Когда был шанс тебя спасти

      Воспоминания Томми       Мне было уже одиннадцать, когда я получил письмо из Хогвартса. Я послушал тебя и ждал этого письма, но всё же не так сильно, как ждал тебя.       Всё, чего я хотел и хочу — это чтобы ты был рядом. Чтобы ты снова пришёл и обнял меня.       И ведь, зная, что если бы со мной что-то случилось, то ты бы пришёл, я всё равно не хотел специально попадать в передряги. Боялся разочаровать тебя.       Но я будто знал, что ты придёшь сказать мне что-то перед Хогвартсом. Или надеялся.       И я был прав.       Летняя ночь перед самым отъездом была на удивление тёплой. Мама уже крепко спала, когда я вышел на веранду. Страх, что Гарри не придёт, потому что мы переехали, был откинут. Он всегда находит меня. Я сжимал пальцами медальон и смотрел вдаль, пытаясь его увидеть, да так и уснул, прислонившись головой к поручням.       Я плохо помню, что мне снилось, но там было вроде что-то о звёздах, змеях и деревьях.       Я резко проснулся от осторожного, почти нежного прикосновения к щеке. Передо мной на корточках стоял Гарри. Привычный тёмный плащ, мягкий взгляд, переполненный сомнениями и теплом, и полуулыбка. Волосы той же длины, что и в прошлый раз, на одном из пальцев появилось новое кольцо-печатка. — Как спалось, соня?       Я покраснел от обращения и молча уставился на него, нахмурившись, на что он только шире улыбнулся. Подал мне руку. — Прогуляемся?       Первое время мы шли молча, и, несмотря на тепло ночи, он накинул на меня свой плащ. Запах карамели, книг, травы и самой магии окутал мой нос и заполнил голову. Его запах.       Всю дорогу он рассказывал мне о секретах школы, потайных проходах и даже достал начерченную будто на коленке карту тайных выходов. Она сопровождала меня долгие годы после.       В конце он взял с меня обещание: — И запомни: ни за что, ни при каких обстоятельствах не делай крестражи. Запомни: крестражи. Кре-стра-жи. — Он держал меня за плечи и смотрел прямо в мои глаза. В самом взгляде таились нотки отчаяния и страха, но заметил я их позже, пересматривая тот момент уже в омуте памяти.       Я пообещал, хотя в дальнейшем и не смог сдержать слово, но ведь было хорошо и в другом — он пришёл снова...

