Когда был шанс тебя спасти

Воспоминания Томми       Я много лет провёл в путешествиях, изучении заклинаний, зелий, ритуалов. Не всегда светлых, но ничего, что переходило бы за грань.       Гарри сам, уже того не ведая, смог остановить меня от создания дальнейших крестражей. Ведь моей жизни уже ничего не угрожало, но увидеть ту пустоту в глазах ещё раз, когда мы встретимся, а я был твёрдо уверен, что мы ещё встретимся, я был не намерен.       Первой страной была Франция. Прекрасный южный климат, и, как магловская, так и магическая часть Марселя, а позже и Каркассона, завораживали меня. Аттестат из магловской школы мне и правда пригодился — я, к собственному удивлению, легко вжился в роль баристы в магическо-магловской кофейне. Я проработал там около полугода и узнал о наиболее старом поселении Каркассона.       Древняя архитектура имела следы таких же старых магических символов.       Поселение имело более скрытую магическую часть, но и знания в ней были древнее.       Мысли о том, что Гарри из будущего, зародились во мне во время посещения Египта. На наскальном рисунке одной пирамиды был изображён уже знакомый мне артефакт. Странные часы без циферблата. Я остался в стране котов на полтора года, ища, переводя и изучая информацию.       Бог времени Египта, часы, артефакт, что может перемещать человека во времени. Как только две стрелки сойдутся, маг вернётся в настоящее. Но всё же Гарри — уникум. Они не дают, в теории, перемещаться между разными временными промежутками. Он же смог.       Было и нечто страшное. Если не хватало магического резерва, а для их использования нужно колоссальное количество магии, даже Дамблдору не хватило бы, артефакт начинал питаться жизненной энергией самого мага, что и было столь заметно на последнем посещении Гарри.       Я так и не смог найти ни одного приемлемого для Гарри способа обновить эти резервы, ведь чего стоит одна его жертва? Их здесь буквально сотни. Не найдя решения, я покинул Египет.       За поиском ответов я ринулся в Африку. Культура здесь была совсем другая, как и сама магия. Она старше, грубее и сохранила свой след. Здесь меньше говорили о заклинаниях, больше — о духах и ритуалах. О природной магии.       Жрица поселения, где я остановился, однажды замерла, смотря на меня, когда проходил ужин у костра. — Ты не там ищешь, дитя.       Я напустил маску холодного спокойствия и, усмехнувшись, спросил: — А где мне следует искать?       Она посмотрела на меня, загадочно замерев. — В человеке.       Малайзия встретила меня влажной жарой и тяжёлым воздухом джунглей. Леса здесь были совсем иными, не как в Европе. Живыми. Дышащими. Будто сама земля наблюдала за каждым шагом.       Я остановился в небольшом магическом поселении на окраине леса. Местные маги редко вмешивались в жизнь джунглей. Они говорили, что в них есть вещи древнее их заклинаний.       Конечно, это только подогрело мой интерес.       Однажды вечером я ушёл дальше обычного, следуя за едва заметным непонятным следом. Лес становился всё гуще, лианы цеплялись за одежду, а звуки ночных существ смешивались в странную мелодию.       И тогда я услышал шипение.       Длинная тень скользнула между корнями деревьев.       Змея. Огромная.       Её тело в обхвате было толще моего бедра, а чешуя поблёскивала в тусклом свете. Она подняла голову, и её жёлтые глаза уставились прямо на меня.       Любой другой, что магл, что маг, вероятно, уже бежал бы, куда глаза глядят.       Я же сделал шаг вперёд. — Я не причиню тебе вреда, — сказал я на парселтанге, подняв руки в примирительном жесте.       Змея замерла.       Её язык медленно скользнул по воздуху. — Человек… говорит… как зссмея. — голос был холодным, тягучим. — Редко, — продолжила она.       Я опустился на корточки, чтобы не выглядеть угрозой. — Я тоже редко встречаю таких, как ты. Умная.       Змея медленно обвила ближайший камень. — Я Нагайна. — Том, — представился я.       Нагайна наблюдала за мной долго, оценивающе. — Ты пахнешь магией.       Я не ответил.       Её голова чуть наклонилась вбок. — Ты ищешь кого-то?       Я тихо усмехнулся. — Похоже, в этом лесу даже змеи видят меня насквозь.       Она медленно приблизилась. Я чувствовал, как по спине пробегает холодок, но не двигался. — Ты ищешь человека. — Она осталась довольна моей реакцией.       Сердце на мгновение сбилось.       Я не спрашивал, откуда она знает. Угадала? Наверняка. — Возможно.       Нагайна некоторое время молчала. — Человек важен для тебя?       Моя рука непроизвольно сжала медальон под рубашкой. — Возможно.       Змея снова высунула язык, будто пробуя мой запах на вкус. — Ты найдёшь его или он найдёт тебя.       Она медленно развернулась, начиная уползать в темноту джунглей.       Лес снова стал тихим.       Я ещё долго стоял на том месте. Она приползла ко мне следующим утром, и впоследствии из Малайзии я вернулся не один.       Следующим стал для меня Токио. Город света, шума и бесконечного движения.       Был Рим, с культурой колизеев и боёв, что всё ещё сохранились у магов.       Барселона — большой город Испании, культурный центр страны.       Прага — один из наиболее уютных городов. В Чехии я впервые попробовал пиво.       Шанхай был будто создан из рун, тогда ещё мне неизвестных, но я видел их на каждом камешке на дороге или дверной ручке.       Завершая десятилетние путешествия, часть которых я провёл в одиночестве, другую — в компании вальпургиевых рыцарей, я был уже, казалось, другим человеком.       Хогвартс встретил меня приятным трепетом в груди. Знакомые стены, ходы, изображённые на карте, отданной мне Гарри, люди, картины, даже запах. Он стал для меня вторым домом.       Я устроился тогда на должность помощника преподавателя по защите от тёмных искусств. Прошло ещё порядка нескольких лет, прежде чем я сам стал преподавателем.       На пятом году преподавания всё несколько изменилось.       Я сидел в зале, когда шло очередное распределение первокурсников. — Поттер, Гарри.       Знакомое мне имя из уст Минервы привлекло моё внимание, пускай это и был не первый другой Гарри в моей жизни и, наверняка, не последний.       Сев на стул, мальчик поднял на меня свой взгляд, и я замер в неверии.       Эти глаза были теми самыми глазами, что снились мне бесчисленное количество ночей. Теми, что я искал во всех прохожих. Теми, которые я из раза в раз рассматривал в омуте памяти, пересматривая свои воспоминания.       Пускай мы встретились взглядом лишь на миг, ведь шляпе не потребовалось и минуты, чтобы отправить его на Гриффиндор, я смог вспомнить все те разы, когда Гарри приходил ко мне. И последний тоже.       Ведь пускай эти глаза сейчас и не пусты, а наполнены жизнью, в них не было и толики узнавания.       Он не помнил меня. Ещё не знал.       Медальон на груди отозвался теплом.

