Отношения

— Ты меня любишь, — тут же произнес Хаус, поудобнее расположившись на диване.        — Я тебя ненавижу, — Джеймс наконец принял сидячее положение, стараясь не смотреть на Грегори. Не было никакого желания созерцать его рожу еще и наяву. Да и переживания сразу куда-то делись. Как он вообще мог переживать за Хауса? Если с ним что-то и случается, так он же сам в этом и виноват. — Какого черта? — Уилсон все же повернул голову, взглянув на диагноста. Слишком уж довольно тот выглядел. Слишком довольно и живо.        — Насколько я помню, ты обычно в это время и просыпаешься, — Грегори нажал кнопку на пульте. Джеймс тяжело вздохнул, только бубнежа телевизора ему тут не хватало.        — А с каких пор ты приходишь так рано и решаешь, что твой долг меня разбудить? — съязвил Джеймс, облокотившись на спинку дивана. Его взгляд невольно упал на телевизор. Как Грегори удается найти что-то годное из этого списка каналов? Или он опять использует какие-то свои махинации?        — Казалось, что тебе должно понравиться, — чуть пожав плечами ответил Хаус. Он сосредоточенно смотрел в телевизор, словно не был причастен к пробуждению своего друга.        — Как и все твои мелкие подарочки?        — Какие подарочки? — с любопытством спросил Хаус, все же повернув голову на Джеймса. Не было понятно, он действительно удивлен или снова издевается. Что-то подсказывало, что скорее всего второе. Слишком Хаус был невыносим сегодня, чтобы это было первое.        — Не издевайся хоть сейчас, Хаус!        — Хэй, я понятие не имею о чем ты говоришь! — наигранно-оскорбленно произнес Грегори, продолжая смотреть на Джеймса.        — Хаус.        — Ой да ладно, если я оставил один подарок у тебя возле дома, это не значит, что у меня было желание подсовывать еще, — и снова отвернулся к телевизору.        — Тогда кто это все делал?        — Не знаю, может Катнер и Тауб? Они как раз были заинтересованы в том, чтобы наши отношения сложились в идеальном порядке, — голос звучал так, будто его не устраивает, что поставили на это. — Хотя мне казалось, что Форман меня хорошо знает.        — Они ставили на наши отношения, — Уилсону захотелось завыть. Где-то даже была мысль о том, что все эти «ставки» затеял сам Хаус. Уж больно это в его стиле. Но в таком случае он бы всеми правдами и неправдами попытался выиграть спор. Или он сейчас этим и занимается?        — Да, а Тринадцать с Форманом на то, что ты меня пошлешь, — как ни в чем не бывало ответил Грегори. — Еще не знают, насколько сильно ты меня любишь.        — Я тебя не люблю, — Джеймс смотрел прямо перед собой, думая. Он не знал, что сказать. Не знал, что делать. Уже ничего и не хотелось. Ни работать. Ни общаться с кем-либо. Было просто желание, чтобы все оставили в покое. Особенно Хаус со своими дурацкими шуточками. И не только шуточками.        — Любишь и мы оба это знаем, — на мгновение показалось, что Грегори хотел сказать что-то еще, но промолчал. И скорее всего это к лучшему. Кто ж знает, что он еще может выдать. — Тебе не кажется, что пора это заканчивать?        — Ты сам все это начал, — спокойно ответил Джеймс. Он не очень понимал, о чем именно Грегори, но и не хотел разбираться. Вообще хотелось только спать. Ну или просто нужно было ложиться вовремя.        По телевизору как раз шел какой-то странный, но вполне сносный сериал. Все было насколько просто и банально, что можно было не задумываться и не строить теории о том, что же будет дальше. Все было просто и ясно. Почему же в этих отношениях все не ясно? Почему Грегори так все усложняет? Почему просто не может принять ошибки и пытаться что-то делать, а не намеренно усугублять? Или Уилсону только кажется, что Хаус все усугубляет? Может он сам все это усугубляет?        Нет. Хаус самодовольный кретин и прощать ему это просто так нельзя. Тем более, ему это прощение и не нужно. Что ему вообще нужно?        — Что тебе от меня нужно? — спустя, кажется, вечность молчания спросил Джеймс, повернувшись к Хаусу.        — Я не знаю.        Ответ прозвучал слишком честно. Слишком убедительно.        — Как не знаешь? Ты же чего-то все это время добивался? Сначала послал куда подальше, затем нашел себе «парня», пытался от него избавиться… потом потащил меня в этот бар, чуть не изнасиловал, — на этих словах Грегори на мгновение открыл было рот, но, увидев недовольный взгляд Джеймса, промолчал, — а потом пропал! Хаус, ты вообще в своем уме?        — Боюсь, если бы я был не в своем уме, ничего бы этого не было, — Грегори выключил телевизор и, опираясь на трость, поднялся с дивана.        — Может ответишь на вопрос? — Уилсона бесило то, что Хаус так нагло пытается уйти от диалога.        — Я не знаю, — также честно ответил диагност, направляясь к двери. На мгновение повернулся и посмотрел в глаза Джеймса. — Я передам Катнеру и Таубу, чтобы они забрали свои игрушки, раз они тебе так не нравятся, — и, улыбнувшись своей самой самодовольной ухмылкой, скрылся.