***

      Я не видел его более пяти лет, и пускай повод для встречи был не самый приятный, я был искренне рад.       Гарри появился, раскрыв двери школьного туалета на втором этаже, будто знал, что я буду там. Он знал. Стоило ему увидеть Миртл на полу и меня над её телом, как его глаза наполнились неоспоримой яростью.       Он прошипел на парселтанге: — Откройся.       О боги, как это звучало — его голос на змеином языке. Я даже не успел тогда удивиться под его пылающим от ярости взглядом. Не меняя парселтанг на английский, он выплюнул: — Вниз. Живо!       Лёгкий озноб пробрал мою шею. Я никогда не видел его таким злым (да вообще злым не видел!). Подчиняясь чужому приказу, я спустился вниз, он же левитировал следом за мной. На его глазах появилась повязка, но, казалось, он прекрасно ориентировался и вслепую, однако из-за этого я понял, что Гарри не наследник Слизерина.       Он заставил змея свернуться клубком и закрыть глаза, и я подтвердил его приказ. Василиск, подчинившись, тихо замер.       Но даже тогда Гарри, не снимая повязку, пошёл в гостиную Слизерина и сел в кресло. Его шаги были уверенные, без капли страха оступиться и упасть. Он определённо уже бывал там.       Тишина, прерываемая лишь звуком шагов, сгущала воздух.       Я надеялся, что он никогда не узнает о нарушенном обещании, хотя в глубине души знал, что это не укроется от него. — Гарри, мне жаль… — Замолчи. — Сказал он, срывая повязку и откидывая её в сторону. Он спрятал лицо в ладони и затрясся от злости или напряжения, бормоча себе что-то.       Я замер в своём кресле, не зная, что мне делать, и осторожно протянул руку к нему. — Гарри…       Он резко отнял ладони от лица. Его глаза были красными — не от слёз, а от ярости, слишком глубокой для крика. Треснутая губа, волосы, растрёпанные сильнее обычного, виднеющийся на руке шрам. Я не обращал на него внимания до этого: «я не должен лгать». — Ты обещал, Том.       Тихий голос. Но ударил сильнее любого громкого заклятия. — Я… — слова застряли в горле. Оправдание, ну же, нужно придумать! Но его было невероятно тяжело найти.       Он поднялся с кресла так резко, что оно скрипнуло, проехавшись по каменному полу. — Ты хотя бы понимаешь, что сделал?              Его голос был тихим, но в нём дрожало что-то страшное, ранее мне неведомое. — Это не просто тёмная магия. Это… — он сжал пальцы в кулак. — Это хуже. — Его взгляд поднялся вверх. — Это невозможно изменить, исправить...       Он прошёлся по комнате, пытаясь не смотреть на меня. Возможно, пытался успокоиться. — Я говорил тебе. Я объяснял. Я даже по слогам повторил, чтобы ты запомнил, чего делать не надо.       Он остановился, резко обернувшись. — И ты всё равно это сделал. — Ярость сменилась пустотой, что напугало только больше.       Я впервые заметил, как сильно он изменился с нашей первой встречи: по лицу пошла паутинка морщин, в волосах проступила седина. На его часах стрелки становились совсем близко друг к другу. — Почему? — спросил он пустым голосом. Без обвинения.       Как человек, который действительно хотел понять.       Я молчал, полируя взглядом пол. Потому что ответ был слишком прост, почти глуп. — Я не хотел умирать. Гарри закрыл глаза.       Он рассмеялся громко, с напуском, будто от самой смешной шутки, но с холодом. Остановился резко, будто из него выбили воздух. — Конечно. — Он провёл рукой по волосам. — Конечно, ты не хотел.       Он снова посмотрел на меня — и в этом взгляде было что-то намного хуже ярости. Разочарование. Глубокое. Тяжёлое. Тянущее. — Ты думаешь, я не понимаю страха смерти? — тихо сказал он.       Он шагнул ближе. — Думаешь, я не знаю, каково это — чувствовать, что мир готов тебя раздавить?       Его голос дрогнул. — Но есть вещи хуже смерти, Том. — Он указал пальцем на мою грудь, в место, где располагалось сердце. — И ты только что выбрал одну из них.       Я сжал подлокотники кресла. — Ты пришёл меня остановить?       Гарри горько усмехнулся. Он покачал головой. — Я пришёл, потому что надеялся… — он замолчал. На мгновение он снова выглядел тем самым человеком с веранды, который бережно укрывал меня плащом. — …что ты всё-таки послушаешь меня.       Тишина снова заполнила комнату, пробиваясь через все щели, наполняя собой каждую трещинку.       Потом он тихо сказал: — Я так старался. Я так берег тебя. Мне казалось, я справился.       И это прозвучало почти как признание поражения. Я никогда раньше не видел Гарри таким. Не злым. Сломленным. Разочарованным.       Ведь он не может быть сломленным. Он герой, что развеивает мои кошмары.       Гарри отвернулся от меня и сказал: — Это последняя наша встреча, Том.       Я почувствовал, как внутри что-то сжалось. Треснуло, отдавая в уши. — Что? Ты не можешь просто уйти.       Он не обернулся. — Я больше не приду. Есть ещё немного времени, но… это… — его голос снова стал спокойным. Почти холодным. — Бессмысленно. Я надеялся, что ты станешь лучше. Хотя бы для меня.       Он медленно провёл рукой по лицу.       Моё «прости» прозвучало уже в тишине.