Отношения

Утром было тяжёлым и невыносимым. Хотелось сдохнуть. Это было слегка странно и непривычно для Джеймса. В прочем, в последнее время что угодно станет нормальным. Отголоски едва ощутимо царапали сознание. Автокатастрофа. Смерть Хауса. Звонок ему. Почему-то второе казалось ещё более нереальным, чем первое. Вполне ожидаемым было то, что Грегори на своем мотоцикле рано или поздно разобьется насмерть или попадет под колеса какой-нибудь фуры. А вот то, что предложит приехать и успокоить. Словно ребёнка. Не может быть. Только если у этого есть подтекст. Какая-то подлость. Следующий подарочек Уилсон нашел на крыльце. Это было что-то новенькое. Обычно они были на территории больницы и только. А этот… В этот раз опять сверток. Светлая оберточная бумага желтого цвета и красная лента. Тяжело вздохнув Джеймс положил сверток в карман, собираясь открыть его уже на работе. Все равно сложит его в нижнюю полку. Да и не было никакого любопытства. Был только неприятный осадок тревожности и некоторое чувство непонимания. В этот раз на работу он отправился на машине. Приподнимало настроение только одно: они встретятся с Бри и, возможно, даже сходят погулять. По сравнению с Грегори она была просто идеальным другом. И Джеймс это прекрасно понимал, но забыть инвалида никак не мог. Чтобы не казалось, что все, что происходит внутри имеет колоссальные размеры, Джеймс снова решил уйти с головой в работу. В такие моменты чужие проблемы казались гораздо важнее и крупнее, отчего собственные отходили на второй план. Или это уже выработанная привычка работы онкологом. Однако, день становился все хуже. Ни в обед, ни после его работы Бри не пришла. Позвонить возможности не было и это злило. Команда Хауса работала в клинике, так как того единственного пациента, что у них был, они успешно вылечили. Поэтому самого Уилсона никто не беспокоил. Только Катнер один раз зашел. Да и то, только переступив порог и увидев Джеймса, тут же развернулся и ушел. Это было и странно и слегка раздражало. Домой ехать не хотелось. Да и подарок, который он нашел, так и не открыл, просто закинул в нижний ящик ко всем остальным. Вариантов того, как провести вечер у Уилсона было не много. Поэтому это время он решил провести максимально продуктивно: остаться на ночь на работе. Кадди была не против, да и команда Хауса отлично поработала днем, чтобы с чистой совестью отправиться домой отдыхать. Ночь началась даже слегка неожиданно. Кажется, он все же заработался: проверил всех пациентов, доделал свою работу и остальное по мелочи. И вот заняться было нечем. Спать не хотелось, как и делать что-то. В такие моменты в ход идут решения Хауса. Но кошмарить пациентов или смотреть сериал в палате коматозника Джеймс не собирался. Как и даже думать над многими другими занятиями, которыми развлекал себя Хаус. А вот просто посмотреть сериал в комнате отдыха… Диван там был достаточно мягкий, да и более удобный, чем кресло в кабинете Уилсона. Поэтому, расположившись поудобнее, Джеймс включил телевизор. Что там обычно ночью Хаус смотрит? Какие-то свои сериалы? Но сколько бы Уилсон не переключал, ничего интересного по телеку не шло. Либо это было какое-то кулинарное шоу, очевидно для людей с бессонницей, либо какая-то дичь, не поддающаяся никакой логике. — Кошмар какой-то, — проговорил Уилсон, выключая телевизор. Не было дальнейшего желания мучить ни его, ни себя. Перевернулся спиной к телевизору. Может хоть так уснёт. Сон шел медленно. Вернее, очень медленно окутывал сознание, не давая даже осознать, что происходит по-настоящему, а что уже игры царства Морфея. — Вообще-то уже утро, — пробубнил довольный голос, тыкая Уилсона в плечо. Только Джеймс открыл глаза, как понял что это была трость. А причиной его пробуждения был Хаус. Грегори, мать его, Хаус. — Сколько время? — потирая лицо, спросил Джеймс и приподнялся. Грегори выглядел более чем живым, что раздражало еще больше. — Шесть утра, — ответил Грегори, сев на диван, отодвинув ноги Джеймса. — Кретин, — буркнул Уилсон.