Глава 2: "Давай поженимся: Свадьба с трупом"
18 марта 2026 г., 12:02
Примечания:
Буду благодарна ПБ.
Занятие по тактическому анализу закончилось десять минут назад. Гул голосов в коридоре постепенно стихал, а тяжелые двери аудиторий хлопали одна за другой. В учебном классе №402 пахло мелом, старыми справочниками и пыльным пластиком мониторов.
Рената осталась одна, пытаясь собрать разбросанные конспекты и привести в порядок мысли. Но тишина длилась недолго. Дверь с грохотом распахнулась, и в класс вошел Джеймс Барнс. Его металлическая рука хищно блеснула в свете люминесцентных ламп. Следом за ним, лениво переваливаясь с пятки на носок, шел Брок Рамлоу. Командир СТРАЙКа был в полном тактическом обвесе, словно только что вернулся из горячей точки: бронежилет, тугие ремни кобуры, нож на бедре. На его лице застыла кривая ухмылка человека, который готов к любой пакости.
Баки встал за кафедру инструктора, картинно расправив плечи.
— С вами Баки, и это программа "Давай Поженимся"! — гаркнул он на всю пустую аудиторию.
Рената замерла с пачкой бумаг в руках.
— Ха-ха. Очень смешно. Ты реально больной, Барнс.
— А где еще две дамы сердца моего? — Рамлоу окинул класс скучающим взглядом, остановившись на Ренате. — И почему у этой… Эвы… ник в досье пацанский?
Баки проигнорировал вопрос, по-хозяйски указав на Брока.
— Амир. Это Брок, и он хочет пожениться. Он у нас завидный жених — опытный, в меру подержанный, с полным комплектом вооружения.
— Чистой воды пиздеж, — прохрипел Рамлоу, прислоняясь к парте. — Слышь, Барнс, ты мне обещал допрос перебежчика, а не этот балаган в юбке… или в чем она там.
— Засекречено, почему я "Амир"! — отрезала Рената, скрестив руки на груди.
— Брок, ты приготовил ромашку? — Баки выудил откуда-то из кармана помятый пластиковый цветок и всучил его наемнику. — Нам нужно нагадать, будет ли невеста любить жениха. Эва, берите ромашку.
Рамлоу, насмешливо прищурившись, протянул цветок Ренате.
— Это вам, мадам. От чистого сердца ГИДРЫ.
— Благодарю, — Рената выхватила «"букет", чувствуя, как абсурд происходящего начинает закипать в голове. — А можно узнать смысл существования этой беседы?
Баки вместо ответа показал на планшете фотографию Ренаты — ту самую, где она выглядела максимально нелепо и по пацански — и сунул её под нос Броку.
В классе повисла мертвая тишина.
Рамлоу посмотрел на фото, потом на живую Ренату, потом снова на фото. Его лицо дернулось, и он театрально закатил глаза, хватаясь за сердце.
— Умер от страха… — выдавил он, картинно оседая на стул.
— Супер! Зашибись! — Рената всплеснула руками. — Приятно познакомиться!
— Эва, соскребайте жениха с пола, — скомандовал Баки, облокотившись на кафедру. — У вас первая небрачная ночь. Прямо здесь, на парте.
Рамлоу, продолжая ломать комедию, приоткрыл один глаз, снова увидел фото и простонал:
— Умер дважды… Барнс, ты где эту кобру откопал? Она же меня во сне задушит этими самыми бумагами.
— Эва, целуй принца-то, епта! — Баки подтолкнул Ренату в сторону «трупа» наемника. — Че ты стоишь?
— А почему именно нас женить?! Можно не делать этого?! — Рената уже почти кричала.
— Нет. Целуй его. Он трижды подохнет сейчас, если не закрепишь союз. Целуй его, я сказал! — Баки навис над ними, его взгляд стал по-зимнему жестким. — Горько!
— Целовать труп? — Рената обреченно склонилась над усмехающимся Рамлоу. — Супер. Почему бы и нет.
— Умер трижды… — прошептал Брок, закрывая глаза в ожидании "казни".
— Горько! — рявкнул Баки, и в этот момент звук его голоса смешался с лязгом тактической экипировки Рамлоу.
Баки лишь довольно ухмыльнулся, глядя на эту нелепую пару. Он знал: когда Брок протрезвеет от этого фарса, будет еще веселее.
В пустой аудитории повисла звенящая тишина, прерываемая лишь приглушенным сопением Рамлоу, который всё еще изображал "трижды мертвого" жениха, раскинувшись на учебной парте. Рената медленно выпрямилась, глядя на Баки сверху вниз. В её глазах закипала смесь ярости и экзистенциального кризиса.
— Мне одной кажется, или ты реально больной на голову? — выдавила она, сжимая в руках тот самый помятый пластиковый цветок.
Баки даже не моргнул. Он медленно приложил металлическую ладонь к груди, и на его лице проступило выражение ложного благочестия.
— Покрестись, — посоветовал он с ледяным спокойствием. — Чтобы отпустило.
— Ты псих! — взорвалась Рената, всплеснув руками так, что листы конспектов разлетелись по полу.
Джеймс наконец позволил себе короткую, хищную ухмылку. Он оторвался от кафедры и сделал шаг к ней, нависая своей мощью.
— Только заметила?
— Я подозревала, — она ткнула в него пальцем, — а ты сейчас просто официально подтвердил все мои худшие опасения!
Барнс театрально развернулся к «трупу» наемника, делая прощальный жест рукой, словно закрывал занавес в дешевом театре.
— Жених сдох. А с вами был Баки. Пусть вам когда-нибудь так же повезёт, как этой невесте, — он кивнул на Ренату и направился к выходу, чеканя шаг берцами по линолеуму.
Минута гнетущей тишины была прервана резким хлопком двери. Рената вылетела в коридор вслед за Барнсом, не обращая внимания на Рамлоу, который, кажется, решил проспать в образе мертвеца до утра.
— ЗАЕБИСЬ! — заорала она на весь пустой сектор, эхо её голоса отразилось от бетонных стен. — Тебе что, настолько скучно, что ты решил всех подряд женить?!
Барнс остановился у окна, глядя на ночные огни базы. Он медленно повернул голову, и в его взгляде читалась убийственная логика старого солдата.
— Тебе мужика надо, малец, не мне, — отрезал он, возвращаясь к своему обычному тону.
Рената замерла, тяжело дыша. Гнев внезапно сменился странной, почти истерической решимостью. Если этот мир сошел с ума, она возглавит этот парад.
— ЗАШИБИСЬ. Ладно. Раз мы теперь в этой лодке... Давай ты будешь называть меня Эва. Без всяких "мальцов" и "рекрутов".
Баки замер.
Он медленно повернулся к ней всем корпусом. Его взгляд стал странно мягким, а голос понизился до того самого интимного баритона, от которого у Ренаты по спине пробежали предательские мурашки.
— Эва... — выдохнул он, пробуя имя на вкус.
— Да? — с надеждой откликнулась она, сделав шаг навстречу. В этот момент ей показалось, что лед наконец тронулся.
Джеймс выждал идеальную паузу, глядя ей прямо в глаза, и с абсолютно каменным, непроницаемым лицом выдал:
— Fuck you.
