиковали за пару дней до начала турнира, но в этот раз отчего-то задерживали. Маркус успокаивал, что такое бывает, но София не переставала нервничать. Она в очередной раз неосознанно прикусила кожицу возле ногтя и зашипела. Рядом с заусенцем выступила капелька крови. — Привет, — махнула София тренеру, который методично расставлял на столах шахматные доски. Это был грузный высокий мужчина с лохматой прической и извечно нахмуренными бровями. Когда они только познакомились, первое время София испытывала страх. Наставник поправлял грубо, не искал ласковых слов, не желал объяснять ошибки. Он заставлял Софию находить решения самой. Тогда, еще юная, она много злилась, а сейчас понимала, что напрасно. Отсутствие мягкости выработало стойкость. И если бы не тренер, после того провала, София бы точно отправила мечту в ящик. — Готова? — спросил мужчина, поворачивая голову в ее сторону и улыбаясь. — Нет, — пожала плечами София. — Самый правильный ответ, — кивнул мужчина. Тренировочные партии всегда проходили в одном режиме: сначала подготовка, для каждого своя. Кто-то словно впадал в транс, смотрел на фигуры не отрываясь, как будто играл партию в своей голове, кто-то ходил из угла в угол, вспоминая то, чему учился годами. София же просто бездумно крутила в руках коня, никогда не понимала, почему именно эта фигура создавала ритуал и помогала настроиться на нужную волну. — Почему так медлят со списком? — спросила она, обращаясь к тренеру. — Не помню, чтобы раньше были такие задержки. — Случается иногда, — задумчиво ответил мужчина. — Обычно, если ждут решения кого-то важного. — Кого они могут ждать? — удивилась София и невесело усмехнулась: — У нас же тут не Кубок ФИДЕ. Именно мировой чемпионат был ее далекой мечтой. Но время шло неумолимо быстро, а девушка так и оставалась болтаться на среднем рейтинге, где она уже не любитель, но безмерно далека от чемпионатов. Тот провал, снова всплывший в памяти, маячил перед носом, как красная тряпка, как напоминание, что София однажды не справилась. — София, — тренер оказался рядом неожиданно, ободряюще положив руку на плечо, и немного сжал пальцы. — В шахматах дело не только в рейтинге, но и в способности выдерживать напряжение, чтобы не происходило. Не повторяй прошлых ошибок, держи фокус там, где он должен быть. — Это моя последняя возможность претендовать на мастера, — неуверенно пробормотала София. — Поэтому ты не имеешь права бояться. Последняя тренировка пролетела незаметно. София полностью сосредоточилась на доске, ощущая себя так, словно находится в вакууме. Она на автомате переставляла фигуры, демонстрируя движения, доведенные до автоматизма. За долгие годы практики девушка выработала свои методы игры, обходила ловушки противников и точно знала, как ударить в нужную цель. Но при это стремилась придерживаться принципов: терпеть не могла разменов. Всегда хотела видеть короля соперника под боем. Когда последний соперник сделал неожиданный ход, София подняла голову и ухмыльнулась. — Сицилианская защита, — горделиво ответил парень. София раздумывала всего несколько секунд, а после уверенно подвинула пешку. Тренер, оказавшийся за спиной в считанные секунд одобрительно хмыкнул. — Вариант Алапина, неплохо, — прокомментировал он, внимательно наблюдая за девушкой. Впрочем, в ее навыках он никогда не сомневался, острее стоял вопрос о ее эмоциональном состоянии. Сейчас София демонстрировала предельную сосредоточенность. Мужчина просто надеялся, что и завтра ничто не сможет выбить ученицу из колеи. Партия завершилась быстро. Разочарованный парень поджал губы, вставая со стула. Его первоначальная спесь развеялась, будто и не было вовсе. София с сочувствие посмотрела ему вслед, отметив напряженные плечи. — Ты сегодня молодец, — сказал тренер, подсаживаясь за освободившийся стул. Девушка пожала плечами, машинально расставляя фигуры по местам, этот жест в конце каждой тренировки помогал вернуться в реальность. — Сыграем? — предложил мужчина, подмигивая. — Не уверена, что у меня остались силы. Я до сих пор не могу успокоиться из-за отсутствия списка, — разочарованно выдохнула София. Отступившая нервозность накатывала снова. Она становилась все ощутимее и оседала внизу живота. Турниры София любила, особенно когда начинала чувствовать себя частью чего-то большего. После партии она почти всегда оставалась в зале, прислонялась к стене и наблюдала, как играют другие. Как шахматисты нервничают, иногда сдаются, иногда идут до конца, и сравнивала каждую партию с реальной жизнью, где каждый ход может стать решающим, а