Сказки для Пети

Вечер на Моховой дышал тишиной, лишь изредка прерываемой далёким перезвоном трамвая да уютным потрескиванием поленьев. В детской, уютно освещённой зелёной лампой, Тарас Петрович поудобнее перехватил руку Анастасии Андреевны, ощущая её тонкие пальцы на своём плече, и вновь обратился к замершему в ожидании сыну. Пётр Тарасович не спешил смыкать глаз, готовый слушать дальше, и отец решил поведать о деле, которое в столичных газетах сухо именовали «Речной тайной», а для маленького Пети оно превратилось в легенду о Подводном Царе. — Ну, слушай дальше, наследник, — начал Тарас, и голос его загудел низко, как далёкий пароходный гудок, затерявшийся в невском тумане. — Был у нашего города хозяин тайный, в глубинах Невы обитающий. Прозвали его Подводным Царём, а по паспорту — Кривомир Меченый, контрабандист лютый да на выдумки богатый. Соорудил он себе чудо-юдо железное, лодку потаённую, что под водой ходит, рыб пугает да грузы заморские — шелка тонкие да табаки пахучие — мимо таможни проносит. Тарас изобразил руками, как огромная рыба скользит под волнами. Петя замер, вцепившись в одеяло. — Ни один патруль его не видел, ни один быстроходный катер догнать не мог. Вынырнет Царь в глухом затоне у Галерной гавани, сбросит тюки драгоценные на берег — и поминай как звали! Снова под воду, в ил да тину, где только раки старые усами шевелят. Задумал он тогда и вовсе дерзость небывалую: выкрасть из казны мешок камней самоцветных, что для короны заморской предназначались, и уйти с ними в самое синее море. — Но прознал про то Добрый Молодец с острова Васильевского, что на службе государевой глаз не смыкал. Понял он, что за рыбой такой не на лодке гнаться надо, а хитростью брать. Собрал он артель мастеров, велел сковать Сеть Серебряную — из проволоки стальной, калёной, да с крючьями острыми, чтоб ни одна чешуйка железная не сорвалась. Раскинули они ту сеть поперёк течения, под самым мостом Николаевским, и затаились. Тарас понизил голос до таинственного шёпота: — Идёт лодка потаённая в темноте речной, мотором ворчит, пузыри масляные пускает. Думает Царь Подводный: «Уйду! Обману стражу!». Да не тут-то было. Запутался винт железный в Сети Серебряной, заскрежетало чудо-юдо, встало намертво посреди Невы. Выскочил тогда Молодец на плот, багром зацепил люк дубовый, рванул на себя — и вытащил Царя Подводного за шиворот на свет ясный, прямо в руки околоточным. Петя восторженно выдохнул, представляя мокрую и злую «рыбу» в руках Молодца. — Обернулся тогда Кривомир угрём скользким, хотел в щель ушмыгнуть, да Молодец его — цап! — и в кандалы заковал. И поныне тот Царь в темнице сухой сидит, на воду невскую только через решётку глядит. А самоцветы государственные на месте остались, блестят на солнце, людей радуют. Тарас поцеловал сына в макушку и осторожно начал поправлять сбившуюся подушку. — Спи, Пётр Тарасович. Река нынче спокойная, лёд крепкий. Папа лично все проруби проверил, везде караулы расставил. Ни одна рыбина мимо нас не проскочит, ни один краб не проползёт.