Реджи: Анклав

Сознание возвращалось толчками. Сначала — звук. Дёргающий, натужный, с хрипотцой. Кто-то пытался завести мотор. Рывок — тишина. Ещё рывок — мотор чихал, кашлял, но не заводился. Потом — движение. Плавное, покачивающее. Я сидел, прислонившись к чему-то твёрдому. Холодный металл за спиной. Лодка. Я открыл глаза. Серое небо, края лодки, вода. Мы плыли. Или стояли? Не понять. Я осмотрел себя. Плечо. Забинтовано. Аккуратно, плотно, бинт свежий — белый, не рваный. Кто-то перевязал. Боль почти ушла — только ныло где-то глубоко, напоминая. Ничего, нормально. Я покрутил плечом. Рука двигается, хорошо. За спиной — звук заводящегося мотора. Рывок — чих — тишина. Рывок — чих — тишина. И мат. Тихий, сосредоточенный. Я обернулся. Парень. Лет двадцать, может чуть больше. Сидел на берегу, дёргал шнур стартера. Чёрная кожаная куртка, под ней толстовка с капюшоном — капюшон на голове, но упал назад, открывая лицо. Тёмные штаны, бело-синие, грязные, в снегу. Весь в грязи. Но лицо — чистое, гладкое, не заросшее. Волосы тёмные, мокрые, прилипли ко лбу. Глаза светлые, сосредоточенные. За спиной у него — автомат. АК-47, я такой знаю. Приклад торчит из-за плеча, ствол вниз. Ухоженный, чистый — видно, что следит. Парень дёрнул шнур ещё раз. Мотор чихнул, закашлял — и заглох. — Да блин! — выдохнул он. И тут заметил, что я смотрю. Лицо изменилось. Сосредоточенное — радостное. Глаза загорелись. — Привет!! — выпалил он. — Ты уже очнулся? Офигеть! Давай садись поудобнее, поможешь? Голос звонкий, молодой. Вежливый, но с воодушевлением — будто мы старые друзья, а не встретились в первый раз. — Ты как себя чувствуешь? — продолжил он, не дожидаясь ответа. — Я когда услышал выстрелы, сразу насторожился. Повезло тебе, что я рядом проходил! Я молчал. Смотрел на него. — Когда я пришёл, — тараторил он, — видел только, что ты лежишь и один стоит рядом. Я сначала наблюдал, думал — может, обойдётся? Но когда тот ублюдок пнул твоего пса — не сдержался. Он хмыкнул, довольно. — Кстати, он тут спит. Вон, в носу, умотался, наверное. Я повернул голову. Реджи лежал на дне лодки, свернувшись калачиком. Спал. Дышал ровно, уши дёргались во сне. Целый. Я выдохнул. — Тебя как звать-то? — спросил парень. — Меня?.. Я не помню. — Его... — я кивнул на Реджи, — Реджи зовут. — Ты чего, дар речи потерял? — засмеялся Артём. – Говорю. Его.. Реджи его зовут, вот. – с трудом прохрипел я. Голос чужой, простуженный. Он дёрнул шнур снова. Мотор чихнул, но не завёлся. — Блин, поможешь? — он кивнул на канистры, громоздящиеся в лодке. Много. Штук пятнадцать, наверное. — Меня с Рыбино отправили, бензин нужен. В городе на складе нашли, но теперь заливать надо, а мотор капризничает. Рук не хватает. Я посмотрел на канистры. Шестнадцать штук. Одна наполовину полная — видно, уже пробовал залить. Я молча кивнул. Мы залили ту, что наполовину. Плечо отзывалось и саднило, но я привык. Артём дёргал шнур, я придерживал канистру, лил в бак. Мотор схватил сразу — затарахтел ровно, задымил, зажил. — Есть! — заорал Артём. Он перегнулся через борт, закрутил крышку бака, выпрямился, вытер руки о штаны. Реджи проснулся от шума. Подскочил, зарычал — но увидел меня, сразу успокоился. Кинулся, ткнулся носом в лицо, облизал, скулил от радости. Потом обнюхал Артёма, обошёл вокруг, одобрительно фыркнул и уселся на носу, глядя на воду. — Ахаха, смотри! — засмеялся Артём. — Капитан! Я усмехнулся. Сам не заметил как. Артём сел на корму, взялся за румпель — длинную трубку, торчащую из мотора. Ручка газа, поворот — лодка дёрнулась, развернулась, пошла. — Держись! — крикнул он. Я придержался за борт. Реджи на носу смотрел вперёд, уши торчат, ноздри раздуваются — ловил запахи. Артём обернулся: — Ты это... давай ближе к корме, там теплее. И рассказывай, если хочешь. Или молчи. Мне норм. Я перебрался ближе. Прислонился спиной к борту, смотрел на воду, на снег, на уходящий берег. Реджи подбежал, ткнулся носом в руку, лизнул и снова убежал на нос. Артём улыбался, смотрел вперёд. Лодка плыла.