незначительная ошибка сказаться на будущем партии. Это было одним из ее способов расслабиться: наблюдать за фигурами, передвигаемыми чужими руками, и оставаться частью этого. А потому не опубликованный список давил. Предчувствие, что вот-вот произойдет что-то непоправимое не отпускало. Девушка потерла ладони между собой, чувствуя как по рукам разливается тепло, и посмотрела на тренера. — Я проверю еще раз, если ты не против, — чуть виновато проговорила она, доставая телефон. — Не смогу уснуть, если не узнаю. Нужная страница грузилась медленно. София неосознанно пожевала губу, на языке появился металлический привкус. Все-таки прикусила до крови. Сердце учащенно билось. Тренер не сказал ни слова, лишь наблюдал. И только отблеск волнения в его глазах намекал на то, что мужчина на самом деле переживает. Когда список наконец появился перед глазами, София затаила дыхание. Она пробежалась по каждой строчке, выхватывая знакомые имена и отмечая рейтинг соперников. Все примерно на её уровне, все шло по плану. Волна облегчения прокатилась по телу и застыла, стоило Софии добраться до последней строки. — Это что шутка?! — вскрикнула она, поднимая испуганный взгляд на наставника. — В чем дело? — беспокойно спросил мужчина. София швырнула телефон на стол, раздраженно ткнув пальцем в дисплей. — Кто это? И какого хрена она там делает? Мужчина прищурился, вчитываясь в имя, которое отдалось в голове знанием. — Чертова стерва, — сквозь зубы выплюнул он. — Кто это? — настойчиво спросила София. — Беатрис Вальц. Гроссмейстер. — Это я и так вижу, но никогда о ней не слышала, — нахмурилась девушка. — Она сейчас играет редко. Приходит развлекаться, как сама это называет, — скривился наставник. — Почему её вообще пустили на местный турнир? Другие игроки на её фоне будут смотреться нелепо, — сокрушалась София. — Я не знаю. Её не имели права не пустить просто потому, что она гроссмейстер, — мужчина поднял руки, призывая ученицу остановиться. — Успокойся. И… — он обреченно вздохнул: — задержись, пожалуй, тебе нужно знать некоторые моменты, прежде чем сядешь с ней за один стол. — Ты знаешь, как она играет? — удивленно приподняла брови девушка. — Наслышан. Мой совет: откажись от любых попыток обхитрить, сосредоточься на технике и уверенности. У тебя достаточно знаний, чтобы оттянуть мат, в конце концов, время в этом случае — твой союзник. София нахмурилась, вглядываясь в лицо мужчины, пытаясь отыскать в нем хотя бы намек на неуверенность, но тот говорил предельно серьезно. — Я не буду этого делать, — отрезала София. — Сколько раз ты говорил мне, что на играх нужно идти к победе несмотря ни на что? А сейчас, что? Давать заднюю, даже не попытавшись? — Ты не выиграешь у Вальц, — честно ответил тренер. — Ты не используешь и половины комбинаций, которыми владеет она. У вас принципиально разные стили игры. Пока ты будешь рассчитывать на правильное позиционирование, Беатрис задушит тебя. — Ты же сказал, что она приходит развлекаться… — Именно поэтому, не пытайся обхитрить. И ради бога, не разговаривай с ней. София сдержанно кивнула, собираясь встать. Становилось жарко, несмотря на то, что окна были открыты, а кожа покрылась мурашками. Она дернула плечами, пытаясь сбросить напряжение, но то вцепилось мертвой хваткой. Тревожное предчувствие, с которым девушка пришла сюда, разрасталось, стремилось захватить все ее существо. — Ты придешь на турнир? — приглушенно спросила она. Раньше всегда приходил дедушка, и его отсутствие теперь было сродни одиночеству. Мужчина кивнул и перехватил ее запястье, заставив задержаться. — Чтобы ни случилось завтра, помни, что он бы тобой гордился. София шла по ночному городу, вдыхая и выдыхая короткими интервалами. Она вставила в уши наушники, прокрутила список песен, включив танцевальную мелодию, понадеялась, что сможет отвлечься. Но лист участников висел перед глазами, мешая думать трезво. София остановилась посреди дороги, сжав переносицу, заставляя себя успокоиться. Не сейчас. Совершенно неправильное время, чтобы испугаться и снова облажаться. Она отдала шахматам двадцать лет. Она играла с гроссмейстерами, и даже иногда удавалось выиграть. Они отмечали ее уверенную игру, ее высочайшие знания техники, ее способность нестандартно мыслить. София сжала руки в кулаки, вспоминая слова тренера. Оттягивать время, да что он вообще такое говорит. Она презирала любые попытки отклониться от правил. Она уважала себя и соперников, считая, что если и проигрывать, то делать это достойно. София любила играть честно. А Беатрис Вальц любила играть грязно.