***

      Первое занятие у первого курса оказалось для меня тогда особо двояким.       Я из раза в раз возвращался взглядом к такому знакомому и одновременно чужому лицу. Ещё детскому.       Все родинки были на своих местах, улыбка изгибалась привычно, создавая мелкие морщинки у глаз.       Были, правда, некоторые отличия. Не было привычного шрама-молнии. Возможно, он появился несколько позже. Или шрама на руке.       И ведь от чего они? Или магловские, и Гарри решил их не лечить, или магические.       Артефакта также не было. — Профессор Реддл, можно выйти?       Детский, ещё не сломанный голос был совсем чужим.       Что оказалось тогда больнее — он даже не узнавал меня.       Я тогда не сразу отреагировал, и маленькая версия Гарри уставилась на меня своим взором. — Профессор Реддл? — А, да, конечно, мистер Поттер. — Я махнул рукой.

...

      Я наблюдал за мальчишкой много времени.       Яркий ребёнок с бойким характером, открытый миру. Определённо добрый, искренний, озорник ещё тот. В меру воспитан и вежлив.       Но не мой.       Но, может, ещё станет тем самым?       Я втайне продолжал наблюдать за ним.       На втором курсе он стал ловцом и, что совсем меня удивило, подружился с ловцом другой команды — Драко. Сыном одного из моих рыцарей, Люциуса.       Так у меня появился один источник информации.       Гарри и в одиночку справлялся с поиском приключений, а вдвоём эта парочка, казалось, не могла и недели прожить без поводов для отработки. Чаще всего этим занимался Слизнорт.       Я ходил на все игры Гарри.       Там я впервые, а затем и десятки раз после, смог увидеть его взаимодействие с родителями.       Я скучал по матери в такие времена. Она скончалась, когда я был на пятом курсе, и, к моему некоторому стыду, меня приютил отец, если его вообще можно так называть после всего.       Самодовольный старик-магл с раздутым самомнением. Чертовски непохожий на меня внешне, чем только больше выводил меня из себя.       На пятом курсе самого Гарри я поспешно покинул школу в конце года, не закончив семестр.       Смотреть на подростка было физически тяжело, когда Поттер и Малфой, дракон их подери, начали встречаться.       Ревность. Осязаемая ревность вставала передо мной каждый раз, стоило мне увидеть их влюблённые взгляды. То, как они держатся за руки.       Я хотел быть вместо него. Этого мальчишки.       Даже если это не мой Гарри. Я уже давно понял, что он не мой и никогда им не станет.       Но нужно иногда довольствоваться малым, если не можешь взять всё.       Рука привычно сжимала медальон сквозь одежду.       Ещё увидимся, маленький Гарри.

***

      Карьера в Министерстве началась.