***

— Какого черта тут случилось? Апокалипсис? — воскликнула Алиса, приблизившись к кабинету, где на полу под ногами захрустели кусочки стекла. Беатрис стояла посреди кабинета, держа в руках высокий хрустальный графин, жидкость из которого давно вытекла, оставшись темной лужицей на полу. — А, это ты, — усмехнулась Алиса. — Только давай не как в прошлый раз, меня не впечатлил визит ко врачу и попытки объяснить ему, откуда в моей руке куски стекла. — Заткнись, — прошипела Беатрис, тяжело дыша. По ее дрожащим рукам и плотно сжатым челюстям Алиса поняла, что говорить дальше действительно не стоит. Она застыла на пороге, судорожно подбирая правильное решение. Приблизиться или сделать вид, что ее не существует. Разум умолял выбрать второе. Оно безопаснее и есть шанс, что Беатрис успокоиться раньше, чем вспомнит, кто Алиса такая. Девушка глубоко выдохнула, выпуская наружу остатки здравого смысла, и сделала шаг в кабинет, неуверенный и тихий. Беатрис не отреагировала, только пальцы на графине сжались чуть плотнее. Пыталась взять себя в руки. Безуспешно, разумеется. — Что случилось? — сглотнув, спросила Алиса. — Дело возобновляют, — опасно ровно ответила она. Алисе казалось, что она слышит, как скрипит стекло под пальцами Беатрис. Девушка инстинктивно сжалась и резко приблизилась почти вплотную, перехватывая ее пальцы, а заодно и графин. — Они ничего не найдут. О тебе там нет ни слова, новоиспеченный детектив может рыться сколько угодно, — попыталась возразить Алиса, попутно пытаясь выдернуть предмет из рук Беатрис. И когда все же получилось, девушка неосознанно сделала шаг назад. Беатрис молча посмотрела на нее исподлобья, а затем расправила плечи, выдыхая. Пальцы несколько раз сжались и разжались, словно пытаясь ухватиться за воздух. — Принеси воды, — хрипло бросила женщина, возвращаясь за стол. Она не обратила внимания ни на стекло, что хрустело под каблуком, вдавливаясь мелкими частицами в ковер, ни на Алису, у которой на лбу от напряжения выступила испарина. Беатрис села в кресло, закинула руки за голову и закрыла глаза. Алиса смогла перевести дыхание, когда остановилась возле кулера, нажимая кнопку со всей силы. Звук воды, наполняющей бокал, немного вернул в реальность. На самом деле, она понятия не имела сможет и детектив найти что-то о Беатрис в деле пятнадцатилетней давности, хотелось бы верить, что нет, но надежда таяла на глазах. Перед тем как вернуться, Алиса посмотрела на себя в зеркало, отмечая, что лицо выглядит почти спокойным. От испуга не осталось и следа. Слава богу. Беатрис терпеть не могла чужой страх — ее это злило. Алиса поставила перед ней стакан воды и подняла глаза. Женщина сидела, выпрямив спину, погруженная в бумаги. — Я уж было решила налить воды в пластиковый, — язвительно сказала девушка. Беатрис оторвалась от бумаг, смерив ее злобным взглядом, и хищно улыбнулась. — С каких пор ты стала такой наглой, Алиса? — с усмешкой спросила она. — Училась у лучших. Взгляд упал на лист в руках Беатрис. Девушка приподняла бровь. — До сих пор не могу поверить, что ты туда собралась. — И почему же? — Думала, у тебя есть дела поважнее, работа, например, которой ты завалила меня так, что приходится брать ее на дом, — пожала плечами Алиса. — Твоя манера начинает меня раздражать, — тихо отозвалась Беатрис. — Уверена, ты сможешь это пережить. Что насчет детектива? — наконец спросила Алиса, понимая, что вряд ли услышит правду. Беатрис ощутила, как утихнувшая волна злости поднимается снова. Она сжала руку в кулак. Алиса невинно хлопала глазами напротив, но смотрела в упор, ожидая ответа. — А что насчет него? — наигранно переспросила женщина, надеясь, что Алиса поймет намек. Но та не понимала, точнее знала, что спрашивать не стоит, но продолжала давить. Не имела никакого права, но слишком хорошо знала слабые места. Беатрис глубоко вздохнула. Мысли о предстоящем турнире, которые отвлекали от насущной проблемы, развеялись, будто и не было. Пойти туда было способом отвлечься от проблемы, которая дышала в спину. И ее дыхание казалось равнозначно смерти. — Адвокат сказал, что он поднимет старые бумаги, и если найдет что-то, что пропустили в прошлом, вероятно, начнет копать дальше, — наконец ответила женщина, закатывая глаза. — Ты поэтому собралась на турнир, да? Проницательность секретарши была ее даром и проклятием одновременно. Они хорошо знали друг друга, возможно, недостаточно, чтобы быть близким по-настоящему, но достаточно, чтобы чувствовать, что происходит что-то не то, что-то, что разразится однажды бурей, которая сметет все на своем пути. Алиса физически ощущала, как сгущались тучи. Беатрис молча кивнула, демонстративно возвращаясь к бумагам. Список участников турнира. Перечитывая его снова, взгляд зацепился за знакомую фамилию. София Альт. Беатрис ощутила, как по голове будто ударили молотом, и все пространство сузилось до четырех знакомых букв, составляющих одну знакомую фамилию. Ту, что забыть ей не хватит жизни. Казалось, все вокруг издевается, намекает, хочет вытащить наружу давно похороненное. Она сглотнула, чувствуя, как горло начинает сдавливать спазмами. Эта фамилия не была такой уж и редкой, просто совпадение. Чертова насмешка судьбы. Леон Альт был давно мертв. Такие ублюдки не оставляют после себя потомство. Они не должны размножаться. Алиса заметила ее побледневшее лицо, прежде, чем Беатрис поняла, что не хватает воздуха. Умная, внимательная девочка. Она всегда была полезной. Вот только сейчас это не помогало. Потому что знакомые буквы уже расплывались перед глазами, заставляя вспоминать картинки пятнадцатилетней давности, от которых хотелось кричать. Беатрис открыла рот, чтобы вдохнуть, но легкие сжались, перекрывая воздух. Алиса метнулась к сейфу, ввела код, который знала наизусть, и вытащила оттуда блистер с таблетками. Девушка положила одну перед Беатрис и снова вернулась на место, делая вид, что ничего не происходит. Стакан воды, который Беатрис попросила просто так, понадобился всерьез, какая ирония. Женщина машинально потянулась за таблеткой, скривившись от горечи на языке, и запила его одним глотком воды. Лекарство всегда действовало быстро, оставляя после себя расслабленность. Но Беатрис знала, что на этот раз покоя не будет. Она закрыла глаза, делая взмах рукой, чтобы Алиса убралась прочь. И когда дверь кабинета закрылась, отрезая от чужих глаза и глупых вопросов. Беатрис позволила себе судорожно выдохнуть. Она понятия не имела, кем была эта София, имела ли она отношение к Леону, или это просто нелепое совпадение. Но была убеждена в одном, она обязана увидеть лицо этой девчонки. До турнира оставалась целая ночь. Часы на стене назойливо отсчитывали время. Беатрис сидела, положив дрожащие руки на подлокотник кресла. В своей голове она уже ставила Софии мат. И внутри затихала буря, знаменующая начало шторма, заставляя вновь откладывать старое на потом. Пока София лихорадочно листала шахматные записи дедушки. Пока Беатрис допивала второй бокал виски, смешивающийся в крови с транквилизаторами. Шестеро отравленных мужчин уже восставали из мертвых, чтобы вернуться к истокам этой темной истории, и забрать последнего гостя с собой.